2) судебный надзор, устанавливаемый по приговору суда (судебный надзор являлся мерой карательной, устанавливаемой по приговору суда. Устанавливался решением суда на определенный срок за лицами, уже отбывшими наказание в виде тюремного заключения. Лицу, отбывшему наказание, предоставлялось право выбора местности, в которой он хотел бы отбывать срок полицейского надзора. Это было необходимо для того, чтобы исключить возможность пребывания данной категории лиц в тех местностях
Империи, где объявлено исключительное положение или на тех территориях, где их пребывание могло быть признано Министерством внутренних дел вредным1. В месте отбывания надзора лицо прикреплялось к исполнительному чину полиции, которому передавались имеющиеся документы на прибывшего, в том числе выписка из приговора суда, в силу которого он подвергался ограничению прав и надзору полиции2. Ограничение прав поднадзорных заключалось в наличии у полиции полномочий по наблюдению за поведением и местожительством поднадзорных, проверке их нахождения дома в ночные часы, производству при необходимости обысков в их жилище, недопущению участия поднадзорных в общественных собраниях);
3) административный надзор, назначаемый правительственной властью без вмешательства суда (административный надзор, как и особый надзор полиции, выступал мерой предупредительной, однако утверждался без участия суда - министром внутренних дел по ходатайству представителей непосредственно административной власти: губернаторов, чинов полиции, военных начальников. Целью надзора было предупреждение и пресечение нарушения общественного спокойствия, порядка, благочиния, личной и имущественной безопасности. Установление данного вида надзора всегда было сопряжено с административной высылкой лица на срок от одного года до пяти лет в местности Российской империи, ко-торые не были объявлены на исключительном положении (административный надзор мог быть установлен за лицом и без административной высылки, по месту проживания поднадзорного лица, если оно не входило в список запрещенных территорий). Как правило, под данную меру подпадали лица, чье пребывание признавалось вредным в местностях, в которых устанавливался режим исключительного положения. Правовое положение поднадзорного предполагало изъятие у него всех документов о его личности, запрет на выезд с определенной ему для проживания территории, а также запрет на занятие определенными видами деятельности, в числе которых: педагогическая, любая публичная деятельность, содержание типографий, библиотек и фотомастерских (равно как и служба в таковых), торговля книгами, содержание трактирных и питейных заведений, служба в органах государственной власти. Данный список не был исчерпывающим - административной власти в лице губернаторов предоставлялась возможность широкого усмотрения: поднадзорному могло быть запрещено занятие любой деятельностью, если таковая представлялась, по мнению властей, опасной для общественного порядка и спокойствия).
Анализируя содержание административного надзора, профессор И. Т. Тарасов отмечал, что законодательно он является придатком - «добавочной мерой безопасности» - к административной высылке, предусмотренной «Положением о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия». Фактически же административный надзор - тяжкое наказание (отсутствие у административных властей границ усмотрения в отношении ограничения правового статуса поднадзорных на практике часто приводило к ущемлению практически всех возможных прав личности). Тем не менее среди позитивных последствий принятия «Положения о полицейском надзоре, учреждаемом по распоряжению административных властей» И. Т. Тарасов видел то, что власть опубликовала этот нормативный правовой акт и довела до всеобщего сведения факт принятия во внимание и обязанностей, и прав поднадзорных.
Возможность установления административного надзора по постановлению Особого совещания МВД без привлечения суда профессор М.К. Палибин рассматривал в контексте того, что данный вид надзора назначался в отношении лиц, чьи деяния не подпадали под определение преступных, и носил исключительно предупредительный характер.
Административный полицейский надзор, как констатировал В. М. Гессен, - это особенность российской действительности, в западноевропейских странах надзор полиции устанавливался как дополнительная карательная мера по приговору суда. Сам по себе полицейский надзор в Российской империи, существуя в трех формах (подследственной, судебной и административной), в форме административной применялся редко, чаще всего выступая неизбежным дополнительным придатком наиболее строгих наказаний, назначаемых по приговору суда. Исходя из содержания административного надзора, В. М. Гессен относил его к полномочиям полиции принудительного характера.
