Контрольная работа
Особенности установления отдельных элементов состава, выраженных бланкетными признаками
1.Установление объекта преступления
преступление уголовный законодательство
Объект занимает особое место среди других элементов состава преступления, поскольку в отличие от объективной стороны он не конкретизирован законодателем. В силу этого может возникнуть предположение о том, что он имеет лишь теоретическое значение, однако подобный вывод был бы ошибочным. На самом деле квалификация практически любого преступления невозможна без конкретизации признаков его объекта. Кроме того, без правильного установления объекта преступления невозможно определить природу и характер общественной опасности преступления. Конкретизация объекта преступления с помощью специальных правил облегчает квалификацию деяния, особенно в тех случаях, когда причиняемый преступлением вред трудно выразить в каких-либо измеряемых величинах. Например, зафиксировать факт причинения вреда здоровью населения в результате действий с наркотическими средствами можно лишь обратившись к правилам, регламентирующим их оборот. Нарушение правил означает причинение такого вреда или, по крайней мере, поставление в опасность его причинения. Точно также нарушение отношений общественной безопасности при обращении с оружием конкретизируется с помощью обращения к правилам оборота оружия.
На необходимость учитывать при установлении объекта уголовно-правовой охраны нормы других отраслей права указывается во многих постановлениях ПВС РФ. Так, в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 апреля 2007 г. № 14 судам при разрешении уголовных дел о преступлениях, предусмотренных ст. 147 УК РФ, рекомендуется исходить из того, что «являющиеся объектом уголовно-правовой охраны отношения, возникающие в связи с созданием и использованием изобретений, полезных моделей и промышленных образцов, регулируются гражданским законодательством Российской Федерации. Результаты указанной интеллектуальной деятельности подлежат правовой охране, если они отвечают условиям патентоспособности, которые определяются соответствующими положениями гражданского законодательства»1.
По делам, связанным с оружием и боеприпасами, следует исходить из положений Федерального закона «Об оружии», устанавливающего основные правила регулирования отношений, возникающих в процессе оборота оружия и боеприпасов к нему, права и обязанности участников этих отношений.
«При этом следует иметь в виду, что данный Закон регулирует только правоотношения, возникающие при обороте гражданского, служебного, а также боевого ручного стрелкового и холодного оружия, в то время как уголовный закон предусматривает ответственность за противоправные действия как с указанными видами оружия, так и с иными видами боевого огнестрельного оружия, находящегося на вооружении в Вооруженных Силах РФ, других войсках, воинских формированиях и федеральных органах исполнительной власти, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба и на которые действие Федерального закона «Об оружии» не распространяется».
Признаки некоторых объектов преступлений раскрываются в федеральном законодательстве, регулирующем соответствующие отношения. Например, в ст. 2 Федерального Закона от 10 декабря 1995 г. № 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения» указано, что безопасность дорожного движения - состояние данного процесса, отражающее степень защищенности его участников от дорожно-транспортных происшествий и их последствий. Объектом регулирования правил охраны труда являются отношения участников трудового процесса (ст. 143 УК РФ). Строительные правил предназначены для охраны не только субъектов трудовых отношений, но и посторонних лиц, поскольку любая стройка - источник повышенной опасности не только для работающих, но и для других граждан. Поэтому законодатель выделил нарушение правил безопасности при ведении горных, строительных или иных работ в самостоятельный состав (ст. 216 УК РФ).
