Что же касается Н.А. Прилежаевой, о которой один из последних ее учеников профессор Л.В. Горчаков писал как об одном из «последних осколков когорты дворянства», «резко отличавшихся от более молодых преподавателей своей интеллигентностью, несуетли- востью и кристально прозрачными лекциями», то запомнилась она прежде всего как мягкий и отзывчивый человек, всегда готовый поддержать в трудную минуту [24. С. 19]. С другой стороны, и Наталья Александровна проявила себя в качестве сильного организатора науки: создала в составе отдела теоретической физики (во главе с профессором П.С. Тартаковским) СФТИ лабораторию спектроскопии, которая превратилась при ней «в крупный научный центр» [20. 1958. 12 окт.]. С 1939 по 1949 г. она заведовала кафедрой общей физики, а в 1949-1969 гг. - кафедрой оптики и спектроскопии ТГУ. Отмечалось, что даже после того, как она оставила должность руководителя лаборатории СФТИ, которую возглавил ее ученик В.С. Мельченко, там сохранился ее непререкаемый авторитет. Л.В. Горчаков отмечал в связи с этим: «[Наталья Александровна] оставалась негласным руководителем... все дела решались с ее участием или предварительной консультацией с ней». Доверенным советником была она и для директора СФТИ М.А. Кривова [33].
Таким образом, мы видим, что первые женщины- ученые в советской физике заметно выделялись своими лидерскими качествами. Все они оставили после себя немало учеников, ставших в дальнейшем учеными и специалистами. Кроме того, за пределами статьи осталась и достаточно обширная плоскость общественной деятельности наших героев (или героинь).
В очертаниях их профессиональных судеб, стратегий поведения в науке мы встречаем оттенки той простой истины, что для достижения успеха женщина в советской научном социуме первой половины XX в. преодолевала себя, т.е. традиционалистские гендерные атрибуты, которые изначально готовило для них общество. Вероятно, и их наставники, профессора Кузнецов, Теренин, Тартаковский, видели в своих ученицах нечто большее, чем просто женщину. Вспомним в связи с этим небольшой отрывок из диалога между С.В. Ковалевской и К.Т.В. Вейерштрассом, представленного на страницах упомянутой новеллы Манро. Разговор этот состоялся незадолго до смерти Ковалевской, которая по пути в Стокгольм навестила своего старого и больного учителя. При встрече она упомянула о своем недавно написанном романе «о девушке, которую политика интересует больше, чем любовь» (речь, по всей видимости, о той же «Нигилистке»). Профессор не преминул тогда заметить, что ему «вообще не очень по душе романы». «Оставим это женщинам, да?» - иронично заметила Софья Васильевна. «Честно говоря, - ответил Вейерштрасс, - иногда я забываю, что вы женщина...» [8. С. 311].
Женщины-ученые сталкиваются со сложной дилеммой: их роль педагога и ученого-руководителя начинает противоречить образу жены и хранительницы очага, репрезентуемому обществом. Патриархальный эталон женщины, поддерживаемый в том числе и русской классической литературой, задает модель жертвенности и преданности как ее прямой функции, идеал которой выражен в образах Татьяны Лариной, Сони Мармеладовой, Наташи Ростовой и др. Отсюда вытекает и нередкий побочный эффект женской эмансипации - отсутствие того самого пресловутого простого женского счастья. «Если бы не было в ее жизни науки - возможно, она смогла бы стать по-настоящему счастливой женщиной», - так начинают авторы-исследователи свою статью о Софье Ковалевской (кстати сказать, оба автора - женщины) [7. С. 1].
