Den stora explosionen och raddningens forsenade tramp
(1) batarna som kramar sigpa redden, (2) pengarna som kryper ner i
fickan pa fel man
(3) krav som staplas pa krav
gapande roda (4) blomkalkar som svettas foraningar om krig (Vermeer, 214)
Мощный взрыв, и запоздалый топот спасателей,
(1) корабли, важничающие на рейде, (2) деньги, заползающие в кошелек не к тому, к кому надо,
(3) требования, громоздящиеся на требованиях,
красные зияющие (4) чашечки цветка, потеющие предчувствиями войн (Пер. А. Прокопьева).
Здесь для передачи придаточных относительных используется та же переводческая стратегия с использованием постпозитивных причастных конструкций, отражающая общие типологические особенности сопоставительного синтаксиса шведского и русского языков.
Och det ar uppbrottet i stormen, vid (1) en trasiggrind som star och star, (2) en lykta som slanger fran en hand, (3) ett djur som kacklar forskrackt i berget (Epilog, 44).
И вот сигнал к отходу шторма: (1) у сломанной калитки что хлопает не переставая, (2) фонарь покачивается в руке, (3) какое-то животное испуганно вскрикивает в пещере (Пер. А. Прокопьева).
В этом случае, напротив, используются нетривиальные способы перевода для того, чтобы передать «серию мимолетных впечатлений [Толстая, 1985, с. 162]. Первое придаточное переводится русским относительным придаточным со стилистически маркированным союзом что, имеющим повествовательно-эпическую коннотацию, а два других трансформируются в самостоятельные простые предложения. Таким образом создается живое стереоскопическое изображение действительности, наполненное светом и звуком открывающегося поэту мира природы.
Сложные синтаксические комплексы
Для того чтобы расширить границы и возможности свободно го ассоциативного восприятия, в поэтическом языке Транстрёмера используются сложные синтаксические комплексы с идиоматичными конструкциями.
Особенно часто встречаются постпозитивные распространенные определения, которые следуют друг за другом, образуя длинную цепочку нанизанных, как четки, синтаксических рядов, создающих особую ритмику стиха:
Det finns barvinterdagar da havet ar slakt
med (1) bergstrakter, hukande igra (2)fjaderskrud,
en kort minut blatt, (3) langa timmar med vagor som bleka
(4) lodjur, fafangt sokande faste i strandgruset (Skepparhistoria, 28).
Бывают зимой бесснежные дни, когда море сродни (1) горному кряжу, что нахохлился птицей (2) в седом оперении, вдруг ненадолго синем, (3) после того как волны часами без устали рыскали -- призраком рыси -- тщетно ища твердой опоры на берегу (Пер. А. Прокопьева).
При переводе постпозитивное определение используется для передачи ритма и аллитерационного звучания оригинала только в конструкции (2). В других случаях с более сложной синтаксической структурой наблюдается трансформация в придаточные предложения. В конструкции (1) предикативное определение с причастием 1 заменяется относительным придаточным со стилистически маркированным союзом что; это позволяет передать эпический характер описания шведской природы. В конструкции (3) используется придаточное времени со значением следования с союзом после того как в результате трансформации адвербиаль ной конструкции с предлогом med, в которую, кроме того, включен сравнительный оборот. В конструкции (4) постпозитивное распространенное определение с причастием 1 переводится деепричастным оборотом. При этом удается сохранить звукопись оригинала и передать шипение рысей, выраженное в оригинале аллитерацией, употреблением созвучного существительному рысь экспрессивного глагола рыскать.
En sadan dag gar val vraken ur havet och soker
sina redare, bankade i stadens larm, och drunknade
besattningar blaser mot land, tunnare an piprok (Skepparhistoria, 28).
В такой день, вероятно, обломки судов выходят из моря и ищут судовладельцев, занимая свое место в шуме города, а утонувшие экипажи прибивает ветром к берегу, более зыбкому, чем дым из трубки (Пер. А. Прокопьева).
