Попытка реализовать идеи социализма в послевоенном Китае породила еще одну прикладную разновидность социализма – маоизм (по имени генерального секретаря КПК Мао Цзэдуна). Отрицая священные для марксистов «общие закономерности» социалистического строительства, Мао взял за основу сталинскую идею о необходимости борьбы с внешними и внутренними врагами, раскрасив ее теорией «партизанской борьбы», сделавшей маоизм весьма популярным в ряде стран Индокитая, Африки и Латинской Америки. При этом главной исторической силой движения к социализму стало крестьянство, призванное «перевоспитывать» интеллигенцию и другие слои населения в революционном духе. Понятно, что эти пути продвижения к «светлому будущему» были оплачены массовыми жертвами китайского населения, особенно во времена «культурной революции».
Другая, эволюционистская (или в терминологии российских большевиков – ревизионистская) линия марксизма связана с деятельностью немецких теоретиков К. Каутского, А. Бебеля, Э. Бернштейна, которые, напротив, позитивно трактовали роль государства (демократической республики) в становлении социально справедливого общества, утверждали приоритет мирных средств достижения целей, классового примирения. Такой характер интерпретации буржуазного строя больше соответствовал основным тенденциям его эволюции, пониманию социализма как определенной формы политики индустриального общества, применяемой на поздних стадиях его развития.
Эти основные идеи и подходы реализовались со временем не только в политическом движении социал-демократии, но и в политике ряда государств, в частности, в бывшей Югославии, ориентировавшейся на мирное сосуществование с капиталистическими государствами, признание внутренних конфликтов и противоречий социалистического строительства, на необходимость ведения борьбы с главным внутренним врагом – бюрократией, на установление рыночных отношений и ограничение роли коммунистической партии.
В целом история XX в. наряду с общегуманистическим содержанием лозунгов социалистов выявила и органические пороки этой идеологии, воспрепятствовавшие в конечном счете ее воплощению в современном мире. Так, для индустриального этапа развития общества неприемлемым оказалось негативное отношение социалистов к экономическому неравенству индивидов, к конкуренции и принципам неодинакового вознаграждения за труд, обусловленных различиями в способностях, образовании и других характеристиках индивидов. Желая исправить «несправедливость» общества, социалисты пытались заменить их механизмами нетрудового распределения доходов, политическим регулированием экономических процессов, признавали необходимым сознательное установление государством принципов и норм социального равенства. Поэтому в идеологии социализма государство всегда возвышалось над индивидом, сознательное управление – над эволюционным ходом развития общества, политика – над экономикой.
В то же время XX век продемонстрировал не только непрекращающиеся попытки практического воплощения ортодоксальных версий социализма, но и стремление многих мыслителей модернизировать теоретическую основу социалистической идеологии. Так, австро-марксисты М. Адлер и О. Бауэр пытались создать «интегративную» концепцию социализма, объединяющую идеи коммунизма и социал-демократии; А. Шафф и Г. Петрович обосновывали доктрину «гуманистического» марксизма. Кроме того, разрабатывались теории «экологического» и «христианского» социализма и т.д. Однако при всей привлекательности идеи социальной справедливости расхождение предписаний теории социализма с реальными тенденциями мирового развития в XX в., а самое главное, явная склонность к силовым средствам управления, неразрывная связь с имиджем тоталитарных режимов Сталина, Кастро, Чаушеску значительно ослабили политическое влияние этой идеологии в современном мире.
Наибольшее влияние на общественное сознание в XX в. (в основном в европейских странах) оказала социал-демократическая идеология, явившаяся ветвью социалистической идеологии, отколовшейся в начале века в связи с собственными оценками. Первой мировой войны и большевистской революции в России. На протяжении всего своего существования она отстаивала приоритеты социального и межгосударственного мира и связывала идеалы справедливого общественного устройства с принципами свободы и трудовой солидарности. Представления о постепенном реформировании буржуазного общества неразрывно соотносились в ее доктрине с отказом от классовой борьбы, с принципами народовластия, социальной защищенности тружеников и поощрением рабочего Я самоуправления. Проповедуемая социал-демократией концепция «социального партнерства» (заменившая и усовершенствовавшая концепцию классовой борьбы на принципах «свободы, солидарности и cпpaведливости») в условиях стабильного политического развития стала весьма привлекательной программой политического движения. В доктрине социал-демократии большое место уделялось нравственно-этическим факторам общественного развития. Однако неосуществленность выдвигавшихся ими моделей «демократического социализма», трудности, связанные с реализацией идеи «государства всеобщего благоденствия», смена общественного строя в большинстве стран «реального социализма» и другие факторы негативно сказались на восприятии доктрины социал-демократии в мире.