И М.А. Большанина, и Н.А. Прилежаева не имели семьи и детей. Обе вели достаточно скромный образ жизни. Так, Наталья Александровна, будучи уже профессором, занимала двухкомнатную квартиру в доме № 46 по ул. Советской (дом профессоров и преподавателей ТГУ; она жила там с 1957 г.), расположенном недалеко от СФТИ. Вести хозяйство ей помогала вахтер из института, которую студенты называли тетей Олей и «очень боялись из-за ее строгости». Там профессор принимала коллег и учеников, которые стали ее «семьей». «Всю свою нерастраченную любовь [Наталья Александровна] направила на нас», - вспоминал Л.В. Горчаков. Интерьеры квартиры были обставлены старинными вещами, в том числе привезенными из Ленинграда: в гостиной располагались сундук (сегодня он выставлен как экспонат в Музее истории ТГУ), тумбочка, стулья, созданные венскими мастерами. А во время званых обедов профессор подавала приборы с вензельными инициалами своей фамилии [33]. Радушием и гостеприимством отличалась жившая в том же доме М.А. Большанина. Кстати, и ее домашними делами занималась домработница - Мария Николаевна [29. С. 95].
Характерной в данном контексте представляется судьба М.А. Левитской. Еще в 28 лет, изучая философию в Геттингенском университете, она встретила Г. Мозли, молодого и перспективного ученого, за свою недолгую жизнь успевшего стать родоначальником рентгеновской спектроскопии. В 1913 г. он сделал ей предложение, однако свадьбы не случилось: 10 августа 1915 г. капитан Британского военно-морского флота Мозли погиб у берегов Галлиполи. По словам краеведа И.И. Кесслера, «с тех пор почти постоянной одеждой»
Левитской «стал черный лабораторный халат» [34]. В дальнейшем ее аскетизм вошел в легенду. Личная судьба В.М. Кудрявцевой, которая дважды была замужем, в некотором смысле выделяется на этом фоне. В 1950 г., вскоре после назначения директором открывавшегося Научно-исследовательского института физики Казахской АН в Алма-Ате, она преждевременно ушла из жизни.
В преломлении рассмотренной темы затронем кратко институциональный аспект гендерной ассиметрии. На протяжении многих лет советская пресса успешно эксплуатировала образ «гендерного торжества» в СССР, где «впервые в истории женщина раскрепощена и поднята до уровня активного и равноправного участника строительства нового коммунистического общества» [20. 1949. 8 марта], а женщины-ученые «трудятся во всех областях науки и техники, внося ценнейшие вклады в сокровищницу передовой научной мысли» [17. 1947. 8 марта]. В 1949 г. в газете «За советскую науку» подчеркивалось, что среди специалистов с высшим образованием в стране 43% - женщины. В Томском государственном университете в тот год из числа студенчества 63% составляли женщины, почти половина научных работников вуза были представительницами слабого пола. В том же году на страницах местной газеты «Красное знамя» была опубликована заметка «Женщины в науке» под авторством В.М. Кудрявцевой. В ней профессор отвергла позицию руководителя женской секции Испанской фаланги, активного общественного деятеля эпохи Гражданской войны в Испании и диктатуры Франко Пилар Примо де Ривера, которая незадолго до того заявила, что «неизменная роль женщины - подчиняться мужчине». Апеллируя к тому, что советской властью «проделана колоссальная работа» по вовлечению женщин в научную, управленческую, общественную сферы, Кудрявцева подчеркнула, что СССР «выковывает замечательные кадры передовых женщин, которыми гордится вся страна» [17. 1941. 8 марта].
Трудно сказать, была ли она искренна в этих словах. Однако Кудрявцева-младшая, вспоминая о своей матери, писала: «[Она] была уверена, что в сорок шестом году членом-корреспондентом АН СССР провели не ее, а Кузнецова, потому что он мужчина». И далее: «Возможно, именно в силу принадлежности мамы к прекрасному полу не рассматривалась ее кандидатура на пост ректора, когда в 1948 г. Горлачеву пришлось уйти из-за отсутствия ученой степени. Не ясно, правда, зачем вообще понадобился варяг [с 1 сентября 1948 г. ректором ТГУ был назначен бывший проректор по учебной работе Казанского университета профессор В.Т. Макаров]? Был же Пегель, давно и успешно работавший в ректорате. Вроде, к тому времени он выпахал докторскую по пищеварению рыб. К тому же явно не был бабой!» [31. Л. 105].