Иная ситуация обстояла с негласным полицейским надзором. До 1882 г. осуществление негласного полицейского надзора регламентировалось различными внутренними циркулярами МВД. 1 марта 1882 г. «Положение о негласном надзоре» было утверждено министром внутренних дел, введено внутренним циркуляром МВД и не было опубликовано.
Негласный полицейский надзор учреждался Департаментом полиции или по его непосредственному усмотрению в отношении «политически неблагонадежных лиц» (четкого определения данного понятия в законодательстве Российской империи не содержалось). К политически неблагонадежным лицам относили: студентов, исключенных из высших учебных заведений; лиц, возвращенных из административной ссылки и освобожденных от гласного полицейского надзора; лиц, отбывших тюремное заключение за совершение государственного преступления. Нормальным сроком негласного надзора в «Положении о негласном надзоре» обозначен срок - два года. После данного срока негласный надзор в отношении лица прекращался в порядке, предусмотренном «Положением о негласном надзоре».
Несмотря на то, что «Положение о негласном надзоре» было документом для служебного пользова-ния, в свободном доступе правоведов, не являвшихся чинами полиции, не находилось, ученые характеризовали негласный полицейский надзор как «нормальную форму деятельности полиции, не имеющею принудительного характера»1, поскольку поднадзорное лицо даже не было в курсе того, что за ним был установлен надзор. В. М. Гессен определял негласный полицейский надзор как предупредительную меру, направленную на предупреждение государственных преступлений посредством секретного наблюдения за лицами сомнительной политической благонадежности , и характеризовал эту предупредительную меру как самую неопределенную.
И.Т. Тарасов высказывал опасение в том, что, поскольку никакого законодательного объяснения, в чем заключается негласный полицейский надзор, в отношении кого и на какой срок он устанавливается, нет, то на практике он может превратиться в совершенно бесполезные для порядка меры. Н.Н. Белявский отмечал, что отсутствие законодательного закрепления положений негласного надзора неминуемо приведет к полной его зависимости от дискреционной власти администрации.
Анализ нормативных актов и материалов делопроизводства Министерства внутренних дел Россий-ской империи, которые хранятся в архивах и характеризуют осуществление негласного надзора в конце XIX - начале ХХ в., позволяет сделать вывод о том, что полицейский надзор являлся важным инструментом в процессе обеспечения функционирования чрезвычайного правого режима исключительного положения и широко применялся в Российской империи на протяжении всего его действия, особенно в преддверии важных государственных событий (например, коронование императора).
Российские полицеисты признавали важность полицейского надзора, относя его к нормальным мето-дам работы полиции и положительно оценивая законодательное его закрепление в конце XIX в., однако большинство из них обращали внимание на то, что даже в условиях действия на территории государства чрезвычайных правовых режимов содержание данной меры должно быть закреплено законом, а реализация норм закона - исключать какое-либо усмотрение местных административных властей. Ситуация, при которой предупредительная мера, имеющая целью недопущение совершения деяний, опасных для государственной и общественной безопасности, на практике становится наказанием за даже подозрение в «политической неблагонадежности», полицеистами считалась недопустимой. Широкое применение полицейского надзора в условиях общественно-политической нестабильности Российской империи конца XIX - начала ХХ в. отечественные государствоведы признавали оправданным. Но его применение, наряду с другими мерами, предпринятыми государственной властью с целью стабилизации общественно-политической обстановки, оказалось недостаточным для сохранения существовавшего государственного строя. В Российской империи созрели предпосылки для перемен сущностного характера.
Библиографический список
1. Биюшкина Н.И. Ограничения и запреты в развитии цензурного законодательства Российской империи второй половины XIX века / Н. И. Биюшкина // Юридическая техника. - 2018. - № 12. - С. 90-94.