Фашистская идеология, возникшая в 20-х гг. XIX в., стала одним из знаковых явлений XX столетия. Ее эволюция, способы влияния на политические отношения в разных странах также создали неоднозначное отношение к ней в политической науке.
Сегодня в политологии сложилось двоякое понимание фашизма. Одни ученые понимают под ним конкретные разновидности политических идеологий, сформировавшихся в Италии, Германии и Испании в 20-30-х гг. XX столетия и служивших популистским средством выхода этих стран из послевоенного кризиса. Родоначальником фашизма был лидер левого крыла итальянских социалистов в те годы Б. Муссолини. Его теория, базировавшаяся на элитарных идеях Платона, Гегеля и на концепции «органистского государства» (оправдывающей агрессивные действия властей во имя блага преданного ему населения), проповедовала крайний национализм, «безграничную волю» государства и элитарность его политических правителей, прославляла войну и экспансию.7
Характерной разновидностью фашизма был и национал-социализм Гитлера (А. Шикльгрубера). Немецкая версия фашизма отличалась большей долей реакционного иррационализма («германский миф»), более высоким уровнем тоталитарной организации власти и откровенным расизмом. Использовав идеи расового превосходства А. Гобино, а также ряд положений философии И. Фихте, Г. Трейчке, А. Шопенгауэра и Ф. Ницше, теоретики германского фашизма построили свою идеологию на приоритете социальных и политических прав некоего мифического народа, который они называли «арии». В соответствии с признанием его привилегированности была провозглашена политика поддержки государств «культуро-созидающих рас» (к «настоящим ариям» были отнесены немцы, англичане и ряд северных европейских народов), ограничения жизненного пространства для этносов, «поддерживающих культуру» (к ним причисляли славян и жителей некоторых государств Востока и Латинской Америки), и беспощадного уничтожения «культуро-разрушающих» народов (негров, евреев, цыган). Здесь государству отводилась уже второстепенная роль, а главное место занимала раса, защита целостности которой предполагала и оправдывала политику экспансионизма, дискриминации и террора.
Конкретно-исторические трактовки фашизма позволяют увидеть его политические очертания помимо названных государств также во франкистской Испании, Японии 30-40-х гг., Португалии при А. Салазаре, Аргентине при президенте Пероне (1943-1955), Греции конца 60-х, в отдельные периоды правления в Южной Африке, Уганде, Бразилии, Чили. Его наиболее характерные черты зримо проявляются в таких идейных разновидностях этой человеконенавистнической идеологии, как неонацизм (базирующийся на принципах расовой чистоты и идеале сверхчеловека); национал-либерализм (сохраняющий те же идеи расистской богоизбранности и этнического гегемонизма, но более терпимо относящийся к индивидуализму и ряду других буржуазных ценностей) и неофашизм (в котором отсутствуют представления об этническом мессианстве, но вместе с тем отрицается и философия индивидуализма; главное значение придается здесь идеям «почвы», народа, патриотизма, лежащие в основе «естественного государства» с «беспощадным правительством»).
В рамках такого подхода характеристика фашизма непосредственно связывается с описанием разного рода националистических и особенно тоталитарных режимов.
Такая картина эволюции фашизма дает возможность более четко видеть угрозы, которые исходят от него особенно в переходных обществах. В них предпосылки фашизма непосредственно определяются отсутствием законов, направленных на борьбу с политическим радикализмом и экстремизмом (особенно в националистической форме), отсутствием целенаправленной, поддерживаемой государством пропаганды против крайних форм политического участия, благожелательным отношением к историческим фактам сотрудничества с преступными режимами или политическими деятелями, распространением мессионерских идей и концепций.
С другой точки зрения фашизм интерпретируется как идеология, не имеющая определенного идейного содержания и формирующаяся там и тогда, где и когда в идейных и практических устремлениях политических сил на первый план выступают цели подавления демократии, а жажда насилия и террора подчас заслоняет задачи захвата и использования власти. Политическая линия такого движения неразрывно связана с утопическими идеями превосходства тех или иных расовых, этнических, классовых, земляческих и иных групп общества, агрессивностью политических требований, чертами национального милитаризма, апелляцией к низменным человеческим чувствам и предрассудкам. Политическое оформление подобных идеологических учений и доктрин сопровождается отвержением демократии как системы власти, полным приоритетом национального кодекса нравственности над общечеловеческими ценностями, безудержной демагогией в формировании общественного мнения, насаждением культа вождя. В этом смысле фашизм предстает как ультрареакционная, антигуманистическая идеология, на основе которой складываются политические движения мобилизационного типа, ориентированные на реализацию мифических идей и целей и прокламирующие непрерывную борьбу с врагами.
