Och ekande i tiden -- som i Lasarus' kista -
den innelasta evighetens bultande navar (Siesta, 58).
И эхом времени -- как в гробнице Лазаря -- стучащие кулаки запертой внутри тебя вечности (Пер. А. Прокопьева).
Этот отрывок также имеет форму назывного предложения, в состав которого включены три причастия -- причастие 1 в ад вербиальной функции, которое передается оборотом с формой творительного падежа, а также причастие 2 и причастие 1 в функ ции препозитивных определений.
Att alltid vara synlig -- leva i en svarm av ogon --
maste ge ett sarskilt ansiktsuttryck (Ensamhet II, 128).
У того, кто всегда на виду -- кто живет под взглядом множества глаз -- должно быть особое выражение лица (Пер. А. Афиногеновой).
Постановка между двумя тире позволяет усилить экспрессивность поэтической речи, раскрывая новыми языковыми средства ми смысл сказанного в предшествующей синтагме. Использованием двойного тире маркируется внутренняя динамика изображаемого события, передаваемая через переживания и ощущения оказавшегося в нем поэта. При этом помещаемая между ними синтагма может быть выражена как именным слово сочетанием, так и самостоятельным предложением:
<.. .> De motande bilarna -- deras lyktor -- kom nara.
<...>
Sekunderna vaxte -- man fick rum dar -- de blev stora som sjukhusbyggnader.
<...>
En stolpe skot upp och knacktes -- en skarp
klang -- den flog bort i morkret (Ensamhet, 126-128).
<...>. Машины --
их фары -- неслись на меня.
<...>
Секунды росли -- в них можно было вместиться -- они стали огромными как больничные корпуса.
<...>
Вынырнул столбик, переломился -- резкий звук -- и улетел в темноту
(Пер. А. Афиногеновой).
В экспрессивном описании дорожной аварии с помощью двойного тире здесь передаются мгновенные зрительные и слуховые ощущения, переживаемые поэтом. Они как бы накладываются одно на другое, создавая ту особую стихотворную форму аппликации, о которой писал Алексей Прокопьев.
Встречаются стихотворения, в которых тире ставится между отдельными предложениями для выражения связи между происходящим в окружающем внешнем мире и внутренним состоянием поэта:
En storm far kvarnens vingar att vilt ga runt i nattens morker, malande intet. -- Du halls vaken utav samma lagar.
(Upprord meditation, 30).
От шторма ночью крылья мельницы бьют, но ничего не мелют в потемках. -- Ты вот так же бодрствуешь напрасно (Пер. А. Прокопьева).
В переводе предикативное определение с причастием 1 заменяется вторым предикатом с противительным союзом. Тире и двоеточие встречаются и в одном поэтическом отрывке:
Jag kor genom en by om natten, husen stiger fram i stralkastarskenet -- de ar vakna, de vill dricka.
Hus, lador, skyltar, herrelosa fordon -- det ar nu de iklader sig Livet. -- Manniskorna sover: en del kan sova fridfullt, andra har spanda anletsdrag som om lag i hard traning for evigheten (Nocturne, 100).
Еду ночью через деревню -- в свете фар встают дома. Их мучит бессонница, они хотят пить.
Дома, сараи, вывески, бесхозные машины -- теперь они напялили жизнь на себя. -- А люди спят: одни спокойно -- у других напряженные лица, словно они усиленно готовятся к вечности (Пер. А. Прокопьева).
Постановка тире в рамках законченного высказывания в первых двух случаях служит для выражения контраста при олицетворении неживых предметов, встречающихся по сторонам дороги во время ночной поездки. Последнее тире используется для выражения контраста между оживающим миром вещей и спящим миром людей. В том, что содержится после двоеточия, передается увиденное внутренним зрением поэта, недоступное обычному взгляду. Нужно отметить, что в русском переводе место постановки тире в остальных случаях меняется в результате синтаксической трансформации. Первое тире ставится вместо запятой, а та часть оригинала, которой оно предшествовало, выделяется в самостоятельное высказывание с двумя простыми предложениями. Наконец, в последней синтагме после двоеточия появляется еще одно тире вместо запятой.
December. Sverige ar ett uppdraget avtacklat skepp. Mot skymningshimlen star dess master karvt. Och skymning varar langre an dag -- den vag som leder hit ar stenig: vid middagstiden forst nar ljuset fram och vinterns colosseum reser sig, belyst fran overkliga moln (Epilog, 42).
