Статья: Палеодемографическая характеристика старожильческого населения Омского Прииртышья ХVII-ХVIII вв. (по материалам памятника Изюк I)

Томский государственный университет, Россия

Палеодемографическая характеристика старожильческого населения Омского Прииртышья ХVII-ХVIII вв. (по материалам памятника Изюк I)

А.В. Южакова

Аннотация

демографический старожильческий население

Анализируются демографические показатели старожильческого населения Сибири ХVII-ХVIII вв. Показан ряд методических несоответствий применения таблиц дожития (смертности) в палеодемографических исследованиях. Предложено обратиться к методам современной демографии. Применены базовые демографические показатели для реконструкции палеодемографических процессов. Серия Изюк I характеризуется следующими показателями: большим процентом детской смертности, больше половины которой приходится на категорию ХМш (новорожденные); малым процентом смертных случаев в подростковом возрасте; сдвигом в соотношении полов - женская часть населения в два раза превышает мужскую; показатель среднего возраста смерти без учета детской смертности около 35 лет, для мужчин - 38 лет, для женщин - 33 года.

Ключевые слова: Омское Прииртышье, русское население Сибири, могильник Изюк I, палеодемография.

Abstract

This paper presents some methodological inconsistencies in using of life (mortality) tables in the paleodemographic researches. Despite the large number of articles on paleodemography, in this research field there are problems that need to be resolved, as well as cer-tain gaps that need to be developed. Analysis of the methodological techniques used in the paleodemographic articles and their abandonment due to inaccurate conceptual definitions (for example, the average age of death and life expectancy). Moreover, age cohorts that don't reflect ontogenetic development and other aspects contradictory encouraged to search application to the analysis of sex and age structure of paleopopulations's basic demographic indicators. Paper deals with an analysis of paleodemographic structure of the old-time population of Siberia in the 17th-18th centuries. Materials for the study were primary determinations of the sex and age of individuals from the Izyuk 1 burial ground, made by A.N. Bagashev and A.L. Antonov. Analysis of the frame's sex and age of the Siberia old-time population showed that the series can be characterized as a large percentage of infant mortality, more than half of which falls within the category of Natus (newborns) and the low percentage of deaths in adolescence. The peak of mortality across men is in the category Maturus II (45-55 years). The peak of mortality across women is in the categories Juvenilis II (20-25 years) and Adultus (25-35 years). Average age of death without infant mortality is about 35 years, for men is 38 years, for women is 33 years. In addition, a high percentage of infant mortality, which may well indicate a high birth rate, as well as an indicator of the average age of death within 40 years, show a fairly high level of adaptation of the population to environmental conditions. Materials were taken for comparison from the territory of Siberia (a group of the Ayali Tatars) and from the territory of European Russia (materials from the Rostislavl, Moscow and Pskov city cemeteries). Intergroup analysis showed that the population that left the Izyuk 1 burial ground does not detect large differences in the main demographic indicators. The data obtained represents certain features of the paleodemographic processes that proceeded in the Omsk Cis-Irtysh region in the 17th-18th centuries, at least against the background of the comparative materials involved.

Keywords: Omsk Cis-Irtysh region, Russian population of Siberia, Izyuk 1 burial ground, paleodemography.

Введение

Исследования ископаемых человеческих останков, как правило, начинаются с половозрастных определений. Казалось бы, не существует никаких ограничений для изучения возрастной структуры и других демографических характеристик конкретного могильника. Однако исследователь всегда должен помнить, что полученные им показатели являются не характеристикой реально существовавшей популяции, а лишь моделью и описывают ее часть. Еще на заре зарождения интереса в отечественной палеоантропологии к па- леодемографическим исследованиям В.П. Алексеев обращал внимание исследователей на специфический характер «палеопопуляции», которая не тождественна современной популяции, поскольку она «развернута» во времени и имеет иной, продольный тип накопления биологической информации [Алексеев, 1972; 1979, с. 124-125; 1998, с. 155-157]. Во-вторых, основные первичные данные - определения пола и возраста - являются реконструируемыми. Причем необходимо отдавать себе отчет, что всегда определяется биологический возраст индивида, а не паспортный, т. е. не количество прожитых лет. В-третьих, несмотря на существующие методики определения пола по морфологическим признакам, как показали исследования паспортизированных серий, даже при наличии черепа, нижней челюсти и таза правильные определения составляют 86 % [Алексеев, 1979, 1998; Schwidetzky, 1969].