2. Биюшкина Н.И. Юридическое закрепление процедуры негласного надзора и наблюдения в российском полицейском праве 80-х - 90-х гг. ХХ в. / Н. И. Биюшкина // Социум и власть. - 2011. - № 3 (31). - С. 79-82.
3. Гессен В.М. Административное право / Соч. проф. В. М. Гессена. - СПб., 1903
4. Гессен В.М. Исключительное положение / В. М. Гессен. - СПб., 1908
5. Егоров Н.Ю. Административная юстиция как средство обеспечения прав и свобод личности (опыт анализа теоретического наследия И. Т. Тарасова) / Н. Ю. Егоров // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. - 2020. - № 1 (85). - С. 10-17.
6. Егоров Н.Ю. О модели эффективно функционирующих органов исполнительной власти в по-лицейском государстве (по работам И. Т. Тарасова) / Н. Ю. Егоров // Российская полиция: три века служения Отечеству [Электронный ресурс]: материалы юбилейной Международной научной конференции, посвященной 300-летию российской полиции. Санкт- Петербург, 23-25 апреля 2018 г. / под ред. Н. С. Ниж-ник. - Санкт-Петербург: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2018. - С. 314-318.
7. Козинникова Е. Н. Цензура как предмет полицейско-правовой теории в Российской империи конца XIX - начала XX века / Е. Н. Козинникова // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. - 2020. - № 1 (85). - С. 18-23.
8. Майоров В.М. Роль полиции в обеспечении правопорядка / В. М. Майоров// Правопорядок: история, теория, практика. - 2015. - № 1 (4). - С. 95-98.
9. Матвеев С.П. Полицейская деятельность как объект научных исследований российских ученых- полицеистов / С. П. Матвеев // Вестник Воронежского института МВД России. - 2015. - № 1. - С. 145-152.
10. Нижник Н.С. Полицеистика: основные этапы развития полицейско-правовой теории в России / Н. С. Нижник // Российская полиция: три века служения Отечеству: сборник статей юбилейной Между-народной научной конференции: в 2 ч. / под ред. В. Л. Кубышко. - Москва: Академия управления Ми-нистерства внутренних дел Российской Федерации, 2019. - Ч. 1. - С. 220-240.
11. Нижник Н.С. Теория государства и права: учебное наглядное пособие / Н. С. Нижник, О. В. Семенова, Н. И. Карчевская, А. П. Стоцкий, В. С. Бялт; под ред. Н. С. Нижник. - Санкт-Петербург: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2016.
12. Пирожок С.С. Теоретико-методологические детерминанты концепции социального государства Роберта фон Моля / С. С. Пирожок // Вестник Санкт- Петербургского университета МВД России. - 2020. - № 1 (85). - С. 37-45.
13. Тарасов Н.К. Российская полицеистика конца XIX - начала XX века об основаниях и пределах применения мер государственного принуждения / Н. К. Тарасов // Вестник Санкт-Петербургского университе-та МВД России. - 2019. - № 4 (84). - С. 51-60.
14. Шмидт Т.Н. Чрезвычайное правовое регулирование: общетеоретические аспекты: монография / Т. Н. Шмидт. - Москва: Юрлитинформ, 2017.
15. Шмидт Т.Н. Чрезвычайное правовое регулирование: общетеоретическое исследование: дис. ... канд. юрид. наук / Т. Н. Шмидт. - Барнаул, 2014.
Bibliograficheskij spisok
1. Biyushkina N.I. Ogranicheniya i zaprety v razvitii cenzurnogo zakonodatel'stva Rossijskoj imperii vtoroj poloviny XIX veka / N. I. Biyushkina // YUridicheskaya tekhnika. - 2018. - № 12. - S. 90-94.
2. Biyushkina N.I. YUridicheskoe zakreplenie procedury neglasnogo nadzora i nablyudeniya v rossijskom policejskom prave 80-h - 90-h gg. HKH v. / N. I. Biyushkina // Socium i vlast'. - 2011. - № 3 (31). - S. 79-82.
