Остатки и следы Джинестры на одесских берегах
А.О. Добролюбский (Одесса)
Джинестра была открыта графом Яном Потоцким, автором знаменитого романа «Рукопись, найденная в Сарагосе». Но граф Иван Осипович был, прежде всего, ученым - историком, географом, археологом, этнографом, почетным членом Императорской Академии наук. В изданной им в 1796 г. в Вене «Записке о новом перипле Понта Евксинского...» в числе множества новых известий о древней географии берегов Черного моря1, были и сведения о Джинестре - итальянской якорной стоянке на нынешнем одесском побережье. Граф нас «вывел на след» Джинестры. И теперь, спустя два столетия, мы знаем, что она отмечена в 259 картах-портоланах из 299 известных на сегодняшний день, причем в 50 вариантах написания2. А мнений о происхождении ее названия куда больше, чем версий о происхождении имени самой Одессы3.
Однако археологическое обнаружение Джинестры происходило как-то вяло и постепенно - ее скромные остатки и следы отмечались в разное время, разными людьми и при различных обстоятельствах. Так, в конце 1990-х гг. при зачистке бастиона и рва Хаджибейской «крепостцы» (1765-89 гг.) были найдены считанные фрагменты так наз. «красно-желто-ленточной» керамики, которая датируется второй половиной ХІУ в. Это позволяло думать, что здесь тогда находилось небольшое татарское поселение, культурные напластования которого, видимо, были уничтожены в ходе строительства турецкого замка4.
Тогда же, при шурфовке Хаджибейского посада в Карантинной балке, на склонах под Городской думой и в парке им. Т. Г. Шевченко, в районе Пороховой и Сторожевой башен были найдены десятки фрагментов керамики, которую с немалой вероятностью можно было бы относить к ХІУ-ХУ вв., т.е. ко времени существования Джинестры. Впрочем, датировки и определения средневековой посуды Северного Причерноморья пока остаются не слишком внятными.
Профессиональные археологи, не говоря уже о краеведах, часто путают ХУ в. с ХУІ-ХУІІІ и даже с ХІХ вв., и порой насмешливо называют такую посуду «культурой бабы Горпыны»,
В последние годы (2013-2017) автор этих строк со товарищи занимается поисковыми археологическими осмотрами и обследованиями мыса и пляжа Ланжерон в районе дельфинария «Немо», его набережной и других увеселительных заведений, а также склонов Приморского бульвара на месте создающихся «Стамбульского» и «Греческого» парков5. Это делается с целью выявить, собрать и по возможности зафиксировать имевшиеся здесь археологические остатки перед их окончательным уничтожением повсеместными строительными работами, ведущимися на этих участках.
Мы вовсе не уповали отыскать именно Джинестру, хотя эти осмотры велись не совсем вслепую. Можно было надеяться найти прямо здесь, на склонах, хоть какие-то переотложенные остатки средневекового культурного слоя, сохраняющегося, по нашему предварительному убеждению, на плато Приморского бульвара. Этот слой разрушался не только всем известными оползнями в ХІХ в., но и тогдашним интенсивным строительством. Так, арки Бульварной (Потемкинской) лестницы засыпались не менее четырех лет, с 1867-го по 1871-й, причем после 71-го - уже без санкций городского общественного управления, втихую. Грунт доставлялся домовладельцами - строительный мусор, выборки из котлованов под здания и проч. Это было им выгодно, поскольку укорачивало маршрут до свалки. Отсыпки делались, во-первых, чтобы пригрузить склон, снизить вероятность подвижек бровки плато, во-вторых, чтобы устроить общественные сады, что и было реализовано. В свое время склоны передавались в пользование хозяевам смежных домов по бульвару (консультация О. И. Губаря).
Наши чаяния оправдались. Среди собранных материалов имеются фрагменты не слишком выразительной, а потому трудно определяемой красно- и желтоглиняной неполивной керамики, которая, по предварительным оценкам, датируется достаточно широко - Х-ХУ вв. Она условно именуется «керамикой византийского круга», которая включает «трапезундскую группу», а также посуду из югозападного и юго-восточного Крыма (консультации С. Б. Буйских и И. В. Волкова). Между тем, обнаружились и внятно датируемые экземпляры - это осколок импортного расписного глазурированного («люстрового») сосуда иранского производства середины XIV в., а также обломки золотоордынской керамики первой половины того же столетия. Среди них - окатанные в море, но отчетливо определяемые фрагменты мисок, тарелок и кувшинов с желтой, зеленой, бирюзовой и коричневой поливой, часто на ангобной подгрунтовке, остатки кашинной керамики. Сходная посуда известна на многих памятниках XIV в. в Причерноморье и уверенно относится к «золотой эре» Золотой Орды - к временам правления ханов Узбека, Джанибека и Бердибека, вплоть до чумной пандемии 1346-49 г. и «Великой замятни» (с 1359 г.)6.