Здесь словосочетание с причастием может трактоваться двоя ко -- и как предикативное определение к предшествующей запя той части, и как постпозитивное определение к существительному redare. В переводе оно трактуется как предикативное определение и передается поэтому деепричастным оборотом. В конце второго предложения помещается постпозитивное определение, выражен ное сравнительным оборотом с формой компаратива и частицей an. Последний компонент выражен в нем композитом piprok, кото рый переводится на русский язык предложной конструкцией.
Stenarna som vi kastat (1) hor jag falla, (2) glasklara genom aren. I dalen
flyger ogonblickets forvirrade handlingar (3) skranande fran tradtopp till tradtopp, (4) tystnar i (5) tunnare luft an nuets, (6) glider som svalor fran bergstopp till bergstopp tills de natt de yttersta plataerna utmed gransen for varat (Stenarna, 32).
Камни, которые мы кидали, -- (1) я слышу отчетливо,
как они падают -- (2) прозрачным стеклом через годы. В долине
растерянно мечется то, что сделано
в эту минуту, (3) крича от
верхушки кроны к верхушке, (4) замолкая
в воздухе (5) более разреженном, чем сиюминутный, (6) скользя,
как ласточка, от вершины горы
к вершине, пока не достигнет
того плоскогорья, что на самом краю,
у самых границ бытия
(Пер. А. Прокопьева).
В этом особо усложненном отрывке первое предложение со держит инверсию, обусловленную постановкой в начальную позицию прямого объекта, являющегося одновременно первым компонентом синтаксической конструкции с инфинитивом. Кроме того, прямой объект распространен относительным придаточным предложением с союзом som, которое расщепляет конструкцию с инфинитивом. При переводе этой специфически шведской конструкции используется обычная в таких случаях трансформация в придаточное с союзом как. Однако в отличие от оригинала оно занимает позицию вводного предложения, границы которого маркируются двумя тире. В свою очередь это лишает сложное синтаксическое целое предиката и превращает его в неполное предложение. Вместе с тем в качестве грамматического субъекта в придаточном предложении добавляется личное местоимение они, что еще более усложняет синтаксическую структуру высказывания. В конце первого предложения имеется также (2) постпозитивное определение, выраженное сложным прилагательным glasklar, которое передается в переводе именным словосочетанием с прилагательным и существительным в творительном падеже. В начале второго предложения используется (3) предикативное определение с причастием 1, которое пере водится деепричастным оборотом. В результате синтаксической аттракции две следующие за ним личные формы глагола в (4) и (6) также передаются с помощью деепричастий. В (5) сравнительном обороте с формой компаратива и частицей an используется инверсия, в результате которой прилагательное помещается перед существительным и сравнительный оборот с частицей an отделяется от формы компаратива. В русском переводе сохраняется обычная синтаксическая структура сравнительного оборота без инверсии с ис пользованием постпозитивного определения. Интересным является здесь перевод субстантивированной формы наречия nu русским сложным прилагательным сиюминутный.
Знаки препинания: двоеточие и тире
Особая роль в поэтическом синтаксисе Транстрёмера принадлежит знакам препинания, особенно двоеточию и тире, которые часто используются не только для создания стихотворной формы, но и для выражения глубокого философского смысла его произведений.
Двоеточие употребляется обычно для указания на то, что после него следует разъяснение и уточнение предшествующей информации [SAG, 1999, s. 836]. В стихотворениях Транстрёмера двоеточие часто используется при выражении находящегося за пределами реальности, тайного и скрытого в прошлом или будущем, открывающегося лишь внутреннему зрению поэта. Сам поэт прямо говорит в одном из стихотворений о своем прозрении происходящего в ином времени:
<...> Sa vrids refraktorn,
fangar in en annan tid och det ar sommar: bergen ramar, stinna av ljus och backen lyfter solens glitter i genomskinnligt hand <.> (Epilog, 42).
