Кафедра философии и религиоведения
Русская христианская гуманитарная академия.
Переводы Э. Гуссерля и порождаемые ими интерпретации. История одного понятия
Прохоров Александр Иванович - аспирант
Настоящее исследование выполнено на стыке феноменологии и такой дисциплины, как история философского текста. В центре внимания находится статья Э. Гуссерля «Философия как строгая наука» и ее перевод на русский язык. По ряду спорных позиций выполнено сопоставление оригинального текста и трех переводов - русского, французского и английского (американского). На примере нескольких характерных предложений рассматриваются достоинства и недостатки переводов, связанные как с работой переводчиков, так и с принципиальными ограничениями иностранного языка при передаче не только смысловой интенции автора, но и его интонации, являющейся важным элементом философского дискурса, выступающего предметом истории и культуры. Для решения этой задачи привлекается корпус философских сочинений, демонстрирующих, как в немецкой мысли начиная с XVIII в. взаимодействуют два написания одного и того же понятия - Synthesis и Synthese. Выбор именно этого понятия неслучаен. В ходе текстологического анализа статьи Гуссерля выясняется, что при переводе на русский язык данное понятие исчезает. Его исключение переводчиком приводит к результатам, дающим право говорить о введении в текст статьи интерпретации, способной повлиять на авторский замысел. Конечная цель исследования - показать, как в феноменологической философии Гуссерля соотносятся между собой понятия «синтез», «созерцание», «мышление» и «опыт» и насколько точно в существующих переводах выполнена передача этих соотношений. Достижение намеченной цели позволяет оценить, была ли оправдан - ной интерпретация переводчика, внедренная в текст.
Ключевые слова: Гуссерль, Гессен, Логос, феноменология, синтез, перевод
Translations of Husserl and the interpretations they beget. A case study of one concept
Aleksandr I. Prokhorov
Russian Christian Academy for the Humanities.
The present study is carried out at the junction of phenomenology and a notably rare discipline - the history of the philosophical text. The main focus is on Husserl's “Philosophy as a Rigorous Science” and its translation into Russian. A comparison of the original text and its translation into three languages (Russian, French, and English) is provided with special attention to a number of disputable positions. The advantages and disadvantages of each of the aforementioned translations are explored. Using several illustrative sentences, the author reveals a number of shortcomings in the translations that originate from principled limitations in the ability of a different language to convey not just Husserl's intentional meanings, but also his intonation, which was an important part of his philosophical discourse. The history of the interaction of Synthesis and Synthese as two different lexicalizations of one and the same notion is explored on a corpus of German philosophical writings going back to the 18th century. The choice of this particular notion is not accidental. It shown that this very notion disappears in the Russian translation. The author explores the results of this exclusion and argues that it affected Husserl's original master plan. The ultimate goal of the paper is to reveal the interconnections that the notions “synthesis”, “intuition”, “thought” and “experience” have in Husserl's philosophy and to explore the extent to which these interconnections are reflected in the translations. This investigation shows a way to asses the interpretation proposed by a given translator as justified or unjustified.
Keywords: Husserl, Hessen, Logos, phenomenology, Synthesis, Synthese, translation
Статья Э. Гуссерля «Философия как строгая наука», ныне признаваемая феноменологами программной, была опубликована в 1911 г. в немецком издании журнала «Логос», и в этом же году выходит ее перевод в русскоязычном варианте международного ежегодника. Автор перевода - С.И. Гессен (1887-1950), один из соучредителей «Логоса»1. Правда, в самом «Логосе» ни слова не говорится об авторстве перевода, что иногда заставляет исследователей утверждать с осторожностью, что Гессен был переводчиком лишь «предположительно»Антология феноменологической философии в России. Т. 1. М., 1997. С. 183. См.: Молчанов В.И. Различение и опыт: феноменология неагрессивного сознания // Мол-чанов В.И. Исследования по феноменологии сознания. М., 2007. С. 330.. Эти сомнения отчасти подкрепляются тем, что Гессен, вспоминая об основных событиях своей жизни в тот период, умалчивает об этой работе, скромно упоминая, что только «правил переводы для “Логоса”»Гессен С.И. Мое жизнеописание // «Логос» в истории европейской философии: Проект и памятник. М., 2005. С. 126.. Как бы то ни было, очевидно, что именно Гессен выступил редактором, ответственным за качество русскоязычной версии.