Площадь распространения находок - часть плато и склоны Приморского бульвара, а также устье Карантинной балки - позволяла полагать, что мы нашли территорию искомой Джинестры. Она должна была быть именно такой - «... могу легко описать, что это (поселение - А.Д.) должно быть, но оно очень маленькое, само не выпрыгнет, - пишет автору этих строк известный специалист по итальянской колонизации Северного Причерноморья археолог И. В. Волков. - Скорее всего, поселение со слоем около 20 см (не больше), площадью до 5 га, а скорее - меньше. Керамика будет почти вся импортная, в соотношении приблизительно 1/3 «трапезундской группы», 1/3 группы клейма 888, 1/3 пифосы с кварцевым песком и пифосы с шамотом. Остальное по мелочам - желтая поливная с поддонами с сегментовидной полостью, юго-восточный и юго-западный Крым, немножко прочей поливы. Скорее всего, поселение будет (если найдется) только XIII века, без Х1У-го. Даже в Азове за все время работ при больших десятках тысяч квадратных метров реально нашлось две ямы XIII в. на целый город, и всё. Что уж говорить о берегах Водяной балки. Ориентируясь на то, что есть в Приазовье, могу сказать, что эти ребята на самое видное место не лезли»7. Поскольку мы нашли здесь обломки золотоордынской посуды XIV в., то это давало достоверную дату найденного поселения.
Задолго до этого, в 1980-х гг. автор этих строк предположил, что Джинестра вымерла в пору чумной пандемии 1346-49 гг. «Черная смерть», возникнув в Поволжье, расползлась по торговым путям и почти мгновенно охватила многие районы Евразии - от Восточного Китая до Англии. Именно эту эпидемию описывал А. С. Пушкин в «Пире во время чумы». Ее жертвами стали более 80 миллионов человек.
Арабский писатель ал Барди, умерший от этого чумного мора, успел написать об эпидемии в Золотой Орде: «О чуме, подобной этой, никто прежде не слыхал. Не стало людей в домах... были брошены пожитки, утварь, деньги, но никто не брал их». Болезнь проникла в Северное Причерноморье и Византию, где «также обезлюдели деревни и города»8.
О. И. Губарь «привычно просматривая старую периодику по абсолютно другому поводу..», обнаружил сведения о том, что во второй половине 1860-х центр Одессы принялись, наконец, «усердно мостить уже не известняковым щебнем, а бугским гранитом - поскольку обруганные еще Пушкиным хрестоматийные пыль и грязь достали всех. В результате по Екатерининской улице, от Греческой до Дерибасовской, стали попадаться многочисленные костяки, маркирующие обширное кладбище. Положение костяков и кое-какой инвентарь свидетельствовали о том, что погребены христиане. А массовые захоронения, причем в два яруса, явно указывали на «моровую язву». Тогда же выяснилось, что такие же погребения обнаруживались в ходе строительства близлежащих домов и Городского театра, а гораздо позже - при прокладке различных коммуникаций. Масштабы эпидемии поражали.»9.
Получается, что могильник «По Екатерининской.», случайно и мимоходом найденный в публичной библиотеке О. И. Губарем, прекрасно увязывается с «чумной» гипотезой. Видимо, его оставили жители Джинестры - небольшой фактории с якорной стоянкой, где население скучивалось буквально на пятачке - на нынешнем плато Приморского бульвара. Отсюда они в панике бежали в сторону Константинополя и далее, в Средиземноморье. Мы получили тому прямое доказательство. Отрадно было и то, что устанавливалось время предполагаемого бегства - 1348-49 гг. Впрочем, не исключается и более поздняя дата - вторая пандемия 1364 г. Или же третья - 1374 г. Датировкам нашей керамики это никак не противоречит. В любом случае, если кто-то из жителей Джинестры и ухитрился здесь выжить во время первой пандемии, то вторая и третья их уж точно добили. Как, впрочем, и саму Золотую Орду на этих территориях.
Казалось бы, описанные археологические следы и остатки являются достаточным основанием для установления местонахождения Джинестры в районе Приморского бульвара и Ланжерона. Между тем на упомянутых морских картах и портоланах Джинестра точно не локализуется - указывается лишь довольно обширная территория между Сухим и Хаджибейским или Куяльницким лиманами, или же соответствующий участок черноморского побережья.
Поэтому следует рассмотреть все возможности локализовать Джинестру - ведь для полноценной археологической экспозиции нашего побережья в ХІУ-ХУ вв. мы обязаны учесть все имеющиеся древности этого времени. Так, сравнительно недавно был открыт и при системной шурфовке поля изучен небольшой грунтовый могильник у Сухого лимана, в нынешнем поселке Совиньон, рядом с тамошним пивным заводом, по улице Пивоварной (нач. эксп. С. В. Иванова). Костяки лежали в продольных ямах, на спине, головами на запад (с отклонениями). Одно захоронение (погребение 2, женское?) было с каменным закладом, что, несомненно, подчеркивало более высокий статус умершего по сравнению с остальными. Кости были подвергнуты радиоуглеродному анализу, широкий диапазон дат - 1280-1430 гг., узкий - 1345-1370 гг. Никаких насыпей не прослежено. Сам факт нахождения здесь грунтового могильника ясно указывает на существование близ него стационарного поселения в середине ХІУ в.