<...> Тогда
телескоп поворачивается, улавливая иное время, и вот лето: горы мычат, изобилуя светом, и ручей сжимает сверкание солнца в прозрачной руке <.> (Пер. А. Прокопьева).
В той же функции используется двоеточие и при описании поэтических снов, например, в стихотворении, посвященном Дантону:
Jag sag hans ansikte underifran: som den arriga manen
till halften i ljus, till halften i sorg (Citoyens, 168).
Я видел его лицо снизу: как рябая луна,
наполовину в лучах света, наполовину в горе (Пер. А. Афиногеновой).
В помещенной после двоеточия части текста используется об разное метафорическое сравнение с синтаксическим повтором предложной конструкции, выражающей яркий и неожиданный контраст между светом и горем.
Двоеточие используется и при описании поэтического прозрения будущего.
Framtiden: en arme av tomma hus
som letar sig framat i snogloppet (Preludier, 152).
Будущее: армада пустых домов, ищущих путь в снежной мокряди (Пер. А. Афиногеновой).
Как и в ряде примеров выше, придаточное относительное пере водится здесь постпозитивным словосочетанием с причастием.
При описании открывающегося поэту макрокосмоса в приме ре ниже двоеточие используется дважды:
Dar uppe i rymden:
(1) trevande tyst, (2) gnistrande och svart,
(3) osedd och (4) obunden,
(4) med ryttaren avkastad:
en ny stjarnbild som jag kallar “Hasten” (Caprichos, 56).
В космосе над нами,
(2) сверкающее и черное,
никем (3) не замечаемое и (4) невзнузданное,
(5) сбросив с себя седока, (1) бесшумной рысью несется новое созвездие, которое я называю «Лошадь» (Пер. А. Прокопьева).
В оригинале и до, и после двоеточия здесь используются на зывные предложения, а между двоеточиями помещается не сколько определений с необычной синтаксической функцией, которые по смыслу относятся к существительному stjarnbild `со звездие'. В их состав входит четыре причастия: два причастия 1 в функции обстоятельства образа действия (1) и определения в парном словосочетании с прилагательным (2); два причастия 2 с отрицательной приставкой о- в (3) и (4), также в парном слово сочетании, и причастие 2 в составе (5) адвербиальной конструкции с предлогом med.
Двоеточие используется и тогда, когда внутреннему зрению поэта простое и естественное предстает как неожиданное и таинственное. Так выглядит, например, изображение свисающих с крыши сосулек:
Istappar: den upp och nervanda gotiken (Sex vintrar 4, 192).
Сосульки: перевернутая вверх ногами готика
(Пер. А. Прокопьева).
При переводе причастия с противоположными по значению префиксами трансформируются в адвербиальное фразеологическое словосочетание вверх ногами.
Глубокая метафорическая образность содержится в описании майского леса, увиденного внутренним зрением поэта:
En skog i maj. Har spokar mitt hela liv: det osynliga flyttlasset (Alkaiskt, 196). В майском лесу жизнь моя катит фурой: призрачной
(Пер. А. Прокопьева).
В переводе содержание назывного предложения передается обстоятельством места. Кроме того, здесь наблюдается существенная лексическая трансформация частей речи, при которой глагол spoka `показаться в виде привидения' заменяется прилагательным призрачный, а композит flyttlasset `повозка с пожитками' переводится словосочетанием с глаголом катить и существительным фура в творительном падеже.
Двоеточие используется и при передаче открывающегося вну треннему слуху поэта:
Bara nagra fa slags ljud: som om nagon flyttade kvistar
forsiktigt med en pincett
eller ett gangjarn som gnyr svagt inne i en tjock stam (I det fria I, 136).
Лишь отдельные тихие звуки: словно кто-то осторожно
переносит пинцетом ветки
или тихонько скулит дверная петля в толстом стволе
(Пер. А. Афиногеновой).