Помимо этого, на половозрастной состав погребенных изучаемых могильников действуют различные факторы, не связанные с процессами естественного движения населения. Здесь стоит выделить комплекс природных факторов, которые напрямую влияют на сохранность палеоантропологического материала, и, следовательно, на результаты и выводы палеодемографического исследования [Широбоков, 2018].

Также существует социальный фактор, наличие которого может очень сильно исказить структуру выборки и превратить ее в искусственную совокупность. О его влиянии на палеодемографические исследования среди отечественных специалистов всегда говорил В.П. Алексеев. В своих работах он акцентировал внимание на том, что для корректного палеодемографического исследования памятник должен быть обязательно раскопан полностью. Если этого не происходит, то всегда есть риск получить костный материал, выделяющийся социальной спецификой. К примеру, всем известные, практиковавшиеся в ряде случаев, захоронения детей отдельно от взрослых и т. п. [Алексеев, 1972, 1988; Балабанова, 2015].

Учитывая вышесказанное, необходимо предъявлять определенные требования к памятникам и палеоантропологическим материалам, делающим возможным проведение палеодемографического исследования, и помнить о вероятностном характере своих построений:

представительность выборки (поскольку идет работа с процентным выражением, желательно, чтобы выборка включала не менее 100 индивидов);

могильник должен быть полностью раскопан;

узость датировки, так как серия должна включать в себя относительно небольшое число поколений с точки зрения палеодемографии;

необходимо, чтобы на памятнике проводился полный сбор всех костных материалов, включая плохо сохранившиеся, а также детские костяки;

весь собранный материал должен быть изучен на предмет определения пола и возраста [Алексеев, 1972].

Некоторые методические соображения

Сегодня подавляющее большинство работ по палеодемографии строится на вычислении коэффициентов и разработке на их основе таблиц дожития (смертности) [Богатенков, 2003; Ходжайов, Громов, 2009; Дубова, Куфтерин, 2015]. Данный способ был разработан еще в 1970-х гг. европейскими и американскими исследователями [Angel, 1969; Acsadi, Nemeskeri, 1970; Weiss, 1973].

В настоящее время анализ полученных половозрастных данных проводится в основном с использованием компьютерной программы ACHERON [Богатенков, 2003]. В данной программе возрастные определения распределяются по пятилетним когортам, которые применяются при расчете таблиц смертности в демографических исследованиях.

Между тем возрастные интервалы, применяемые для построения таблиц дожития, особенно у детей 0-4, 5-9 и 10-14 лет, совершенно не отражают реальные этапы восходящего онтогенеза человека. Кроме этого, таблицы содержат некоторые характеристики, применение которых по отношению к палеоантропологическому материалу является в большей степени условностью. К примеру, такой показатель, как ожидаемая продолжительность жизни (Ex), а также все последующие характеристики, высчитанные на его основе, поскольку продолжительность жизни не реконструируется удовлетворительным образом применительно к палеоантропологической информации. По мнению В.П. Алексеева, единственное, о чем можно говорить, что средняя продолжительность жизни была выше, чем средний возраст смерти [Алексеев, 1988, с. 311].

Стоит также немного сказать о термине «средний возраст смерти» и методических аспектах его определения. В большинстве работ по демографии современного населения указано, что средний возраст смерти1 и средняя продолжительность жизни Показатель, характеризующий фактическое распределение умерших по возрасту для данной группы населения. Показатель смертности населения, выраженный числом лет, которое в среднем предстоит прожить лицам, родившимся или достигшим определенного возраста в данном календарном году, если предположить, что на всем протяжении их жизни смертность в каждой возрастной группе будет такой, какой она была в этом же году. - два совершенно разных показателя [Кваша, 1985; Борисов, 2001]. Среди палеоантропологов к такому выводу пришел и В.П. Алексеев, который отмечал, что при оперировании палеоантропологическими определениями пола и возраста получают показатель, близкий к среднему возрасту смерти [Алексеев, 1988, с. 312].