Наиболее актуальными для практики являются вопросы разграничения составов преступлений, предусмотренных ст. 215-218 УК РФ и ст. 143 УК РФ. Ответы на указанные вопросы даны в соответствующих постановлениях Пленума Верховного Суда РФ. В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 23 апреля 1991 г. № 1 «О судебной практике по делам о нарушениях правил охраны труда и безопасности при ведении горных, строительных или иных работ» (с изм.) разъясняется, что «во избежание ошибок при квалификации действий, повлекших вредные последствия при производстве горных, строительных и иных работ с использованием специальных самоходных машин (экскаватор, грейдер, скрепер и т.п.), судам следует иметь в виду, что, если лицо, управляющее трактором или иной самоходной машиной, нарушило правила производства определенных работ, техники безопасности или иные правила охраны труда, ходя бы эти нарушения и были допущены во время движения машины, содеянное надлежит квалифицировать по статьям УК РФ, предусматривающим ответственность за нарушение этих правил, а в соответствующих случаях - за преступления против жизни и здоровья граждан, уничтожение или повреждение имущества. По делам данной категории необходимо отграничивать преступления, предусмотренные ст. 143 УК РФ, от преступлений, предусмотренных ст. 216 УК РФ, учитывая, что при решении указанного вопроса следует исходить из того, при производстве каких именно работ нарушены правила безопасности. Если нарушение этих правил (в том числе и правил охраны труда) было допущено при производстве горных либо строительных работ, то содеянное должно квалифицироваться по ст. 216 УК РФ».
По поводу разграничения перечисленных выше преступлений и деяний, предусмотренных ст. 219 УК РФ, в п.4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 июня 2002 г. № 14 «О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем» (с изм.) разъясняется, что «если причиной возникновения пожара явилось нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики, на взрывоопасных объектах, при ведении горных, строительных или иных работ либо нарушение правил учета, хранения, перевозки и использования взрывчатых, легковоспламеняющихся веществ, пиротехнических изделий и т.п., содеянное охватывается специальными составами преступлений (ст. 215-218 УК РФ и др.) и дополнительной квалификации по ст. 219 УК РФ не требует».
Относительно преступлений, связанных с нарушением конституционных прав граждан, законодатель четко обозначил свою позицию, разместив большую часть этих составов в главе, имеющей одноименное название. Вместе с тем, государство устанавливает ответственность, в том числе и уголовную, не только за сам факт посягательства на права личности, но и на другие ценности, тесно связанные с этими правами. Например, объектом преступления, предусмотренного ст. 146 УК РФ, являются авторские права, но общественная опасность посягательства определяется исходя из того, что причиняется вред экономическим интересам личности и государств. «Объекты авторского права и (или) смежных прав не могут приносить правообладателям прибыль, а государству налоги, если они не обеспечиваются специальной правовой охраной со стороны государственных органов», - разъясняется в постановлении Пленума Верховного Суда РФ 19 июня 2006 г. № 15 «О вопросах, возникших у судов при рассмотрении гражданских дел, связанных с применением законодательства об авторском праве и смежных правах». Более подробно объект указанных преступлений раскрыт в постановлении Пленума Верховного суда РФ, посвященном применению уголовного закона по делам о преступлениях против интеллектуальной собственности. Применительно к составам преступлений, посягающих на объекты интеллектуальной собственности, Пленум обращает внимание на то, что пределы уголовно-правовой охраны этих правовых ценностей определяются в соответствии с регулятивными нормами гражданского права. «Судам надлежит исходить из того, что в соответствии с гражданским законодательством авторское право реализуется в отношениях, связанных с созданием и использованием произведений науки, литературы и искусства, смежные (с авторскими) права - в отношениях, связанных с созданием и использованием фонограмм, исполнением, организацией передач эфирного вещания и др. Устанавливая факт присвоения авторства или незаконного использования объектов авторских и смежных прав, суды должны иметь в виду, что на идеи, методы, процессы, системы, способы, концепции, принципы, открытия авторское право не распространяется, а следовательно, на них не распространяются и предусмотренные статьей 146 УК РФ средства уголовно-правовой защиты». В этом же постановлении разрешен вопрос уголовно-правовой охраны прав иностранных физических и юридических лиц. Разрешая дела о нарушении прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, следует учитывать, что права на указанные объекты интеллектуальной собственности иностранных физических и юридических лиц пользуются защитой в порядке, предусмотренном федеральным законом, наравне с физическими и юридическими лицами Российской Федерации в силу международных договоров Российской Федерации или на основе принципа взаимности (п. 32 постановления).