3. Gessen V.M. Administrativnoe pravo / soch. prof. V. M. Gessena. - SPb., 1903
4. Gessen V.M. Isklyuchitel'noe polozhenie / V. M. Gessen. - SPb., 1908
5. Egorov N.YU. Administrativnaya yusticiya kak sredstvo obespecheniya prav i svobod lichnosti (opyt analiza teoreticheskogo naslediya I. T. Tarasova) / N. YU. Egorov // Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta MVD Rossii. - 2020. - № 1 (85). - S. 10-17.6. Egorov N.YU. O modeli effektivno funkcioniruyushchih organov ispolnitel'noj vlasti v policejskom gosudarstve (po rabotam I. T. Tarasova) / N. YU. Egorov // Rossijskaya policiya: tri veka sluzheniya Otechestvu [Elektronnyj resurs]: materialy yubilejnoj Mezhdunarodnoj nauchnoj konferencii, posvyashchennoj 300-letiyu rossijskoj policii. Sankt- Peterburg, 23-25 aprelya 2018 g. / pod red. N. S. Nizh- nik. - Sankt-Peterburg: Sankt-Peterburgskij universitet MVD Rossii, 2018. - S. 314-318.
7. Kozinnikova E.N. Cenzura kak predmet policejsko- pravovoj teorii v Rossijskoj imperii konca XIX - nachala XX veka / E. N. Kozinnikova // Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta MVD Rossii. - 2020. - № 1 (85). - S. 18-23.
8. Majorov V.M. Rol' policii v obespechenii pravoporyadka / V. M. Majorov // Pravoporyadok: istoriya, teoriya, praktika. - 2015. - № 1 (4). - S. 95-98.
9. Matveev S.P. Policejskaya deyatel'nost' kak ob»ekt nauchnyh issledovanij rossijskih uchenyh-policeistov / S. P. Matveev // Vestnik Voronezhskogo instituta MVD Rossii. - 2015. - № 1. - S. 145-152.
10. Nizhnik N.S. Policeistika: osnovnye etapy razvitiya policejsko-pravovoj teorii v Rossii / N. S. Nizhnik // Rossijskaya policiya: tri veka sluzheniya Otechestvu: sbornik statej yubilejnoj Mezhdunarodnoj nauchnoj konferencii: v 2 ch. / pod red. V. L. Kubyshko. - Moskva: Akademiya upravleniya Ministerstva vnutrennih del Rossijskoj Federacii, 2019. - CH. 1. - S. 220-240.
11. Nizhnik N.S. Teoriya gosudarstva i prava: uchebnoe naglyadnoe posobie / N. S. Nizhnik, O. V. Semenova, N. I. Karchevskaya, A. P. Stockij, V. S. Byalt; pod red. N. S. Nizhnik. - Sankt-Peterburg: Sankt-Peterburgskij universitet MVD Rossii, 2016.
12. Pirozhok S.S. Teoretiko-metodologicheskie determinanty koncepcii social'nogo gosudarstva Roberta fon Molya / S. S. Pirozhok // Vestnik Sankt- Peterburgskogo universiteta MVD Rossii. - 2020. - № 1 (85). - S. 37-45.
13. Tarasov N.K. Rossijskaya policeistika konca XIX - nachala XX veka ob osnovaniyah i predelah primeneniya mer gosudarstvennogo prinuzhdeniya / N. K. Tarasov // Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta MVD Rossii. - 2019. - № 4 (84). - S. 51-60.
14. SHmidt T.N. CHrezvychajnoe pravovoe regulirovanie: obshcheteoreticheskie aspekty: monografiya / T. N. SHmidt. - Moskva: YUrlitinform, 2017.
15. SHmidt T.N. CHrezvychajnoe pravovoe regulirovanie: obshcheteoreticheskoe issledovanie: dis kand. yurid. nauk / T. N. SHmidt. - Barnaul, 2014.