Со своей стороны, Толстой выказал меньше сочувствия ко взглядам Страхова, подвергнув нелицеприятной критике «Мир как целое» за непонимание религиозно-нравственного начала мира и смысла человеческого бытия. Здесь Климова отмечает, что скорее все же сам Толстой недопонял сокровенную религиозную суть страховской книги.
Специфику толстовской философии жизни Климова видит в субъективизме. Эта черта резко отделяет учение Толстого от близких ему восточных и западных (просветительских прежде всего) философий, стремящихся выразить, каждая по-своему, целостность жизни и отыскать ее истинный смысл. Чувство жизни - «Я живу» - предшествует всякому возможному опыту и является условием самой его возможности. При своей субъективности это чувство присуще каждому человеку и всему живому вообще. Оно образует фундамент «царства Божия внутри нас».
В гносеологическом плане Климова озабочена тем, чтобы прочертить границу между рациональным и мистическим компонентами в философии Толстого, и сделать это таким образом, чтобы не повредить ее цельность. Суть социально-исторических воззрений Толстого помогают прояснить параллели с Максом Вебером (по принципу «религиозной рациональности») и Ханной Арендт (истоки зла и этика долга).
В рамках рецензии невозможно, конечно, проследить все интересные ходы авторской мысли. У нас нет сомнений, что новая книга Светланы Климовой внесла лепту в дело «сочувственного понимания» Толстого-философа. Остается лишь пожелать, чтобы книга нашла и своего сочувственного читателя.
Список литературы
интеллигенция толстой климова дискурс
1. Вехи: Сборник статей о русской интеллигенции. М.: Тип. В. М. Саблина, 1909. 211 с.
2. Климова С. М. Интеллигенция в поисках идентичности: Достоевский - Толстой. СПб.: Алетейя, 2018. 246 с.
3. Л. Н. Толстой и С. А. Толстая: переписка с Н. Н. Страховым / Под ред. А. А. Донскова. Сост. Л. Д. Громова и Т. Г. Никифорова. Ottawa: Slavic Research Group at the University of Ottawa, 2000. 308 с.
4. Маркс К. Собрание сочинений: в 50 т. Т. 1. М.: Госполитиздат, 1955. 698 с.
5. Страхов Н. Н. Мир как целое: Черты из науки о природе. СПб.: Тип. К. Замысловского, 1872. 506 с.
6. Berlin I. Russian Thinkers. L.: Hogarth Press, 1978. 312 p.
7. Berlin, I. Russian Thinkers. London: Hogarth Press, 1978. 312 pp.
8. Donskov, A. A., Gromova, L. D. & Nikiforova T. G. (eds.) L. N. Tolstoj i S. A. Tolstaja: perepiska s N. N. Strakhovym [The Tolstoys' Correspondence with N. N. Strakhov]. Ottawa: Slavic Research Group at the University of Ottawa, 2000. 308 pp. (In Russian)
9. Klimova, S. M. Intelligentsia v poiskakh identichnosti: Dostoevsky - Tolstoy [Intelligentsia in search of identity:Dostoevsky - Tolstoy]. St. Petersburg: Aleteia Publ., 2018. 246 pp. (In Russian)
10. Marx, K. Sobranie sochinenii [Collected Works], Vol. 1. Moscow: Gospolitizdat Publ., 1955. 698 pp. (In Russian)
11. Strakhov, N. N. Mir kak tseloe: Cherty iz nauki o prirode [The World as a Whole:Outlines from the Science of Nature]. St. Petersburg: K. Zamyslovskii Publ., 1872. 506 pp. (In Russian)
12. Vekhi: Sbornik statej o russkoj intelligentsii [Landmarks:A Collection of Articles About the Russian Intelligentsia]. Moscow: V. M. Sablin Publ., 1909. 211 pp. (In Russian)
An essay of self-criticism of the Russian intelligentsia: language, literature, history
Irina A. Maidanskaya, Belgorod State National Research University.
Maksim A. Maidansky, Belgorod State National Research University.
In the new book by Svetlana Klimova, the history of formation of the Russian intelligentsia is traced, and its specific “binary mythological consciousness” is under critical examination. Here, the intelligentsia is not so much a sociological concept, but rather an ideological one. It is inherited from the authors of the collection Vekhi.The intelligentsia includes only those whose minds fit into a quasi-religious discourse, the characteristic features of which are (i) an irreconcilable opposition to the authorities, (ii) a posture of the prophet, convinced of his moral and intellectual superiority over the enemy, (iii) the perception of society through the prism of binary oppositions “progressive vs. reactionary,” “old vs. new,” “friend vs. foe,” with a periodic inversion of values, (iv) the romantic cult of the revolution, on the one hand, and the cult of religion, on the other. At the same time, Klimova discusses the formation of a “dialogical” discourse, which she sees an alternative to the discourse of the intelligentsia. The key terms of this new discourse are “whole,” “holistic,” “integrity.” Leo Tolstoy and Fyodor Dostoevsky become the inspiration of the “dialogists” (even though Dostoyevski, according to Klimova, did not fully overcome the temptation towards myth-making of the kind characteristic of the intelligentsia). Klimova argues that these Russian writers showed us the “living love” in all its richness and diversity of its manifestations. She pays special attention to the subjective side of their works, viz. to private correspondence and diaries, personal traits and concrete circumstances of their lives.
A large section is devoted to Leo Tolstoy's “philosophical dialogue” with the literary critic Nikolay Strakhov. Klimova regards their correspondence as a starting point of the religious and philosophical turn in the creative work of Tolstoy. Strakhov became a “co-author of understanding,” who helped Tolstoy develop his “new philosophy of life.” The foundation and source of this philosophy is the subjective feeling of life: “I live.”
Keywords: intelligentsia, Dostoevsky, Lev Tolstoy, Strachov, the Russian idea, integral person, philosophy of life, meaning of life