Уяснение охраняемых уголовным законом прав и свобод граждан зачастую представляет собой достаточно сложную задачу, требующей для своего решения не только ссылки на конкретные нормативные акты, но и основательного сопоставительного анализа нормативных актов нескольких отраслей права, поднятия анализируемых норм на конституционный уровень обобщения. Рассмотрим это на примере определения объема понятия «тайна связи», которая охраняется ст. 138 УК РФ. Так, при квалификации преступления, предусмотренного ст. 138 УК РФ, необходимо установить пределы уголовно-правовой охраны тайны связи, т.е определить, какие сведения составляют тайну связи. «Поскольку ограничение права гражданина на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений допускается только на основании судебного решения (ч. 2 ст. 23 Конституции РФ), судам надлежит иметь в виду, что в соответствии с Федеральным законом РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» проведение оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих указанные конституционные права граждан, может иметь место лишь при наличии у органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, информации о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, по которому производство предварительного следствия обязательно; о лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших противоправное деяние, по которому производство предварительного следствия обязательно; о событиях или действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности Российской Федерации. Перечень органов, которым предоставлено право осуществлять оперативно-розыскную деятельность, содержится в названном законе.
Эти же обстоятельства суды должны иметь в виду при рассмотрении материалов, подтверждающих необходимость проникновения в жилище против воли проживающих в нем лиц (ст. 25 Конституции РФ), если такие материалы представляются в суд органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность.
Обратить внимание судов на то, что результаты оперативно-розыскных мероприятий, связанных с ограничением конституционного права граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также с проникновением в жилище против воли проживающих в нем лиц (кроме случаев, установленных федеральным законом), могут быть использованы в качестве доказательств по делам, лишь когда они получены по разрешению суда на проведение таких мероприятий и проверены следственными органами в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством».
В судебной практике некоторое время вызывал неоднозначное отношение вопрос о том, входит ли в понятие тайны связи информация о входящих и исходящих звонках, точнее, даче разрешения на выемку документов о входящих и исходящих сигналах соединений телефонных аппаратов в компаниях сотовой связи.
Начальник Управления федеральной службы налоговой полиции по Липецкой области, руководствуясь ч. 4 ст. 32 Федерального закона от 16 февраля 1995 г. «О связи», обратился в Советский районный суд города Липецка с ходатайством, в котором просил вынести решение, позволяющее истребовать в ОАО «Реком» сведения о входящих и исходящих телефонных звонках гражданки Ф., в отношении которой имелись данные о совершении ею мошеннических действий.
Придя к выводу о том, что указанная норма допускает на основании судебного решения не только прослушивание телефонных переговоров и ознакомление с сообщениями электросвязи, но и получение сведений о них, а также иные ограничения тайны связи, т.е. исходит из расширительного истолкования конституционных пределов ограничения прав граждан на тайну телефонных переговоров, Советский районный суд города Липецка обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке ее конституционности. По мнению заявителя, данная норма противоречит ст. 23 Конституции Российской Федерации, поскольку не исключает отнесение даже таких действий правоохранительных органов, которые не затрагивают частную жизнь, личную и семейную тайну человека и гражданина и на которые судебный контроль не распространяется, к числу действий, проводимых на основании судебного решения.
