Статья: Политические ценности российского общества (результаты сравнительного проекта)

* Индикаторы дохода: низкий - "денег хватает только на еду / не хватает даже на еду"; средний - "денег хватает только на продукты и одежду"; средневысокий - "доступно большинство товаров длительного пользования, кроме автомашины"; высокий - "денег достаточно, чтобы ни в чем себе не отказывать".

Индекс фиксирует отношение группа/массив, умноженное на 100. Если индекс больше 100, то относительная доля в группе больше, чем в выборке; если индекс меньше 100, то справедливо обратное.

Для ответа на вопрос, в каком сочетании политико-идеологические представления находят поддержку в отдельных группах, была применена комбинация факторного и кластерного анализа. С помощью факторного анализа была проведена группировка схожих (в статистическом плане) оценочных утверждений в макрокатегории, что позволяет сократить размерность данных - число переменных - и сформировать обобщенные координаты структуры восприятия ценностных суждений в массовом сознании. Факторный анализ был реализован с помощью метода главных компонент с последующим варимакс-вращением. Было выделено два фактора, объясняющих 59% вариации исходных переменных. Первый фактор включает в себя высоко коррелирующие между собой суждения либерального плана - о приоритете индивидуальных усилий, предпочтении свободы как абсолютной ценности и неприятии идеи социальной справедливости. Второй фактор характеризуется высокими коэффициентами корреляции по суждениям, поддерживающим роль государства в обеспечении социальных гарантий. Таким образом, перед нами укрупненные смысловые координаты, в пространстве которых происходит оценка политико-идеологических суждений.

Для определения того, в какой комбинации оценочные суждения находят поддержку среди респондентов, была проведена процедура двухступенчатого иерархического кластерного анализа. В результате было выявлено несколько групп, статистически однородных внутри и отличающихся друг от друга, т.е. респонденты, относящиеся к разным кластерам, отличаются друг от друга по своим ориентациям в пространстве политико-идеологических суждений (табл. 3).

Таблица 3

Средние значения переменных в кластерах (2016 год)

Приведены средние значения оценочных суждений по шкале, где "1" - не согласен, "5" - согласен.

В кластере 2 сосредоточены респонденты, разделяющие либеральные взгляды на индивидуализм, свободу, социализм, социальную справедливость. Вместе с тем они выражают поддержку представлениям о значимости роли государства в контроле цен и обеспечении прожиточного минимума. Представители кластеров 3 и 4 выражают большую поддержку социально ориентированным оценочным суждениям. При этом респондентов кластера 4 можно отнести по совокупности их ответов к сторонникам социалистической организации общества и экономики. Респонденты кластера 3 более умеренны и сильнее, чем представители кластера 4, поддерживают идею индивидуальных усилий. Группа респондентов в кластере 1 не выразила явных предпочтений по большинству суждений, исключением стала поддержка тезиса, что государство должно обеспечивать каждому гарантированный прожиточный минимум.

Приведенные особенности политико-идеологических представлений сопряжены, среди прочего, со спецификой социальных трансформаций, которые переживала наша страна на протяжении последних десятилетий. В этой связи напомним, что ценностно-эмоциональный фактор играл существенную роль в политических процессах перестроечного и постперестроечного времени, когда произошли кардинальные изменения в социально-политическом устройстве государства и его экономическом базисе. Тогда важнейшие политико-идеологические ценности оказались в фокусе общественного внимания - в опоре на них формировались новые идеалы и перспективы развития страны.

Как известно, потребности властных групп в конкретно-исторический период определяются, среди прочего, необходимостью поддержания "своей картины мира", поэтому в рамках доминирующей идеологии обеспечивается производство определенных версий реальности и латентных правил их восприятия, что предполагает обеспечение возможности как выражения, так и подавления посредством исключения определенных языковых практик. Так, среди целей реформирования советского общества были выдвинуты: быстрое вступление страны в лоно мировой цивилизации, интеграция в мировую экономическую систему и рынок. В качестве образца "нормального", "цивилизованного" развития общественному мнению предъявлялись социальные результаты (в первую очередь, высокий уровень материального благосостояния) в странах, которые принято называть индустриально развитыми. Вопросы о реальности подобных вариантов развития, о возможной социальной цене реформ и т.п. отдвигались на второй план. В первой половине 1990-х годов доминирование либерально-демократического дискурса в медийном пространстве было очевидным, причем уровень охвата и доверия населения к демократически ориентированными СМИ был существенно выше влияния информационных средств иной политико-идеологической направленности [3]. Все это, видимо, сыграло определенную роль в формировании приоритетов массовых политико-идеологических представлений.