Также было сделано и антропологическое обследование. Увы, все изученные усопшие были довольно молоды - один подросток (13-15 лет), три женщины (25-30 лет, 35-45 лет и 45-55 лет), и мужчина 30-35 лет. В целом, их черепа характеризуются большими размерами мозговой коробки, брахикранией, широким и несколько уплощенным лицом.
К сожалению, внятное «определение морфологического типа в серии Совиньон затруднено». Между тем крупные размеры черепного свода и лица, высокие орбиты и ослабленная горизонтальная профилировка лица, которая свидетельствует о его уплощенности, указывают на большую долю монголоидных признаков. Как бы там ни было, мы получили первые достоверные сведения о населении Джинестры в XIV в.10
Приведенные датировки могильников «По Екатериниской...» и «Совиньон» превосходно согласуются с имеющимися датированными указаниями на существование Джинестры на морских атласах, картах и портоланах того времени (Анонимный Морской атлас «Таммар Луксоро» (начало XIV в.), Морская карта Пьетро Весконте (1311 г.), Морской атлас Пьетро Весконте (1318 г.), Морская карта Франческо Пицигано (1367 г.), Каталанский атлас Абрахама Креска (1375 г.) и др.).
Таковы археологические остатки и следы Джинестры на Приморском бульваре, а также нынешнем Совиньоне, на Сухом лимане. Наряду с этим, другие ее следы - историко-географические и топонимические - обнаруживаются в акваториях нынешних Куяльницкого и Хаджибейского лиманов. И они таковы:
В средние века, как и во времена античности, наши лиманы соединялись с морем судоходными протоками. Впоследствии, ближе к нашему времени, эти протоки затамповывались в связи с климатическими изменениями и соответствующими трансформациями динамики береговых процессов. Так, приято считать, что пересыпи в устьях лиманов стали образовываться начиная с XIV в. Но еще тогда, как и ранее, навигаторы из Амальфи, Пизы, Венеции, Генуи, Анконы и других средиземноморских республик находили в этих лиманах безопасное убежище в ходе каботажных плаваний вдоль здешних берегов.
Это подтверждается и находками средневековых якорей, как адмиралтейского типа, так и типа «кошка». Они обнаружены как в Хаджибейском лимане, так и при добывании лиманной грязи в районе Куяльницкой грязелечебницы. Находки довольно крупных якорей позволяют полагать, что в лиманы могли заходить не только гребные галеры, но и более крупные суда - нефы. Единственное неудобство для средневековых мореходов заключалось в том, что вязкий донный грунт лиманов частенько «заглатывал» якоря, которые ценились в тех условиях необычайно дорого11. Другие следы - историко-топонимические. Есть мнение, что Джинестра - искаженное наименование реки Днестр. Оказывается,средневековые мореплаватели (а вслед за ними и картографы) были убеждены, что реки, впадающие в одесские лиманы (куда более полноводные, чем сегодня), являются притоками Днестра (или, точнее, ответвлениями его разветвленного и обширного устья). Поэтому они изображали Малый, Большой или Средний Куяльники соединенными в верхнем течении с Днестром. Подобные ошибки отнюдь не редкость - так, практически на всех таких картах Южный Буг и Днепр показаны соединенными в верхнем течении. Такие неточности вполне объяснимы - навигаторы ходили вдоль берегов и не проникали на материк далее устьев рек, лиманов и бухт.
Упомянутые находки средневековых якорей в устьях лиманов сочетаются и со сведениями более чем вековой давности о затопленных причалах в устье Хаджибейского лимана. В последние годы также появились сведения об остатках древних молов в акватории Куяльницкоголимана.Это позволяет уверенно локализовать Джинестру при устьях этих лиманов, а именно - на нынешней Жеваховой горе12, возможно, и в Лузановке.
Таким образом, мы имеем три пункта, или участка на одесском побережье, претендующих на место якорной стоянки - акватория Сухого лимана, Приморский бульвар и Жевахова гора.
Между тем находки якорей в последние годы существенно участились вдоль всего Одесского побережья от Лузановки до Сухого лимана. Немалая их часть собрана в так наз. «Музее якоря», который сейчас создается на Гидробиологической станции Одесского национального университета, которая находится на мысе Малый Фонтан. Многие якоря имеются и у коллекционеров. Карта их находок, составленная директором станции О. А. Ковтуном, показывает, что большинство находок сделано в Одесской бухте и далее вдоль побережья, вплоть до Сухого лимана. Значительная их часть, по мнению И. К. Мельника, принадлежала судам Османской империи и кораблям Российского флота начала ХІХ в. Хотя имеются и более ранние, средневековые экземпляры.