Сличая сегодня оригинальный текст статьи и ее перевод, можно догадаться, что тогда, в 1911 г., «счастливая судьба русской гуссерлианы»Черняков А.Г. Феноменология как строгая наука? Парадоксы «последнего обоснова-ния» // Историко-философский ежегодник'2004. М., 2005. С. 363. еще не успела сложиться в полной мере: перевод не лишен неточностей. Чтобы не быть голословным и в то же время не углубляться в совершенно неуместную критику, можно ограничиться только одним примером. Немецкое слово «Index», дважды встречающееся в тексте«exemplarischen Index aller Idealitat» и «der Index der alldurchdringenden Einheit» (Husserl E. Philosophie als strenge Wissenschaft // Logos. Internationale Zeitschrift fur Philosophie der Kultur. 1910/1911. Bd. 1. H. 3. S. 295, 313)., С.И. Гессен оба раза переводит как «перечень», памятуя, видимо, о легендарном «индексе запрещенных книг». И оба раза такой перевод делает текст бессмысленным. В первом случае формальная логика становится «примерным перечнем всего идеального»Гуссерль Э. Философия как строгая наука // Логос: Международный ежегодник по фило-софии культуры. Кн. 1. М., 1911. С. 7.. (Правильное и очень изящное решение демонстрирует французский перевод, где формальная логика - это «образцовый пример всего идеального»«le parangon de toute idealite» (Husserl E. La philosophie comme science rigoureuse. Paris, 1993. P. 20).). Во втором случае «перечнем всепроникающего единства»Гуссерль Э. Философия как строгая наука. С. 26. оказывается единая интенциональная линия имманентного времени, проходящая сквозь неограниченный поток феноменов, составляющих психическое как таковое. Корректным выглядит самый простой путь - оставить слово «индекс» как есть. Этого пути придерживаются и фран- цузские«elle-meme indice, en quelque sorte, de l'unite qui penetre tout» (Husserl E. La philosophie comme science rigoureuse. P. 46)., и американские«the index of the all-penetrating unity» (Husserl E. Philosophy as Rigorous Science // The New Yearbook for Phenomenology and Phenomenological Philosophy. 2002. Vol. II. P. 270). переводчики.
Обилие мелких неточностей можно оправдать той скоростью, с которой пришлось делать перевод столь сложного и запутанного текста. Если сопоставить суммарный искажающий эффект и время выполнения работы, то нужно признать, что со своей задачей С. Гессен справился блестяще. Однако с момента публикации перевода прошло уже более ста лет; время от времени по - являются его переиздания, но, в отличие от постоянно совершенствуемого американского перевода, в нашей версии все погрешности твердо стоят на своих местах. Микроскопический шаг в сторону улучшения был предпринят в публикации 2005 г.: редакторы исправили одно предложение, ссылаясь на рекомендацию В.И. Молчанова11. Но и это завоевание омрачено некоторым казусом. Ведь если воспринимать замечание Молчанова как послание будущим редакторам, складывается странная ситуация: лучший из ныне здравствующих переводчиков Гуссерля находит только одну неточность в переводе Гессена, а все остальные упускает. Конечно же, Молчанов не настаивал на внесении изменений в последующие публикации статьи, но предложил свой перевод одного предложения в качестве примера, проясняющего, как в текстах Гуссерля работают слова meinen и vermeinen См.: Гуссерль Э. Избранные работы. М., 2005. С. 198, примеч. 4. Молчанов В.И. Различение и опыт. С. 329-331..
Быть может, необходимо оставить памятник философского перевода в том виде, в каком он существует с 1911 г., не пытаясь даже снабдить его системой поясняющих примечаний. Ведь как в историческом, так и в философском смысле этот относительно небольшой текст является промежуточным: Гуссерль пишет свою статью уже после издания двухтомника «Logische Untersuchungen» (1900-1901) и незадолго до выхода следующей важнейшей работы - «Ideen zu einer reinen Phanomenologie und phanomenologischen Philo- sophie» (1913). Русские переводы появлялись постепенно, порой были фрагментарными: первый том «Логических исследований» - 1909 г., первая часть второго тома - с 1997 по 2001 г., вторая часть не переведена по сей день, «Идеи I» - с 1994 по 2009 г. Располагаясь между двумя огромными блестяще переведенными массивами текстов, статья оказывается как бы защищенной ими: если какая-либо часть размышлений автора ускользает по вине перевод - чика, то внимательное чтение «Исследований» и «Идей» восполняет эту потерю и предотвращает ложные толкования. Так, если параллельно читать оригинал и русский перевод, предварительно ознакомившись и с «Идеями», и с «Исследованиями», то можно почувствовать, как равномерно ткань перевода стелется по монолиту немецкого текста: шероховатости неточностей не вносят губительных искажений в смысл авторского слова, но только подталкивают к более критичному чтению. И все же в одном фрагменте открывается нечто подобное разрыву, мимо которого пройти не удается.
Вот этот фрагмент в переводе на русский язык:
Только тогда, когда имманентное созерцание и вещный опыт получают словесное выражение, вступают в известное отношение находившийся в созерцании феномен и познанная в опыте вещь Гуссерль Э. Философия как строгая наука. С. 26..
В оригинале можно обнаружить следующее:
Erst wenn immanente Schauung und dingliche Erfahrung zur Synthese kom- men, tritt geschautes Phanomen und erfahrenes Ding in eine Beziehung Husserl E. Philosophie als strenge Wissenschaft. S. 313..