Наши данные начала 1990-х годов говорят о существенной поддержке ценностей либерального плана - более трети опрошенных были согласны с тезисами о значимости индивидуализма, свободы и демократии. Более того, отношение к оценочным суждениям говорит о том, что наряду либерально-демократическими представлениями широкое распространение в массовом сознании имели патерналистские ожидания. По всей видимости, респонденты не хотели отказываться от лучшего, что было в советской системе, прежде всего от различных социальных гарантий, и предполагали совместить их с положительными чертами капитализма и западного образа жизни. Показательно, что отношение респондентов к аналогичным индикаторам-суждениям, зафиксированным по истечении почти четверти века (в 2016 году), не претерпели кардинальных изменений.

Рассматривая политико-идеологические суждения сквозь призму концепции доминирующей идеологии, можно утверждать, что они являются производными повседневного сознания и социальных практик. Соответственно, устойчивость распределения политико-идеологических представлений можно связать с неизменностью доминирования либерального дискурса - в части укрепления базовых ценностных констант принятой ныне капиталистической модели. Показательно, что на протяжении всего постсоветского периода для доминирующего медийного дискурса неизменным был акцент на радикально-либеральных подходах в экономике и социальной сфере, равно как и на антикоммунизме как инструменте обоснования критики советского периода.

Вместе с тем последние четверть века российской истории принесли далеко неоднозначные результаты. Постсоветское реформирование объективно привело к падению уровня жизни широких слоев населения, что сопровождалось болезненными и противоречивыми процессами в социально-политической, экономической и культурной сферах. Стабильное распределение политико-идеологических представлений говорит, среди прочего, об устойчивости (в общем и целом) ценностной картины мира в российском обществе, хотя нельзя не заметить и изменения в ценностном "каркасе" российского общества. Наиболее ярким из них является рост поддержки идеи о важности индивидуальных усилий и снижение важности идеи социальной справедливости (с 34% в 1992 году до 49% в 2016-м).

Применительно к другим ценностным суждениям политико-идеологического содержания изменения оказались не столь значительными. Так, в отношении согласия с экономическим неравенством в пользу ценности свободы наблюдался примерно одинаковый рост числа как поддерживающих (с 39% до 46%), так и не поддерживающих (с 38% до 43%).

Сходная ситуация наблюдается с тезисом о демократии как антитезе социализму: рост согласия (с 37% до 40%) и рост несогласия (с 32% до 37%). Показательно также, что отношение к суждениям патерналистского плана за четверть века развития страны по капиталистическому пути также не претерпело существенных изменений - это касается поддержки тезисов о необходимости государственного контроля за ценами на потребительские товары (74% в 1992 году и 71% в 2016-м) и обеспечения государством гарантированного прожиточного минимума (86% и 92% соответственно).

Представляется, что наличие отдельных, но не кардинальных изменений в политико-идеологических представлениях за четверть века говорит о следующем. Ценностный расклад в 1992 году отражал в значительной мере ожидания массового сознания и существовавшие в этой связи политико-идеологические приоритеты. В обществе были как сторонники, так и противники капиталистического реформирования, что отразилось в существенных долях респондентов, как поддерживающих, так и не поддерживающих его базовые идеологические тезисы. По прошествии почти четверти века произошла смена советской социально-политической системы, и страна пошла по капиталистическому пути. Картина ценностных приоритетов, наблюдаемая в 2016 году, говорит о том, что, во-первых, для части общества их ожидания от реформ либерально-демократического порядка так или иначе оправдались, и респонденты продолжают разделять соответствующие ценности. Во-вторых, достаточно большие группы продолжают поддерживать идеи социалистической направленности. В-третьих, массовую поддержку продолжают находить патерналистские идеи, представления о значимости социальных гарантий и роли государства.

