Проблемные студенты в структуре образовательной общности
Рост числа неуспешных студентов в вузах всё чаще вызывает тревогу у научно-педагогического сообщества, ответственного университетского менеджмента, родителей и работодателей. Ряд серьёзных исследований показал, что данная проблема уже переросла масштабы частного случая или индивидуального затруднения. Обратившись к результатам наших собственных многолетних исследований высшего образования в Уральском федеральном округе, мы предложили типологию студенчества на основе двух критериев - сформированности образовательной мотивации и готовности к обучению в вузе. Это позволило выделить и охарактеризовать четыре типологические группы.
К первому типу студентов, которые «хотят и могут учиться», относится не более 15%. Вторая типологическая группа - те, кто «хочет, но не может учиться», - включает около 40% студентов. Третья группа студентов, которые «могут, но не хотят учиться», охватывает 30%. Самая проблемная, четвёртая типологическая группа - те, кто «не хочет и не может учиться», - насчитывает 15% студентов. Отметим, что третья и четвёртая группы составляют в совокупности почти половину вузовского студенчества. Из четырёх образовательных групп студентов только первая полностью соответствует сформулированным двум критериям образовательной успешности («хотят и могут учиться»), остальные три оказываются в большей или меньшей степени проблемными [14, с. 45-46].
Масштабы и характер образовательной неуспешности с очевидностью проявляются на младших курсах. В некоторых вузах доля неуспешных среди студентов 1-2-х курсов порой достигает 85-90 % от общего числа обучающихся. Традиционно максимальным на первых курсах является и процент отчисленных студентов. Образовательная неуспешность у старшекурсников приобретает несколько иные черты: она начинает маскироваться под различные имитационные образовательные стратегии. В их основе - аномальная мотивация к получению образования (без труда, усилий и ответственности), иждивенческая уверенность в том, что на последних курсах не отчисляют, использование изощрённых способов академического мошенничества, изматывание педагогов бесконечными пересдачами, повторными сдачами письменных работ и т.д.
Следует подчеркнуть: речь идёт прежде всего о студентах обычных, неэлитных вузов, локализованных в зонах полуперифе- рии и периферии отечественного высшего образования. В этих вузах невелика доля студентов, имеющих при поступлении баллы ЕГЭ не ниже 90, а также ярко выраженную достижительную мотивацию. Большинство успешных студентов, как правило, поступают в университеты зоны ядра. Таковых в стране насчитывается около 50, все они расположены в столицах и мегаполисах. Но даже в элитных вузах редко встречаются академические группы, состоящие преимущественно из «хороших» студентов.
При поступлении в вуз успешные абитуриенты наследуют образовательный успех. Они сохраняют и развивают высокую учебную мотивацию и интерес к научному творчеству, готовность к личностному росту, устойчивую профессиональную ориентацию. Между тем в вузах, где образовательная неуспешность стала привычным явлением, с очевидностью формируется конфликт между успешными и неуспешными студентами. Их образовательные стратегии кардинально различаются и становятся взаимно опасными: успешность «разоблачает» имитационность образовательного поведения неуспешных, а «нормальность», приемлемость образовательной неуспешности становится «заразным», развращающим и демотивирующим фактором, источником чувства несправедливости для успешных студентов.
Социальные причины роста образовательной неуспешности студентов
Корни образовательной неуспешности студентов кроются в дошкольном, школьном образовании и в семье. По данным исследования НИУ ВШЭ, среди 15-летних учащихся российских школ почти 30% относятся к неуспевающим [1, с. 20]. Сохранение институциональных разрывов между уровнями образования, между образованием и рынком труда приводит к отставанию школ и колледжей от вузов по уровню их требований к качеству человеческого капитала образовательных общностей, а вузов - от требований рынка труда. У многих поступающих в вуз молодых людей со слабой образовательной мотивацией, невыраженной профессиональной ориентацией и низким уровнем готовности к освоению знаний и навыков эта не- успешность продолжает усиливаться, конвертируясь в последующем в неуспешность работника. По сути, происходит трансфер образовательной неуспешности учащихся от школы к колледжу и вузу, и далее она транслируется на рынок труда. В этой связи очевидно, что проблема неуспешных образовательных общностей должна рассматриваться в качестве ключевой на уровне как общего, так и профессионального (среднего и высшего) образования.