Декабрь. Швеция, словно вытащенная на сушу шхуна со снятым такелажем. Мачты ее воткнуты
в сумеречное небо. Сумерки длиннее, чем день -- путь, ведущий сюда, каменист: лишь к полудню доходит свет, и тогда зима воздвигает свой колизей, освещенный нереальными облаками (Пер. А. Прокопьева).
Постановка тире расширяет поэтическое пространство, позволяя увидеть в ранних декабрьских сумерках короткий день, который предшествует долгой ночи. После двоеточия передается тот глубокий метафорический образ, в котором он представляется поэту.
В одном из стихотворений Тумас Транстрёмер выразил свое поэтическое кредо как средоточие двух миров -- внутреннего и внешнего:
Tva sanningar narmar sig varann. En kommer inifran, en kommer utifran
och dar de mots har man en chans att fa se sig sjalv (Preludier II, 152).
Две правды сближаются. Одна идет изнутри, другая извне и в точке их встречи есть возможность увидеть самого себя (Пер. А. Афиногеновой).
Создается впечатление, что обе стороны этого мировоззрения находят отражение в его поэтическом синтаксисе. Цепочки одно родных членов передают бесконечное многообразие явленной поэту внешней реальности, а особая «плотность» относительных придаточных, нередко распространяющих главную часть в форме назывного предложения, позволяет ему проникнуть во внутренний мир вещей. Для стихотворных произведений Транстрёмера характерно также использование усложненных синтаксических комплексов, в состав которых входят идиоматичные конструкции -- распространенные предикативные определения, адвербиальные обороты с предлогом med, а также сложное дополнение с инфинитивом. При выборе знаков препинания это отражается в употреблении двоеточия и тире, поскольку постановка тире расширяет границы внешнего мира, делая его изображение многомерным, а двоеточие дает возможность передать увиденное внутренним зрением поэта. Так стихотворная форма синтаксической структуры позволяет выразить образность поэтического мировосприятия Тумаса Транстрёмера и глубину его философского смысла. При переводе используются синтаксические трансформации, обусловленные типологическими различиями между шведским и русским языками, которые позволяют сохранить ритмическую структуру и аллитерационное звучание оригинала.
Литература
1. Прокопьев А. Вчитываясь в Транстрёмера Транстрёмер Тумас. Избранное. Пер. со шведского А. Афиногеновой и А. Прокопьева. М.: Билингва, 2002. С. 5-15.
2. Толстая Н. Н. О некоторых синтаксических особенностях поэзии Томаса Транстрёмера. Скандинавская филология. Вып. 4. 1985. С. 161-166. Транстрёмер Тумас. Избранное. На шведском языке с параллельным русским текстом. Перевод со шведского А. Афиногеновой и А. Прокопьева. М.: Билингва, 2002. 287 с.
3. Bergsten S. Den trosterika gatan: Tio essaer om Tomas Transtromers lyrik. Stock holm: FIB:s Lyrikklubb, 1989. 171 s.
4. Bergsten S. Tomas Transtromer. Ett diktarportatt. Stockholm: Bonniers, 2011. 383 s.
5. Teleman U., Hellberg S., Andersson E. Svenska Akademiens grammatik. Band 4. Satser och meningar. Stockholm: Norstedts Akademiska Forlag, 1999. 977 s.
References
1. Bergsten S. Den trosterika gatan: Tio essaerom Tomas Transtromer's lyrik. Stock holm: FIB:s Lyrikklubb, 1989. 171 p.
2. Bergsten S. Tomas Transtromer. Ettdiktarportatt. Stockholm: Bonniers, 2011. 383 p.
3. Prokopiev A. A close reading of Transtromer. Transtromer Tomas. Izbrannoye. Transl. from Swedish by A. Afinogenova and A. Prokopiev. Moscow: Bilingua Publ., 2002. P. 5-15. (In Russian)
4. Teleman U., Hellberg S., Andersson E. Svenska Akademiens grammatik. Band 4.
5. Satser och meningar. Stockholm: Norstedts Akademiska Forlag, 1999. 977 p. Tolstaya N. N. On some syntactic features of Tomas Transtromer's poetry. Skandi- navskaya filologiya. Issue 4. 1985. P. 161-166. (In Russian)
6. Transtromer Tomas. Izbrannoye. Transl. from Swedish by A. Afinogenova and A. Prokopiev. Moscow: Bilingua Publ., 2002. 287 p. (In Russian)