Таким образом, у всех идеологий, относящихся к такому «без цвета и запаха» фашизму, цели и задачи имеют антигуманистический характер, их роднит и сходство используемого в борьбе за власть политического инструментария. Поэтому от фашистского перерождения не застрахованы ни национальные, ни социальные, ни религиозные, ни другие идеологии, утверждающие привилегированное положение «коренного населения», приверженцев «подлинной веры» и т.д. и предлагающие радикальные средства для обеспечения этим группам требуемого общественного статуса.
Понимая фашизм таким образом, общество должно крайне внимательно относиться к появлению на политическом рынке идей, авторы которых стремятся закрепить чье-либо социальное, национальное, политическое, идеологическое и т.п. превосходство в ущерб другим гражданам и не желающие останавливаться ни перед какой социальной ценой для достижения поставленных целей. Акцептация таких черт фашизма несколько драматизирует авторитарные методы управления в демократических режимах, однако она позволяет своевременно увидеть опасность нарастания насилия, национального милитаризма, вождизма и других черт этой агрессивной идеологии, чреватой разрушением цивилизованного облика общества.
Чуткость граждан к индивидуально этическим, ценностно-культурным аргументам и доводам в значительной мере повлияли и на популярность христианско-демократической идеологии, связывающей политическое и социальное развитие с деятельностью свободных и равноправных граждан, руководствующихся в своем поведении нормами религиозной морали.
Идейную основу христианско-демократической идеологии составляет синтез «мира любви» и «мира власти», признание уникальности и ценности человеческого существования и необходимости формирования государства как гаранта свободы для всех граждан общества.
Ведущим принципом христианско-демократической идеологии является признание зависимости блага каждого человека от процветания общества и государства (и наоборот). При этом отрицается необходимость превращения политического порядка в обществе в религиозный.
Государственное правление признается как мощное средство утверждения духовной свободы в обществе и отрицания хаоса (отвергаются только авторитарно-тоталитарные формы государства). В то же время отрицается слепая покорность властям, государство не признается как высшая политическая ценность. Христианская вера задает государству запредельные для политики моральные критерии и оценки его деятельности.
Верующий гражданин, приверженец данной идеологии должен способствовать повышению соответствия деятельности государственных и властных институтов их моральному и общественному предназначению. Отвечая активности граждан, государство должно обеспечить реализацию их демократических прав, оказывая помощь тем, кто не способен обеспечить себя. Только в таком случае смогут устанавливаться сбалансированные отношения между государством и гражданином.
Взаимодействие идеологий на политическом пространстве обозначается в науке понятием «идеологический дискурс». Причем идейные контакты разнообразных доктрин и программ, как правило, развиваются в двух направлениях. С одной стороны, идеологии прежде всего пытаются очертить отношения со своими наиболее ярыми противниками, контакты с которыми формируются на принципах дистанцирования, взаимной закрытости друг от друга и острой полемики. В конечном счете такой «диалоговый» режим дискурса ведет к усилению политической напряженности. С другой стороны, идейные контакты сторонников тех или иных идеологий с более приемлемыми по политическим соображениям конкурентами и партнерами предполагают возможность сближения и даже заимствования ими друг у друга тех или иных программных, теоретических положений, требований, лозунгов и т.д. Такие связи обогащают содержание идейных систем и в конечном счете предполагают синтезирование, объединение родственных или близких по духу доктрин, что не может не укреплять политическую стабильность и порядок в обществе.
Идеологический дискурс – явление многоуровневое. Так, в нем всегда присутствует полемика, выражающая наиболее общие тенденции борьбы тех или иных идей в духовной атмосфере всего человечества. Например, в XVII в. это был спор носителей суверенитетов (народа и короля); во второй половине XIX в., проходившей под знаком интенсивного формирования и развития индустриального общества, дискурс нес на себе явный отпечаток идейной конкуренции социалистической и либеральной идеологий. В настоящее время борьба традиционных и модернизируемых государств «укрупнило» акценты идейной дискуссии. Наряду с поощрением самых разнообразных идеологических споров главный водораздел время провело между идейными течениями, защищающими идеалы гуманизма, человечности и демократии, с одной стороны, и доктринами, оправдывающими насилие, физическое принуждение и террор как приоритетные методы достижения своих политических целей, с другой.