Справедливости ради отметим, что упомянутые мемуары не дают даже косвенных свидетельств о мужском шовинизме по отношению к профессору В.М. Кудрявцевой. Советский режим действительно создал базовые условия для реализации способностей женщин во многих сферах, хотя отрицать наличие в СССР и современной России убеждений об умственном превосходстве мужчин над женщинами среди сильного пола не стоит. В заключение хотелось бы вновь подчеркнуть, что основным профессионально-адаптационным механизмом первых женщин-ученых в советской физике стала практика своеобразного гендерного социально-психологического переформатирования. Надеясь на то, что данное положение не будет истолковано превратно, автор статьи хотел показать, что в контексте доминирующих традиционных установок в обществе гендерная ресоциализация в научном мире и утверждение женщины как ученого, педагога и организатора науки реализуется по траектории принятия «маскулинных» ролевых моделей и поведенческих стилей.
Биографические портреты первых женщин-профессоров в отечественной физике убедительно демонстрируют нам, что данный фактор способствует преодолению ситуации гендерной ассиметрии. Ведь именно такая социально-психологическая маска подчас нивелирует ту слабость, которая может быть стереотипным представлением и является привычным спутником «второго пола».
Литература
1. Точка зрения | Сексизм в науке // ПостНаука. URL: https://postnauka.ru/talks/26589 (дата обращения: 07.12.2017).
2. Пушкарева Н.Л. Женская и гендерная история: итоги и перспективы развития в России // Историческая психология и социология. 2010. № 2. С. 51-64.
3. Пушкарева Н.Л. Из небытия: женские имена в российской науке начала XX в. // Научные ведомости. Сер. История. Политология. Экономика. Информатика. 2010, № 1 (72), вып. 13. С. 143-149.
4. Аксареева В.Г. «Мы, французы, не привыкли видеть русскую даму, занимающуюся науками, и в особенности археологией...» : мемуары графини Прасковьи Сергеевны Уваровой в гендерном прочтении // Вестник Челябинского государственного университета. История. 2009. № 32 (170), вып. 35. С. 157-163.
5. Аксареева В.Г. Гендерный взгляд на мемуары Прасковьи Сергеевны Уваровой // Вестник Удмуртского университета. История и филология. 2009. Вып. 2. С. 138-147.
6. Полубаринова-Кочина П.Я. Софья Васильевна Ковалевская. 1850-1891: ее жизнь и деятельность. М. : Гостехиздат, 1955. 100 с.
7. Феоктистова О.П., Чернышева И.Н. Софья Ковалевская: поэт от математики // Наука и образование : научное издание МГТУ им. Н.Э. Баумана. 2014. № S1. С. 1-19.
8. Манро Э. Слишком много счастья // Слишком много счастья / пер. А. Степанов. СПб. : Азбука, 2014. С. 273-336.
9. Ковальчук Н.М. Типы нигилистического поведения на примере женских образов в литературе // Гуманитарные исследования в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. 2009. № 1. С. 49-52.
10. Ведерникова Е.В. Советская гендерная политика и карьерные возможности женщин в науке // Федеральный образовательный портал - экономика, социология, менеджмент. URL: http://ecsocman.hse.ru/rubezh/msg/18347421.html (дата обращения: 10.12.2017).
11. Пушкарева Н.Л. Женщины в советской науке. 1917-1980-е гг. // Вопросы истории. 2011. № 11. C. 92-102.
12. Володарская Е.А., Разина Т.В. Образ женщины-ученого в изобразительном искусстве СССР как отражение гендерного неравенства в науке // Социология науки и технологий. 2017. Т. 8, № 1. С. 125-137.
13. Профессора Томского университета : биографический словарь / С.Ф. Фоминых, С.А. Некрылов, Л.Л. Берцун, А.В. Литвинов. Томск : Изд- во Том. ун-та, 1998. Т. 2. 544 с.