Как полученные результаты соотносятся с дискуссиями об изменении ценностных констант российского общества? Одно из ключевых направлений обсуждений связано с оценкой важности ценностных трансформаций для движения российского в сторону западной либеральной демократии, рыночной экономики, инновационного пути развития в целом.

На основе разных исследований российского населения или отдельных его групп делается вывод, что ценностные ориентации россиян в связи с изменениями образа жизни за последние два-три десятилетия все более сдвигаются в сторону либеральной модели. Однако интерпретации желательности или нежелательности ценностных трансформаций зависят от авторских позиций, поэтому зачастую сходные эмпирические тренды могут получать разные трактовки. Наши эмпирические данные фиксируют стабильность ценностных представлений в их политикоидеологической части, причем очевидна высокая однородность большей части ценностей в разных социально-демографических группах. Результаты многомерной классификации показывают, что современные политико-идеологические ценности населения является некоторым интегральным выражением - как традиционных ценностей советского порядка, так и либерально-демократических ориентаций.

Для характеристики такого политико-идеологического комплекса можно использовать такие понятия, как преемственность или соседство традиционных и модернистских элементов.

Библиографический список

1. [ 1 ] Бызов Л.Г. Контуры новорусской трансформации. Социокультурные аспекты формирования современной российской нации и эволюция социально-политической системы. М.: РОСПЭН, 2013.

2. Гудков Л. Социальный капитал и идеологические ориентации // Pro et Contra. 2012. Май-- июнь. С. 6--31.

3. Назаров М.М. Типы политического сознания (Москва, середина 1991 г.) // Социологические исследования. 1992. № 6. С. 64--71.

4. Нарбут Н.П., Троцук И.В. Социальное самочувствие молодежи постсоциалистических стран (на примере России, Казахстана и Чехии): сравнительный анализ ценностных ориентаций (Часть 1) // Вестник РУДН. Серия: Социология. 2018. Т. 18. № 1. С. 131--155.

5. Ненашев М.Ф. Иллюзии свободы. Российские СМИ в эпоху перемен (1985--2009). М.: Логос, 2010.

6. Никифоров А.Р. Психологический анализ политических ценностей в структуре партийных идеологий // Вестник Московского университета. Серия 12: Политические науки. 2013. № 4. C. 19--29.

7. Селезнева А.В. Методология исследования политических представлений и ценностей // Вестник Московского университета. Серия 12: Политические науки. 2011. № 2. C. 42--53.

8. Селезнева А.В. Российское общество в постсоветский период: динамика ценностных изменений элиты и граждан // Политическая наука. 2016. № S. С. 149--169.

9. Троцук И.В., Сохадзе К.Г. Ценностные ориентации молодежи: подходы, методики и задачи социологического анализа // Теория и практика общественного развития. 2015. № 20.

10. Хавенсон Т.Е., Миголь Е.В. Социально-профессиональный статус и политические ценности России, Германии, США (сравнительный анализ) // Социологические исследования. 2011. № 9. С. 61--72.

11. Conover P.J., Feldman S. Origins and meaning of liberal/conservative self-identifications // American Journal of Political Science. 1981. Vol. 25. P. 617--645.

12. Converse Ph. The nature of belief systems in mass politics / Apter D. (Ed.). Ideology and Discontent. New York: Free Press of Glencoe, 1964.

13. Heath A., Evans G., Martin J. The measurement of core beliefs and values: The development of balanced socialist/laissez faire and libertarian/authoritarian scales // British Journal of Political Science. 1994. Vol. 24. P. 115--133.

14. Narbut N.P., Trotsuk I.V. Comparative analysis as a basic research orientation: Key methodological problems // Вестник РУДН. Серия: Социология. 2015. № 4. С. 7--19.

15. Nie N., Verba A., Petrocik J. The Changing American Voter. Cambridge: Harvard University Press, 1976.

16. REFERENCES

17. Byzov L.G. Kontury novorusskoj transformatsii. Sociokulturnye aspekty formirovaniya sovremennoj rossijskoj natsii i evolyutsiya socialno-politicheskoj sistemy [Shapes of the New Russian Transformation. Social-Cultural Aspects of the Contemporary Russian Nation Formation, and the Evolution of Social-Political System]. Moscow: ROSPEN, 2013 (In Russ.).