Полисемия и омонимия композитов. Лексикографический аспект
Меркурьева Наталия Михайловна
Статья посвящена проблеме представления в словарях омонимичных композитов. Анализируются данные толковых и аспектных словарей русского языка, относящих одинаковые композиты к разным парадигматическим группам. На примере сложных слов показаны возможные варианты отнесения одних и тех же лексем как к омонимам, так и к многозначным словам. Смешение и неразличение полисемов (многозначных лексем) и омонимов говорит об отсутствии строгих правил разграничения данных явлений в самом языке и четких критериев их дифференциации в практике составления словарей.
Ключевые слова и фразы: сложное слово; лексикография; омонимия; полисемия; множественная мотивация; производное слово; метафорический перенос. омонимичный композит лексема
Особенностью семантической структуры сложных слов, многозначность которых обусловлена лексикословообразовательными процессами, является опосредованная связь значений. Лексико-семантические варианты таких композитов обычно независимы друг от друга, их объединяет только общность отношения к производящему. При этом денотативная отнесенность их значений может не иметь между собой ничего общего. Ср., например, значения существительных: белоглазка (рыба) [2, с. 70], белоглазка (птица) [Там же]; тяжеловес (спортсмен) [Там же, с. 1359], тяжеловес (поезд) [Там же]; босоножка (девочка) [Там же, с. 92], босоножка (туфля) [Там же]; книгоед (насекомое) [6, т. 2, с. 62], книгоед (человек, книжник) [Там же] и т.п.
По мнению П. А. Соболевой, «такой широкий денотативный разброс значений смущает лингвистов и наводит их на мысль о лексической несовместимости, то есть омонимии» [7, с. 56].
В проектируемом словаре композитов-омонимов лексико-семантические омонимы (вслед за О. С. Ахмановой [1]) мы подразделяем на две основные группы: а) композиты, отражающие омонимичность одного из членов мотивирующего словосочетания: полусвет I-II (от свет I `освещение' и свет II `общество') [2, с. 910], разноцветье I-II (от цвет I `окраска' и цвет II `цветок') [Там же, с. 1077]; б) композиты, омонимия которых возникла вследствие того, что слово в одном из значений полностью утратило свою внутреннюю форму, соответственно утратив какую бы то ни было смысловую связь с другим значением: зверобой I - `охотник' (тот, кто убивает зверей) и зверобой II - `травянистое растение' (внутренняя связь утрачена) [1, с. 108].
При рассмотрении омонимии сложных слов не следует забывать и о полисемии. Это основная проблема, которая должна решаться при составлении словника, так как формирование многозначности и омонимии композитов происходит аналогично области непроизводной лексики [Там же, с. 8]: метонимический и метафорический переносы, расширение и сужение исходного значения (здесь имеется в виду только тот тип омонимии, который О. С. Ахманова называет разошедшейся полисемией). Так, например, вторичные лексико-семантические варианты существительных буревал, сенокос, машинопись, жертвоприношение возникли в результате метонимического переноса, а вторичные значения существительных коновал, чистоплюй, мышеловка, червоточина - в результате метафорического переноса. Вторичные значения сложений водоросль, скоропись являются результатом расширения исходного значения, а вторичные значения существительных скороход, звукоподражание - результатом сужения (специализации) исходного значения.
Одним из факторов, обусловливающим как многозначность, так и омонимию сложных слов, является семантическое варьирование словообразовательного форманта [4, с. 88], которое может проявляться в трех различных типах совмещения его значений.
I. Значение лица совмещается со значением орудия действия: стеклорез 1-2 (`рабочий' и `инструмент') [2, с. 1265], а также дернорез, китобой, молоковоз, плотовоз, углевоз, краболов, дровокол и т.п.
II. Название лица совмещается с названием животного: крестоносец 1 - рыцарь, участник крестового похода; крестоносец 2 - жук с черным крестообразным рисунком на желтых надкрыльях [6, т. 2, с. 128].
В некоторых композитах, совмещающих в своей структуре названия лица и животного, второе значение (название животного) может быть истолковано и как метафоризация исходного значения (название лица): водолаз, рыболов, дровосек, землемер. Ср. значения богомол 1 `человек' и богомол 2 `насекомое' [2, c. 86].
III. Значение орудия действия совмещается со значением места действия: водогрейка, маслобойка, шерстомойка, хлеборезка, крупорушка, просорушка, лесопилка, зерносушилка, льнопрядильня. Например: крупорушка 1 - небольшое предприятие по выработке крупы; крупорушка 2 - машина для приготовления крупы из зерна [Там же, c. 475]. В подобных образованиях нередки случаи синонимии только в одном из значений: крупорушка 1 / круподерка [6, т. 2, с. 139].
Единичные композиты могут совмещать значения орудия действия и животного, производящего действие: крысоловка 1-2 (`ловушка для крыс' и `собака, истребляющая крыс') [2, с. 476].
Орудие действия - имя действия: самоход I-II (`название машин и транспортных средств с собственной тягой' и `механическая подача резца или детали в металлорежущих станках') [Там же, с. 1147]. Некоторые композиты совмещают одновременно три значения аффикса: посудомойка - 1. Рабочая, моющая посуду; 2. Машина для мытья посуды; 3. Помещение для мытья посуды [6, т. 3, с. 327].
Существует еще один источник словообразовательной полисемии и омонимии: множественная мотивация. В этом случае в одном производном слове совмещается одновременно несколько словообразовательных структур, например: хлеборез - хлеборез-к-а I и резать хлеб - хлеб-о-рез-к-а II [2, с. 1444]; босоногий - босонож-к-а I и босые ноги - бос-о-нож-к-а II [Там же, с. 92]; домохозяин - домохозяй-к-а I и домашняя хозяйка - дом-о-хозяй-к-а II [Там же, с. 274].
В приведенных примерах каждая словообразовательная структура соответствует отдельному значению слова: хлеборезка 1 - рабочая по резке хлеба; хлеборезка 2 - приспособление для резки хлеба; босоножка 1 - босая девочка, женщина; босоножка 2 - легкие женские туфли без задников; домохозяйка 1 - женск. к домохозяин; домохозяйка 2 - домашняя хозяйка (женщина, не работающая на производстве и ведущая домашнее хозяйство своей семьи).
Множественность мотивации производных может не получать формального выражения в словообразовательной структуре слова, проявляясь только на уровне его семантики. Например, агентивное значение существительного костолом (драчун) соотносится со словосочетанием ломать кости, а значение `ломота во всем теле' - со словосочетанием ломит кости.
Если же композит обладает прозрачной внутренней формой, то по мере необходимости в комплекс его семантических значений добавляются новые и легко создаются окказионализмы, и наоборот, неактуальные значения могут со временем утрачиваться. Так, в «Словаре современного русского литературного языка» (1950-1965) у сложного слова тяжеловес отмечено четыре значения: 1. спортсмен тяжелого веса; 2. лошадь тяжеловесной породы; 3. разновидность топаза; 4. тяжеловесный товарный поезд. Сегодня у этого слова словарь Ожегова фиксирует только одно значение - `спортсмен тяжелого веса' [5, с. 752], а у К. И. Чуковского встречается слово тяжеловес в значении `крепкий, здоровый малыш' [8, с. 75].
Формирование многозначности мотивированного слова может осуществляться на базе только одного значения, мотивирующего в результате многократного действия словообразовательной модели. Например, значения существительного белоглазка (`птица', `рыба') [2, с. 70] мотивированы словосочетанием белые глаза (глазки), члены которого выступают в первичном значении.