Там, где в переводе стоит «получают словесное выражение», в оригинале написано нечто отличное по смыслу: «zur Synthese kommen», т. е. первая часть предложения должна звучать как «только когда имманентное созерцание и вещный опыт приходят к синтезу». Ничего подобного этой подмене нет ни во французском переводе, почти дословно повторяющем оригинал «le regard immanent et l'experience des choses sont parvenus a une synthese» (Husserl E. La philosophie comme science rigoureuse. P. 46)., ни в своеобразном англоязычном варианте, где имманентное видение и опыт физических вещей «синтезируются» «immanent seeing and the experience of physical things have been synthesized» (Husserl E. Philosophy as Rigorous Science. P. 270).. Возникает вопрос: что могло заставить переводчика поступить столь радикальным, даже запретным образом - заместить идею автора собственной интерпретацией?
Ситуация усугубляется тем, что понятие «синтез», использованное Гуссерлем, встречается во всей статье только один раз - в этом самом фрагменте. Нигде более не найти даже его производных. Получается, что переводчик по какой-то причине, намеренно или нет, заретушировал единственную прямую отсылку к такой гигантской проблемной области феноменологической философии, как тема синтеза.
Но на этом череда странных совпадений не прерывается. В 1909 г., т. е. еще до выхода статьи «Философия как строгая наука», С.И. Гессен пишет рецензию на первый том «Логических исследований», где между прочим говорится:
Второй том, намечающий основные черты положительной гносеологической теории Гуссерля, не поддается никакому переводу - ввиду трудностей языка и терминологии, осложненной экскурсами грамматического характера, но перевод его и не представляет большой необходимости Гессен С.И. Рец. на кн.: Гуссерль Э. Логические исследования. Ч. I. Пролегомены к чи-стой логике. Разрешенный автором перевод Э.А. Бернштейн под ред. и с пред. С.Л. Фран-ка. СПб., 1909 // Вопросы философии и психологии. 1910. Кн. 102 (II). С. 185..
Если учесть, во-первых, отмеченное исчезновение понятия «синтез» в переводе 1911 г., во-вторых, то обстоятельство, что как раз во втором томе Гуссерль уделяет теме синтеза особое внимание, в-третьих, что именно в VI Исследовании содержатся важные подсказки, позволяющие в рамках феноменологии Гуссерля установить концептуальную связь между «синтезом» и поставленным на его место «словесным выражением», и, в-четвертых, что это самое VI Исследование до сих пор не переведено на русский язык, то замечание Гессена о невозможности и ненужности перевода второго тома, которое при других обстоятельствах могло бы показаться всего лишь курьезом, приобретает почти пророческие очертания.
Все, что можно сделать сейчас, это привести доводы в пользу внедрен - ной в текст интерпретации, причем так, чтобы эти доводы были основаны на текстах Гуссерля, потенциально доступных переводчику на момент вы - полнения перевода. Но перед тем, как подойти к этой работе, стоит упомя - нуть возможную причину такого поведения переводчика. Гипотеза эта покажется парадоксальной, но тем не менее она необходима чисто методически для обеспечения полного охвата предметной области; кроме того, она небезынтересна для такой узкой, но трудной и важной дисциплины, как история философского текста; и, наконец, она инспирирована столь уникальной ситуацией в истории философских переводов, которая может никогда больше не возникнуть. Ее суть сводится к следующему вопросу: быть может, переводчика насторожило само написание слова Synthese?
Чтобы разобраться в этом вопросе, предпримем далее анализ истории употребления понятия «синтез» в немецкой философии. Такое внимание к использованию отдельного понятия инспирировано выводами, к которым пришла современная мысль, связанная в равной мере как с феноменологией, так и с исследованиями языка. Складывание в истории культуры такого феномена, как философский текст, определяется его структурой, конститутивными элементами которой, наравне с дискурсивной интенцией автора, являются предпосылки, содержащиеся в философских понятиях, формирующих индивидуальный авторский лексикон. При стандартном типе чтения эти предпосылки скрыты на дорефлексивных и допредикативных структурных уровнях - как раз там, куда простирает свои амбиции феноменология. Выход на эти уровни не всегда очевиден, а их освоение - процесс кропотливый. Работа с понятиями должна предельно конкретизироваться; отсюда необходимость в каждом отдельном случае всматриваться в те аспекты, которые могут не участвовать в прямолинейном оформлении терминологического смысла, но влияют на индивидуальную историю понятия и уже через нее - на дискур - сивный уровень текста. Разумеется, это значимо в отношении феноменологии, которая стремится к прояснению не только предпосылок своего предмета, но и предпосылок применяемого ею метода.
В немецком языке есть две формы того, что на русский язык переводится словом «синтез», - Synthese и Synthesis. Оба «синтеза» - это два разных способа передачи одного греческого корня: написание Synthesis без изменений перенесено из латыни и восходит к древнегреческому слову ouvOcoiq, которое встречается у Аристотеля, тогда как Synthese - это копия с французского synthese, закрепившегося в качестве термина уже в XVII в S.v. synthese // Deutsches Worterbuch von Jacob und Wilhelm Grimm. URL: https://clck.ru/ CDYEP (дата обращения: 22.12.2017)..