Такое положение предопределило и соответствующую эволюцию идеологических систем: с одной стороны, сближаются политические доктрины либерализма, неоконсерватизма, социал-демократии, христианско-демократической идеологии и некоторых других, а с другой – одновременно нравственно и идейно объединяются фашистские, экстремистские, шовинистические, фундаменталистские, расистские и аналогичные учения. Таким образом, выравнивание понятий у приверженцев «гуманистических» идеологий в отношении прав человека, демократии, защиты моральных и семейных ценностей и ряда политических ценностей сочетается с распространением и оправданием терроризма и насилия как главных способов захвата и использования власти сторонниками иных политических идеалов.
В то же время характер идейного спора на глобальном уровне дискурса все большее влияние оказывает заметно усиливающий свои позиции технократизм, в принципе отрицающий способность социальных доктрин менять что-либо существенное в политическом мире. В качестве единственной силы он признает технику. Как считает, например, X. Шельски, демократия в обществе становится ненужной из-за увеличивающегося могущества техники, не нуждающейся в узаконении власти.
Наряду с такими глобальными измерениями дискурса для него характерны и особенности идейной полемики, ведущейся на региональном уровне. Например, в группе устойчивых, стабильных государств демократической ориентации идеологические споры в основном касаются частичных разногласий по вопросам текущей политики. Поэтому острота дискурса здесь невелика, а роль идеологий минимизируется. В странах же, в которых только еще идет процесс национальной консолидации или определяются пути дальнейшего развития государства, дискурс наполнен острыми спорами национальных идеологий, либеральных и социалистических воззрений.
И наконец, третьим уровнем дискурса являются споры между ведущими доктринами в рамках одной страны. Здесь проявляется вся специфика политической палитры властных отношений. Например, в России такое страновое наполнение дискурса обеспечивает полемика представителей трех основных доктрин: социалистической, националистической и либерально-демократической. От характера этого идеологического соперничества непосредственно зависят и темпы реформирования, и определение будущего нашей страны.
Заключение.
В заключение хотелось бы отметить, что все современные политические идеологии, отражая конфликты социального бытия, находятся в постоянном развитии. Идеологии приобретают новые исторические формы, заимствуя друг у друга ценностные ориентиры, которые лучше выполняют роль мобилизации, организации определенных социальных слоев, направляют их социальное действие. Так либерализм становится "социалистичнее", а социализм - "либеральнее". Консерватизм усваивает ценности либерализма.
Современные идеологии как бы отступают от одностороннего видения мира, движутся по пути взаимопроникновения и взаимодополнения. Однако это пока не приводит к утрате их самоидентичности. В идеологиях отражается и социальный интерес, и поиск более реалистичных и эффективных программ общественного развития. Конкуренция сил, претендующих на власть, как и конкуренция идеологий - элемент властеотношений, это мотор политического развития, одна из гарантий его демократических тенденций.
Литература.
Соловьев А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии. Учебник для студентов вузов. М.: Аспект Пресс, 2000.
Манхейм К. Идеология и утопия. М., 1996.
Матц У. Идеологии как детерминанты политики в эпоху модерна// Полис. 1992. № 1-2.
Клименко А., Румынина В. Обществознание. http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Pravo/Klim.
Лоренц К. Восемь смертных грехов цивилизованного человечества // Знание-сила, 1991. №1.
1 Соловьев А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии. Учебник для студентов вузов. М.: Аспект Пресс, 2000. С. 230
2 Манхейм К. Идеология и утопия. М., 1996. С. 56
3 Матц У. Идеологии как детерминанты политики в эпоху модерна// Полис. 1992. № 1-2. С. 134
4 Клименко А., Румынина В. Обществознание. http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/ Pravo/Klim/07.php
5 Лоренц К. Восемь смертных грехов цивилизованного человечества // Знание-сила, 1991. №1. С. 27
6 Соловьев А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии. Учебник для студентов вузов. М.: Аспект Пресс, 2000. С 238
7 Соловьев А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии. Учебник для студентов вузов. М.: Аспект Пресс, 2000. С. 240