Перед двоеточием здесь также помещено назывное предложение. Следующая за ним синтагма, раскрывающая смысл предшествующей, представляет собой анаколуф, поскольку она выражена придаточным нереального условия с союзом somom, а также назывным предложением с придаточным относительным. Это нарушает синтаксическую норму в стилистических целях и вместе с тем создает синтаксический и фонетический параллелизм сою зов som om... som... . При переводе нарушающая синтаксическую норму структура не сохраняется, а заменяется двумя однородны ми придаточными сравнения. При этом асимметрия передается в русском языке различными типами порядка слов -- прямого и инвертированного
Тире часто употребляется в шведском языке для выражения резкого и неожиданного поворота событий [SAG, 1999, s. 83]. В по этическом синтаксисе Транстрёмера оно используется при выра жении неожиданного сравнения:
Outtydda dag. Dagar - som aztekernas skrivtecken!
Musiken. Och jag star fangad i dess gobelang, med hojda armar -- lik en figur ur allmogekonsten (Morgon och infart, 36). Нерасшифрованный день. Дни -- как письмена ацтеков!
Музыка. Я стою в плену ее гобелена, с поднятыми руками -- лубочной фигуркой (Пер. А. Прокопьева). При переводе первого сравнительного оборота синтаксическая структура оригинала сохраняется, в то время как во втором случае происходит трансформация в адвербиальный оборот, выражен ный формой творительного падежа. С помощью тире расширяются горизонты поэтического про странства и времени, которые позволяют вернуть исчезнувшие мгновения и восстановить ускользающую картину мира:
Utanfor fonstret ar varens langa djur den genomskinliga draken av solsken rinner forbi som ett andlost forortstag -- vi hann aldrig se huvudet (Ljuset strommar in, 266).
За окном длинные звери весны прозрачный дракон из сияния солнца протекает мимо как бесконечная электричка -- голову мы не успели увидеть (Пер. А. Афиногеновой). Постановка тире встречается и в случаях синтаксического параллелизма назывных предложений с придаточными относительными при повторе опорного слова:
Djupet som provar och forkastar olika masker har valt just den har at honom -- djupet som vill stiga in till manniskorna utan att visa sitt ansikte (Sorgegondol nr 2, IV, 246).
Бездна, что примеряет и отбрасывает разные маски, для него
выбрала именно эту --
бездна, что хочет проникнуть в людей,
не открывая лица
(Пер. А. Афиногеновой).
Во второй части синтагмы здесь раскрывается философский смысл образа маски, которую выбирает бездна смерти. В поэтическом синтаксисе Транстрёмера нередко встречается использование двойного тире:
Han fornimmer -- i dallrande larkans position -- de maktiga tradrotssystemens underjordiskt svangande lampor. Men ovan jord star -- i tropisktflode -- gronskan, med lyftade armar, lyssnande
till rytmen fran ett osynligt pumpverk (Preludium, 18).
Он ощущает -- трепещущий жаворонок -- как качаются лампы мощной системы корней под землей. А наверху -- в тропическом изобилии -- зелень, подняв руки, прислушивается к ритму невидимого насоса (Пер. А. Афиногеновой).
Здесь в следующих одно за другим предложениях в экспрессивных целях между двумя тире помещаются обстоятельства образа действия, выраженные словосочетаниями с предлогом i, которые следуют сразу после личной формы глагола, нарушая синтаксиче скую норму порядка слов. Представляется, что это позволяет сделать постановка двух тире, делающая возможной интерпретацию предложных словосочетаний не как второстепенных членов, жестко включенных в структуру предложения, а как более свободных синтаксически вводных компонентов. Лексико-синтаксическая структура первого словосочетания не позволяет сохранить синтаксический параллелизм и требует при переводе существенной замены именным словосочетанием с причастием.
Между двумя тире может помещаться также сравнительный оборот: