Бердяев вводит понятие формальной свободы, характерной для современных буржуазных демократических обществ. Формальная свобода есть свобода отвлеченная, безучастная к ближнему, в конце концов, декламационно-риторическая, по мнению Бердяева, по сути, прикрывает реальное рабство. «Эта отвлеченная декларация прав гражданина не дает никакой реальной свободы трудящимся классам, которым предоставляются формальные политическая права, но не предоставляется никакой возможности через них реализовать экономическое право на жизнь, на труд и на продукт своего труда» [Там же]. Таким образом, буржуазная демократия есть свобода для буржуазии, для одних классов, и лишение свободы других, порабощенных классов. Здесь, по сути, марксистский анализ социальных противоречий. В ранние годы Бердяев испытал сильное влияние марксизма. «Демократические защитники свободы сплошь и рядом бывают защитниками буржуазно-капиталистического строя, который лишает реальной свободы огромные народные массы.
В коммунизме есть критическая правда» [Там же, с. 66], - писал Бердяев.
Спор о свободе, по мнению мыслителя, необходимо вывести за рамки социальных, эгоистических, классовых отношений, необходимо перестать мыслить ее формально и декларативно. Но если не мыслить свободу в социальном плане, с классовых или экономических позиций, то каков иной путь к пониманию свободы?
Для Бердяева путь к подлинному пониманию философии и подлинному пониманию свободы связан с религиозным мировоззрением. Кризис современной философии он связывает с ее отказом от религиозных основ. «Без посвящения в религиозные тайны и без приобщения к религиозным таинствам нет питания; знание становится худосочным и отвлеченным, порывает с живым бытием» [6, с. 19].
Именно это произошло с современной светской, рациональной философией. «Вся новая философия, начиная с Декарта и кончая неокантианцами, отрицает необходимость посвящения и приобщения для стяжания знания, гнозиса, и потому тайны бытия и таинства жизни для философии закрываются» [Там же]. Эту рациональную философию Бердяев называл полицейской. «Гениальный образец чисто полицейской философии дал Кант. Полицейская философия имеет некую связь с полицейским государством, с обществом секуляризированным. Из священного гнозиса превратилась философия в полицейский распорядок отвлеченной мысли» [Там же].
Подлинное решение свободы лежит не в обществе, не в социальных отношениях, а в самом человеке. Только религиозная вера освобождает человека, делает его свободным. Философия свободы не есть одна из проблем философии, «философия свободы значит здесь - философия свободных, философия, исходящая из свободы, в противоположность философии рабов, философии, исходящей из необходимости, свобода означает состояние философствующего субъекта» [Там же, с. 12]. Философия рабов, согласно логике мыслителя, есть светская рационалистическая философия, основанная на человеческом разуме, а не на религии.
Свобода - это внутренняя активность человека, а историческая активность, по мнению Бердяева, - это объективация внутренней активности, существующей в глубине личности. Таким образом, свобода существует или должна сформироваться и существовать не в объективной социальной действительности, а в глубине человеческого духа. Причем существует независимо от социальной действительности, даже вопреки ей. Свободный, по мнению Бердяева, не должен сгибаться ни перед историей, ни перед родом, ни перед революцией, ни перед какой объективной общностью, претендующей на универсальное значение.
Бердяев излагает религиозно-экзистенциальное понимание свободы - свободы, выходящей за рамки социальной детерминации, преодолевающей социальную зависимость человека от общества, свойственную марксизму. «Философия должна быть свободной, она и будет свободной, когда будет церковной, так как только в церкви - свобода. Освобождение от рабства и необходимости» [Там же, с. 27]. Таким образом, подлинная, абсолютная, а не относительная свобода находится на иррациональном, экзистенциальном уровне, где отсутствует рациональная и социальная детерминация.
Преодоление экономического рабства, экономическое освобождение человека вовсе не ведет к его духовному освобождению. Экономически свободный человек, согласно логике мыслителя, часто остается духовным рабом. Человек не столько экономическое существо, согласно Марксу, сущность человека не есть только его целесообразная, разумная деятельность, но человек есть духовное начало, и духовная, прежде всего, сущность должна быть ему возвращена. Если же человек, по мнению Бердяева, остается существом материальным и экономическим, духовная же его природа признается иллюзией сознания, обманной идеологией, то человек остается рабом и раб по природе.
В материальном, социальном объективированном мире, согласно логике, Бердяева, свободы быть не может, потому что материальное всегда доминирует, в материальном мире сила неизменно побеждает дух. В объективированном мире человек может быть свободен только, по мысли Бердяева, в относительном смысле. Для того чтобы стать свободным, человеку должна быть возвращена его духовная природа, он должен осознать себя свободным и духовным существом.