Тем не менее на сегодняшний момент в некоторых палеодемографических работах встречается такой термин, как «средняя продолжительность жизни» той или иной палеопопуляции. Однако исследователи, упоминая о продолжительности жизни, имеют в виду именно средний возраст смерти. К сожалению, за терминологической путаницей следует и неверная интерпретация результатов.

Стоит отметить, что лишь небольшое число авторов указывает, как этот средний возраст был подсчитан. Как известно, при расчете среднего возраста смерти берется средняя величина в каждой возрастной когорте, далее на это число умножается количество индивидов в этой когорте, затем данные складываются и полученное значение делится на весь объем выборки. Следовательно, данные, посчитанные при разных средних величинах, несопоставимы. В итоге получается, что при подборе сравнительного материала приходится пользоваться собственными материалами, первоначальными половозрастными определениями других авторов, если они доступны, либо использовать ту малочисленную часть работ, где авторы указывают средние величины. В любом случае большой массив сравнительных данных просто пропадает.

Также средний возраст смерти может подсчитываться и при помощи таблиц дожития, однако, как упомянуто выше, в силу своих методических неточностей полученные результаты при этом будут искажены. К примеру, средняя величина в возрастной когорте 0-4 равняется 2,5 года, однако, если в изучаемой группе наибольший процент детской смертности приходится на категорию новорожденных, то происходит искусственное завышение показателя среднего возраста смерти в группе в целом.

Помимо этого, сопоставление таблиц смертности, рассчитанных на основе половозрастных определений, с данными современной демографии совершенно неправомерно, поскольку процедура составления этих таблиц принципиально разная. В палеодемографии используется метод смертных списков, который подразумевает проведение вычислительных операций только с данными о возрастах смерти. В демографических исследованиях современного населения метод основывается на учете данных по умершим и родившимся индивидам, что дает возможность получить итоговый показатель, который более соответствует представлению о средней продолжительности жизни [Демография ..., 2005]. Все высказанные соображения заставляют искать пути выхода из сложившейся ситуации. Данное исследование является продолжением работы, в которой в качестве эксперимента применяются базовые демографические показатели для анализа палеодемографической структуры той или иной палеопопуляции [Пежемский, 2010].

Цель настоящей работы - проанализировать палеодемографическую структуру населения, оставившего могильник Изюк I. Памятник открыт Л.В. Татауровой в 1999 г. и датируется серединой ХУП-ХУШ вв. [Татаурова, 2000]. Погребальный комплекс располагается на правом берегу р. Иртыш близ д. Евгащино Большереченского р-на Омской обл. в Среднем (лесостепном) Прииртышье. В ходе археологических работ было вскрыто 261 погребение, включающее 264 скелета. Из них 81 принадлежат взрослым индивидам и 183 - детям. Среди детских погребений 2 индивида, умерших в процессе внутриутробного развития, и 30, которые по возрасту неопределимы. Среди взрослых - 28 мужчин и 53 женщины, а также три скелета неопределимы по полу [Татаурова, 2010].

Задачи исследования:

охарактеризовать половозрастной состав населения, погребенного в могильнике Изюк I; при помощи вычисления базовых демографических показателей провести анализ половозрастной характеристики старожильческого населения; на основе полученных данных провести межгрупповое сравнение материалов как с территории Сибири, так и Европейской России.

Материалы и методы

Материалами для исследования послужили первичные определения пола и возраста индивидов из могильника Изюк I, сделанные А.Н. Багашевым и А.Л. Антоновым [Татаурова, 2010]. Данные материалы отвечают всем условиям, обязательным для проведения палеодемографической реконструкции, и соответствуют критериям понятия «палеопопуляция». Первичные половозрастные определения были распределены в пределах следующих категорий: Natus (новорожденные), Lacteus (до 1 года), Infantilis primus (до 3 лет), Infantilis I (до 7 лет), Infantilis II (до 12/13 лет), Juvenilis I (13/14-18/20 лет), Juvenilis II (20-25 лет), Adultus (25-35 лет), Maturus I (35-45 лет), Maturus II (45-55 лет), Senilis (старше 55 лет) (табл. 1) [Пежемский, 2003].

Таблица 1. Половозрастной состав населения, оставившего могильник Изюк I