Определение сущности множественности преступлений по уголовному кодексу Российской Федерации
Илиджев Александр Алексеевич,
Статья посвящена исследованию вопросов правового регулирования множественности преступлений в уголовном законодательстве России. В работе анализируются различные точки зрения относительно юридической природы рассматриваемого института уголовного права, раскрываются сущностные признаки множественности преступлений и предлагается его определение. С учетом различных уголовно-правовых подходов, а также материалов судебной практики выявляются противоречия, существующие в системе уголовного законодательства в данной области и предлагается внести соответствующие изменения и дополнения, направленные на совершенствование уголовно-правового регулирования множественности преступлений. преступление уголовное законодательство право
Ключевые слова: единичное преступление, совокупность, последствие, самостоятельный, совершение, признак, множественность.
Ilidzhev Alexander Alekseevich
DETERMINATION OFTHE ESSENCE OFTHE PLURALITY OF CRIMES UNDER THE CRIMINAL CODE
OFTHE RUSSIAN FEDERATION
The article is devoted to the study of the issues of legal regulation of the plurality of crimes in the criminal legislation of Russia.The paper analyzes various points of view regarding the legal nature of the considered institution of criminal law.In the course of the study, the essentialfeatures of the plurality of crimes are revealed and its definition is proposed. Taking into account various criminal law approaches, as well as materials of judicial practice, the contradictions existing in the system of criminal legislation in this area are revealed and it is proposed to make appropriate changes and additions aimed at improving the criminal law regulation of the plurality of crimes.
Keywords: single crime, aggregate, consequence, independent, commission, sign, plurality.
Термин «множественность преступлений» в УК РФ не содержится, но при этом он уже тра- диционен для теории и практики. Однако по поводу правомерности его применения в уголовно-правовой науке имеются разногласия.
Так, Е.В. Благов выступил против использования в уголовном праве термина «множественность преступлений», т. к. он в УК РФ не употребляется, не соответствует общесмысловому понятию множественности, означающему очень большое количество, число кого- чего-нибудь [16, с. 360], тогда как в уголовном праве множественность преступлений противопоставляется единичному преступлению и для нее достаточно двух преступлений, имеет аморфное содержание и объем, общих правил квалификации множественности преступлений пока не выявлено [3, с. 31-32].
А.М. Зацепин не согласился с изложенным подходом и указал, что общих правил квалификации преступлений при конкуренции норм уголовного права и изменении уголовного закона тоже никто не выработал, но сомнению наличие конкуренции норм уголовного права и квалификации при изменении уголовного закона не подвергается. Недостаточность же законодательных и теоретических решений, по мнению автора, является поводом не для отказа множественности преступлений в самостоятельном уголовно-правовом статусе, а для углубления научных исследований ей посвященных [11, с. 19].
Необходимо согласиться с мнением А.М. Зацепина: с одной стороны, отсутствие в УК РФ соответствующего термина - не всегда помеха для его использования в теории и на практике. В качестве подтверждающего примера достаточно привести упоминавшуюся конкуренцию норм уголовного права. С другой стороны, условность уголовно-правовой терминологии проявляется не только во множественности преступлений.
Помимо представленных в Особенной части УК РФ единичных преступлений в его Общей части регулируется то, что данными преступлениями считать совершенно невозможно. Так, совокупность и рецидив преступлений явно противостоят единичному преступлению и имеют общее: для признания обоих из них должно быть совершено несколько преступлений. Следовательно, уже для данных случаев необходим какой-то обобщающий термин, и им вполне может быть «множественность преступлений».
Чтобы все сомнения исчезли, указания на множественность преступлений нужно, как представляется, ввести в Общую часть УК РФ. Причем, конечно, не плохо бы выделить в ней специальную главу о множественности преступлений [13, с. 109; 21, с. 80] или о ней и единичном преступлении [19, с. 51-53]. Тем самым прояснилось бы и место отражения множественности преступлений.
Казалось бы, множественность преступлений в принципе определить не сложно. Ее не могут не составлять несколько преступлений. Совершение нескольких преступлений - общее, как правило, место для дефиниций множественности преступлений в уголовно-правовой литературе.
Так, Е.В. Благов раскрывает множественность преступлений через соответствующие действия (бездействие), и ею считает совершение нескольких действий (бездействий), каждое из которых предусмотрено одной и той же статьей, не имеющей частей, или частью статьи Особенной части УК РФ, либо несколько действий (бездействия), самостоятельно предусмотренных не менее чем двумя статьями или частями статьи, а также одного действия (бездействия), предусмотренного не менее чем двумя статьями Может создаться впечатление, что Е.В. Благов не последователен: то выступает против использования в уголовном праве термина «множественность преступлений», то раскрывает его понятие. Все дело в характере литературы, в которой это делается. В научной - первый подход, в учебной - последний. Скорее всего, он для автора - вынужденный, обусловленный программой курса уголовного права. [20, с. 154]. Прежде всего, отметим, что ученый достаточно последователен. Через действия (бездействие) им дефинируется и отдельное преступление. Между тем, он точно также последовательно не учитывает, что любое преступление образуют не только действия (бездействие), но и другие признаки.
А.П. Козлов вводит в понятие множественности преступлений, помимо совершения лицом нескольких единичных преступлений, еще и преступлений, представляющих отраженную в законе множественность [13, с. 108]. Данный подход к дефиниции множественности преступлений нарушает правила логики. В ней имеется частичная тавтология. Оказывается, что множественность преступлений - это совершение не только нескольких единичных преступлений, но и определенной части ее самой.
Попытка определить множественность преступлений через наличие в деяниях лица двух или более преступлений не является однозначной. При этом на основании ст. 14 УК РФ преступление - это и есть соответствующее деяние. Отсюда думается, что первое никак не может наличествовать в последнем.