В данной статье мы намеренно не затрагиваем социальных причин возникновения образовательной неуспешности в довузовском периоде. Их рассмотрение требует отдельного исследования и журнального пространства. Отметим только те из них, которые являются общими для отечественной системы образования. Прежде всего, это усиление образовательного неравенства и конкуренции, проявляющихся на индивидуальном, общностном, организационном уровне, а также в территориальном плане [15-17]. Как уже отмечалось, фактором, сопряжённым с образовательным неравенством и стимулирующим неравномерность развития образовательного пространства, выступают образовательная миграция и политика «селекции талантов», реализуемая как в национальном масштабе, так и отдельными образовательными организациями [10].
Вместо планомерной, системной работы над реальным повышением качества образования во всех образовательных организациях и обеспечением реального равенства в получении качественного образования в них стимулируется интерес исключительно к талантливой, способной, успешной молодёжи, в том числе и к элитарным студентам. На их поиск, привлечение, перераспределение и удержание расходуются значительные государственные финансовые ресурсы [18]. Наш критический взгляд не затрагивает саму идею поддержки талантов, но высвечивает проблемы и изъяны её реализации в конкретных мерах и мероприятиях. Такая поддержка скорее напоминает селекцию или выбраковку, в результате которой неуспешные образовательные общности, как пустая порода после добычи золота или алмазов, остаются вне поле зрения государства и образовательных организаций. Школу как институт мало интересуют судьбы всех её учеников. Для мониторинга эффективности достаточно показателей только успешных. Колледжам и вузам также приходится обращать внимание только на лучших, успешных и терпеть всех «остальных». Троечников и двоечников никто нигде не любит. Легче, выгоднее и престижнее работать с небольшим числом хорошо мотивированных и заинтересованных школьников и студентов.
«Образовательная судьба» неуспешных студентов всем понятна. А вот что происходит с успешными студентами, обучающимися в ведущих, эффективных вузах страны? К сожалению, только часть из них остаётся в России. Многие, получив качественное образование и хорошую профессиональную подготовку, уезжают за рубеж для продолжения обучения, трудоустройства, на постоянное место жительства [19-20]. «Охота» за талантами имеет глобальный масштаб. Эмиграционные установки особенно характерны для выпускников вузов, входящих в первую десятку высокорейтинговых образовательных организаций. Возникает коллизия: все лучшие отечественные школы работают на лучшие университеты, а те, в свою очередь, - на зарубежные страны. Что же остаётся в России от человеческого капитала лучших выпускников вузов и от инвестиций в них? Справедливости ради нужно отметить, что ведущие отечественные вузы такой задачи - обеспечивать развитые зарубежные страны качественным человеческим капиталом молодёжи - перед собой не ставят. Иначе это расценивалось бы как предательство государственных интересов. Происходящий в последние 10-15 лет процесс массовой образовательной эмиграции лучших выпускников отечественных вузов вызван глобальной открытостью российского общества и его долговременным системным кризисом. В этой ситуации страдают и сами ведущие вузы, поскольку испытывают серьёзный дефицит качественно подготовленных абитуриентов, готовых продолжить обучение в магистратуре и аспирантуре.
Вслед за отечественными и зарубежными экспертами в ориентации российских вузов на работу преимущественно с успешными студентами (в ущерб всем остальным их группам) мы видим стратегический риск для развития отечественной высшей школы. Известный американский исследователь проблем глобализации и интернационализации высшего образования Ханс де Вит прямо пишет, что в России следует разрабатывать комплексную стратегию развития для всех студентов и преподавателей, не уделяя исключительного внимания малочисленным элитарным группам [21, с. 28].
Очевидно, что российскому высшему образованию необходимо научиться работать со всеми группами студентов - успешными и неуспешными, талантливыми и проблемными, мотивированными на учёбу и не имеющими особого интереса к ней. Для этого нужна кардинальная целевая переориентация политики студентосбережения, обеспеченная научно разработанными образовательными технологиями (социальными, психологическими, педагогическими, профориентационными) и достаточными ресурсами. А самое главное - необходима воля признать проблему образовательной неуспешности студентов как объективную, пусть и неприглядную, реальность и неотвратимость её преодоления.