14. Сорокин А.Н. Сибирский физико-технический институт имени академика В.Д. Кузнецова: история создания и деятельности в 1920-е гг.-1991 г. : дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2012. 338 л.
15. Литвинов А.В. Образование и наука в Томском государственном университете в 20-30-е гг. XX в. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2006. 156 с.
16. Аравийская Е.Н. Вела к мысли о мощи человеческого разума // Сибирская старина. 1998 . № 15 (20). С. 22-24.
17. Красное знамя : орган Томского горкома ВКП(б) и Городского совета депутатов трудящихся (с августа 1944 г. Томского обкома ВКП(б) и Областного совета депутатов трудящихся). Томск.
18. Кудрявцева Н.В. Вера Михайловна Кудрявцева // Физики о физике и физиках : сб. статей / под ред. И.Н. Анохиной. Томск : Изд-во НТЛ, 1998. С. 96-101.
19. Большанина М.А. Студенческая жизнь в прошлом // Музей истории физики ТГУ.
20. За советскую науку : орган парткома, ректората, комитета ВЛКСМ, месткома и профкома Томского государственного университета им. В.В. Куйбышева. Томск.
21. Анохина И.Н. К 100-летию со дня рождения В.М. Кудрявцевой. Томск, 1999. [15] с.
22. Большанина М.А. О физическом факультете // Музей истории физики ТГУ.
23. Большанина М.А. История кафедры физики Томского университета // Музей истории физики ТГУ.
24. Труды и дни профессора Наталиуса : к 100-летию со дня рождения профессора Н.А. Прилежаевой. Томск, 2001. 21 с.
25. Кудрявцева Н.В. Дела столетовские // Физики о физике и физиках : сб. статей / под ред. И.Н. Анохиной. Томск : Изд-во НТЛ, 1998. С. 125-130.
26. Латышев А.Н. Памяти Марии Афанасьевны Левитской // Успехи физических наук. 1968. Т. 95, Вып. 2.
27. Китаева Л.П. Воспоминания о М.А. Большаниной // Музей истории физики ТГУ.
28. Перкальскис Б.Ш. Воспоминания о М.А. Большаниной // Музей истории физики ТГУ.
29. Караваева В.В. Мое слово об учителе // Физики о физике и физиках : сб. статей / под ред. И.Н. Анохиной. Томск : Изд-во НТЛ, 1998. С. 92-96.
30. Костерев А.Г. Научная биография академика В.Д. Кузнецова : дис. . канд. ист. наук. Томск, 2008. 215 л.
31. Кудряцвева Н.В. Пять лет // Музей истории физики ТГУ. 133 л.
32. Богданова Н.Б. Сквозь толщу лет // Музей истории физики ТГУ.
33. Горчаков Л.В. Отраженное время (воспоминания о моем руководителе Н.А. Прилежаевой) // Музей истории физики ТГУ.
34. Клятва Левитской, или Ядерная Мария // ИА «Галерея Чижова». URL: http://www.infovoronezh.ru/News/Klyatva-Levitskoy-ili-YAdernaya- Mariya-34934.html (дата обращения: 19.12.2017).
References
1. Postnauka.ru. (2014) Tochka zreniya | Seksizm v nauke [Point of view | Sexism in science]. [Online] Available from: https://postnauka.ru/talks/26589. (Accessed: 7th December 2017).
2. Pushkareva, N.L. (2010) Zhenskaya i gendernaya istoriya: itogi i perspektivy razvitiya v Rossii [Women's and Gender History: Results and Prospects for Development in Russia]. Istoricheskaya psikhologiya i sotsiologiya -- Historical Psychology and Sociology. 2. pp. 51-64.
3. Pushkareva, N.L. (2010) Iz nebytiya: zhenskie imena v rossiyskoy nauke nachala XX v. [From non-existence: female names in Russian science at the