Отказывая в принятии к рассмотрению запроса Советского районного суда города Липецка, Конституционный Суд РФ в Определении Конституционного Суда РФ от 2 октября 2003 г. № 345-О «Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Советского районного суда города Липецка о проверке конституционности ч. 4 ст. 32 Федерального закона от 16 февраля 1995 г. «О связи» отметил следующее: «Конституция Российской Федерации, предусматривая, что ограничение права на тайну телефонных переговоров допускается только на основании судебного решения (ч. 2 ст. 23), и устанавливая запрет на сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия (ч. 1 ст. 24), исходит из необходимости защиты прав личности. Судебный контроль, таким образом, отнесен Конституцией Российской Федерации к числу гарантий, препятствующих необоснованным ограничениям такого права человека и гражданина, как право на тайну телефонных переговоров. Право каждого на тайну телефонных переговоров по своему конституционно-правовому смыслу предполагает комплекс действий по защите информации, получаемой по каналам телефонной связи, независимо от времени поступления, степени полноты и содержания сведений, фиксируемых на отдельных этапах ее осуществления. В силу этого информацией, составляющей охраняемую Конституцией Российской Федерации и действующими на территории Российской Федерации законами тайну телефонных переговоров, считаются любые сведения, передаваемые, сохраняемые и устанавливаемые с помощью телефонной аппаратуры, включая данные о входящих и исходящих сигналах соединения телефонных аппаратов конкретных пользователей связи; для доступа к указанным сведениям органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, необходимо получение судебного решения. Иное означало бы несоблюдение требования ст. 23 (ч. 2) Конституции РФ о возможности ограничения права на тайну телефонных переговоров только на основании судебного решения. Поскольку применительно к ч. 4 ст. 32 Федерального закона от 16 февраля 1995 г. «О связи» и содержащей аналогичное положение ч. 3 ст. 63 Федерального закона от 7 июля 2003 г. «О связи» такая неопределенность отсутствует, запрос Советского районного суда города Липецка не может быть принят Конституционным Судом Российской Федерации к 1 рассмотрению» .
Несколько иную позицию толкования понятия тайны связи и пределов ее ограничения заняла Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в Определение от 2 июня 2006 г. № 9-ДП06-10. Несмотря на то речь шла не о квалификации преступления, анализ позиции Генеральной прокуратуры РФ и Верховного суда РФ представляет непосредственный интерес с точки зрения относимости этих сведений к предмету преступления, предусмотренному ст. 138 УК РФ.
Суть дела такова. И.О. следователя Павловского РОВД обратился в суд с ходатайством о даче разрешения на выемку документов о входящих и исходящих сигналах соединений телефонных аппаратов в компаниях сотовой связи г. Нижнего Новгорода по уголовному делу, возбужденному по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ в отношении неустановленных лиц. В обоснование ходатайства были приведены положения ст. 183, 186 УПК РФ. Павловский городской суд Нижегородской области 9 декабря 2004 г. отказал в даче разрешения на выемку документов. Судебная коллегия по уголовным делам Нижегородского областного суда 8 февраля 2005 г. постановление суда оставила без изменения. Президиум Нижегородского областного суда постановление и кассационное определение оставил без изменения. В надзорном представлении заместитель Генерального прокурора РФ поставил вопрос об отмене указанных судебных решений в связи с нарушением уголовно-процессуального закона. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 2 июня 2006 г. надзорное представление удовлетворила по следующим основаниям. «При выемке у операторов связи документов о входящих и исходящих сигналах соединений похищенного мобильного телефона тайна содержания переговоров сохраняется, поскольку целью выемки является только информация о входящих и исходящих звонках с похищенного телефона. Следовательно, права М. не нарушаются» .
Федеральный закон от 3 декабря 2007 г. № 322-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» устранил коллизию между нормами ч. 4 ст. 63 ФЗ РФ от 7 июля 2003 г. № 126-ФЗ «О связи» и УПК, внеся соответствующие изменения в ст. 29 и 183 УПК. Согласно новой редакции п. 7 ч. 2 ст. 29 УПК только суд, в том числе в ходе досудебного производства, правомочен принимать решение о производстве выемки предметов и документов, содержащих государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну, а также предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах граждан в банках и иных кредитных организациях. В соответствии с ч. 3 ст. 183 УПК выемка предметов и документов, содержащих государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну, предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах граждан в банках и иных кредитных организациях, а также вещей, заложенных или сданных на хранение в ломбард, производится на основании судебного решения, принимаемого в порядке, установленном ст. 165 УПК. Таким образом, поскольку тайна связи, включающая и сведения о контактах абонентов, сформулирована в ФЗ «О связи», выемка соответствующих документов возможна лишь по решению суда. Отсутствие такого решения означает нарушение тайны связи и при наличии остальных признаков состава может служить основанием для привлечения нарушителя к уголовной ответственности по ст. 138 УК РФ.