Перспективы преодоления образовательной неуспешности студентов
«Что делать?» - самый сложный вопрос вслед за вопросом о том, кто виноват в проблемной ситуации. Образовательную миграцию лучших выпускников школ из провинциальных городов России в вузовские центры страны не остановить, равно как не остановить миграцию лучших выпускников вузов за рубеж;. Это объективные процессы. Понятна также необходимость создания в образовании особых условий для развития и самореализации талантливой молодёжи. Этого требует здравый смысл и гуманистические традиции. Задача формирования благоприятных возможностей для трудоустройства и профессиональной деятельности лучших выпускников вузов, для реализации их социальных и культурных потребностей выходит за границы сферы высшего образования и относится уже к «компетенции» работодателей.
Что же зависит от самой высшей школы, университетов и вузовских образовательных общностей? По нашему мнению, высшая школа способна (и должна) изменить акценты в формулировке своей миссии и стратегии развития. Они должны быть ориентированы на снижение образовательной неуспешно- сти и повышение качества человеческого капитала всех групп студенческой молодёжи. Только в этом случае будет в реальности обеспечено право каждого молодого россиянина на качественное образование и равенство жизненных шансов. Только так - за счёт равномерного развития образовательных общностей - можно осуществить содержательное преобразование отечественного высшего образования. Соответствующие изменения в целевых ориентирах должны быть поддержаны изменениями в механизмах ресурсного обеспечения вузов страны.
С учётом этих изменений необходима корректировка основных направлений университетского управления. Сегодня они связаны прежде всего с внешними задачами: усилением бренда, улучшением имиджа, развитием маркетинга, партнёрских программ, включением в региональные образовательно-инновационные кластеры и др. Конечно, программы развития вузов в обязательном порядке включают совершенствование образовательной деятельности и подразумевают повышение качества подготовки абитуриентов. Однако планируемые мероприятия должны быть максимально приближены к решению той насущной проблемы, о которой идёт речь в нашей статье.
Государственная политика в сфере высшего образования должна перестать быть репрессивной по отношению к вузам, которые работают с проблемными студентами. По аналогии со специализированными медицинскими центрами, которые работают с тяжелобольными, университетам с «трудным» контингентом необходима всемерная поддержка. Таким образом вузы прекратят «конкурентные войны» за хороших студентов и получат возможности их «выращивания». Одним из средств снятия остроты проблемы может стать изменение методики оценки эффективности вузов: она должна включить не показатель количества поступивших «сто- балльников», а число подготовленных успешных во всех смыслах выпускников.
Мы полагаем, что конструктивная трансформация российской высшей школы в XXI в. должна быть основана на развитии всех образовательных общностей - не только студенчества, но и академического сообщества, а также на создании благоприятных условий для их взаимодействия. Об этой проблеме авторы не раз писали в своих публикациях [4, с. 22]. И сейчас мы обращаемся к ней, акцентируя внимание на живом, продуктивном, личном взаимодействии преподавателей и студентов как основном условии успешной социализации студентов, формирования у них профессиональной культуры, преодоления феномена образовательных симулякров и аномальной образовательной мотивации.
Остаётся проблематичным решение ещё одной задачи - повышения сознательности и ответственности самих студентов за результаты их образовательной деятельности. Но, думается, отечественное образование за всю свою длительную историю накопило достаточно опыта в решении такой, в общем-то, банальной педагогической задачи. Помочь может также освоение зарубежного опыта теоретического осмысления проблемы образовательной неуспешности и практической работы с проблемными студентами. Так, в американской науке развивается междисциплинарная «теория выбытия», объясняющая причины формирования студенческой не- успешности, её трансфера от школы к вузу, отчисления студентов и направленная на разработку мер академической, социальной и психологической поддержки неуспешных учащихся. Различные концепции выбытия были разработаны в зарубежной экономике, социологии, организационной науке, психологии [23-25].