Свобода в реальном материальном мире, свобода как социальная категория существовать не может. Свобода есть религиозное, духовное явление. «Путь истины и есть путь свободы во Христе, ибо Сын освобождает. В религии Христа свобода ограничена только любовью, христианство - религия свободной любви и любящей свободы. Новый Завет - завет любви и свободы». Поэтому все попытки найти свободу в объективной действительности тщетны [Там же, с. 195].
Таким образом, два диаметрально противоположных подхода к поиску свободы. Первый представлен великим революционером-анархистом Бакуниным, жизнь которого связана с революционной освободительной борьбой XIX века; второй представлен великим русским христианским экзистенциалистом Бердяевым, жившим в конце XIX - первой половине ХХ веке, пережившим революции и социальные потрясения своего времени.
Быть может, время оказало влияние на эти теоретические поиски свободы - сначала очарование социальными преобразованиями, вера в то, что они обязательно приведут к положительному результату. Затем горькое разочарование, что было характерно для Бердяева, ведь он начинал в 90-е годы XIX века как марксист, и этот процесс прошел в течение его жизни.
Кто прав или в чьей правде больше правды? Потому что правых нет. Той деспотической царской России, с которой так яростно боролся Бакунин, давно уже не существует, к тому же сегодня ее уже деспотической не называют. Но на смену царскому деспотизму пришло свободное общество, которое, правда, сейчас называют деспотическим. Является ли современное российское общество свободным сегодня, чувствует ли человек в современных социальных условиях себя свободным? Поэтому, может быть, прав Бердяев - в объективированном, социальном мире свободы быть не может. Это в категорическом смысле.
Но сформулируем вопрос по-иному: есть ли прогресс в реализации свободы в относительном смысле? Безусловно, есть - в истории одни формы зависимости сменяются другими. Если смену форм зависимости принять за прогресс, то прогресс в объективированном виде существует, но приведет ли он человека к свободе? Это вызывает сомнение.
В объективированном социальном мире меняются формы социального устройства, но эти меняющиеся формы делают ли человека свободным? Зависит ли свобода человека от меняющихся форм социального устройства? Утвердительный ответ мы дать не можем. Субстанция свободы находится не в формах социального устройства, а в самом человеке. Вспомним И. Канта: нравственность есть априорная форма чистого разума, она присуща человеку до всякого опыта. Подобным образом и свободу нужно искать в глубинах человеческого духа.
Позиция, выраженная Бердяевым, очень актуальна. Нет рабства, нет никаких форм зависимости человека от других людей, но рабы есть. Потому что не произошло качественного изменения онтологической структуры души человека, потому что он еще не стал духовно свободным человеком, еще не «выдавил из себя раба». Поэтому поиск свободы Бердяевым остается вечно актуальным. Человек, находящийся во власти материального мира, по его мнению, все еще остается рабом.
Концепция Бакунина доминировала в XIX веке, времени социальных революций. В ХХ веке приходит понимание того, что социальных преобразований недостаточно для совершенствования общества. Стало очевидно, что социальные преобразования приводят иногда к прямо противоположным результатам. Поэтому, на наш взгляд, позиция Бердяева ближе к истине, свобода не сможет восторжествовать в результате тех или иных социальных революций и социальных реформ, свобода может быть только результатом долгой, многовековой просветительско-духовной работы. Поиск свободы должен проходить внутри человеческого духа, а не только в социальном реформаторстве.
Недавно в 2008 году мы отмечали столетие «Вех». Призыв, выраженный авторами «Вех», не был услышан сто лет тому назад, не услышан он и сейчас. России нужна не революция, а трудная и долгая духовнопросветительская работа, без которой не может возникнуть вдруг свободное общество. И сейчас России нужны не многочисленные социальные эксперименты, делать которые особого труда не стоит, а трудный путь духовно-нравственного становления, который требует огромных физических и духовных усилий.
Список литературы
1. Бакунин М. Избранные сочинения. Пг. - М., 1919-1921. Т. 1-4.
2. Бакунин М. 1876-1926. Неизданные материалы и статьи. М., 1926.
3. Бердяев Н. А. Духи русской революции // Из глубины: сб. статей о русской революции. Нью-Йорк, 1991.
4. Бердяев Н. А. Парадоксы свободы в социальной жизни // Новый Град. Париж, 1931. № 1.
5. Бердяев Н. А. Русская идея // Вопросы философии. 1990. № 2.
6. Бердяев Н. А. Философия свободы. Смысл творчества. М., 1989.
7. Герцен А. И. Собрание сочинений: в 30-ти т. М., 1954-1965. Т. 12.
8. Зеньковский В. В. История русской философии. Л., 1991. Т. 1. Ч. 2.