Более того, наличие означает существование [16, с. 385]. При множественности преступлений существуют два или более деяния, преступления. В отмеченном плане точнее те, кто рассматривает множественность преступлений в качестве наличия в одном или нескольких деяниях лица двух или более составов преступлений либо совершения двух или более общественно опасных деяний, каждое из которых обладает самостоятельным составом преступления (А.И. Бойцов и др.) [4, с. 588]. Получается, что в дефиниции множественности преступлений в каком-то смысле заложено определение единичного преступления. Ведь очевидно, что общественно опасное деяние по отраженной терминологии, обладающее составом преступления, является преступлением. Во всяком случае, близкое решение дается законодателем применительно к оконченному преступлению (ч. 1 с. 29 УК РФ). При этом вряд ли уместно, приводя понимание множественности преступлений, вводить в него понимание самого по себе преступления.
Н.Ф. Мурашов определяет множественность преступлений через совокупность нескольких преступлений [15, с. 7]. В таком случае выделение множественности преступлений теряет свой смысл, ибо она совпадает с совокупностью преступлений.
В.П. Малков при раскрытии признака совершения двух или более преступлений указал, что таковое может быть, если одно и то же лицо, в частности, «совершает ново- е(ые) преступление(я) после освобождения от уголовной ответственности или наказания за предыдущее преступление при условии, когда по двум из них в соответствии с законом не погашены (не аннулированы) уголовно-правовые последствия...» [14, с. 25]. Многие же авторы (Т.Г. Черненко, Ю.Е. Пудовочкин и др.) полагают, что освобождение от уголовной ответственности, а в ряде случаев и от наказания, исключает признание множественности преступлений [17, с. 63; 21, с. 37-49].
При совершении преступления лицом, освобожденным от уголовной ответственности, оно рассматривается в качестве впервые совершившего преступление. Так, в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» разъяснено, что таковым считается, в частности, лицо, которое ранее было освобождено от уголовной ответственности Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2013. № 8.. В уголовно-правовой литературе с таким решением, как правило, соглашаются [2, с. 446; 9, с. 55].
С третьей стороны, Н.Ф. Мурашов заметил, что у большинства авторов в понятиях множественности преступлений ведущим являются «не сами совершенные лицом преступления, а его действия по их совершению (в текстах - «совершение»)» [15, с. 7]. О действиях в большинстве дефиниций не упоминается, но преступлением в законе признается именно совершенное общественно опасное деяние. Между тем отражать это при определении множественности преступлений необходимость отсутствует. В противном случае в дефиниции возникает скрытая тавтология.
Одновременно нельзя не признать, что критикуемый подход имеет некоторые основания в УК РФ, в котором совокупностью преступлений признается совершение двух или более преступлений, а рецидивом - совершение умышленного преступления определенным лицом. Говоря иначе, законодателю неплохо было бы привести в соответствие между собой, с одной стороны, ст. 14 УК РФ, а с другой - ст. 17 и 18.
Однако основного признака обычно считается недостаточно для дефиниции множественности преступлений, и в нее дополнительно вводятся иные признаки [1, с. 32; 10, с. 11; 13, с. 108; 14, с. 25; 15, с. 7; 17, с. 63; 18, с. 16; 21, с. 36]. Таковыми являются, например, совершение одним и тем же лицом; совершение субъектом уголовного права или субъектом преступления; самостоятельность преступлений; каждое преступление содержит признаки самостоятельного (отдельного) состава преступления и др.; совершение преступлений посредством одного или нескольких деяний, действий (бездействия); совершение преступлений одновременно или последовательно; когда возникает необходимость определить размер и порядок отбывания наказания за каждое преступление; отсутствие обстоятельств, исключающих множественность преступлений по закону; сохранение возможности (правовых свойств для) привлечения к уголовной ответственности (учета при квалификации преступления и назначении наказания); независимость от привлечения лица за совершенные преступления к уголовной ответственности; независимость от факта осуждения; возможность наступления предусмотренных законом уголовно-правовых, уголовно-процессуальных либо общеправовых последствий или сохранение юридической значимости; по двум преступлениям в соответствии с законом не погашены (не аннулированы) уголовно-правовые последствия (влекущие усиление уголовной ответственности); отсутствие процессуальных препятствий к возбуждению уголовного преследования, наличие оснований уголовного преследования.
Все приведенные признаки не отражают специфику множественности преступлений. Т.Г. Черненко настаивает на том, что в ее дефиниции должно быть указание на сохранение уголовно-правовых последствий каждого преступления [21, с. 34]. Наоборот, А.П. Козлов указание на них при определении множественности преступлений справедливо считает излишним в связи с тем, что речь идет о множественности преступлений, когда лицо совершает несколько преступлений, определенных законом в качестве преступления и не обремененных обстоятельствами, исключающими наличие преступления, коим нет числа (помимо истечения сроков давности, погашения судимости и т.д.) [13, с. 102-103]. Если имеется хотя бы одно подобное обстоятельство,
то, разумеется, отсутствует соответствующее преступление, а тем самым вопрос о наличии множественности преступлений не встает.
Особое внимание стоит обратить на признак отсутствия обстоятельств, исключающих множественность преступлений по закону. Получается, что множественность преступлений имеется тогда, когда она не исключается. Возможность усиления уголовной ответственности нельзя рассматривать в качестве необходимого следствия множественности преступлений [10, с. 212-213]. Так, при рецидиве преступлений допустимо назначение наказания в обычных пределах и даже более мягкого, чем предусмотрено за данное преступление, а при совокупности преступлений - поглощение наказаний (ч. 3 ст. 68, ч. 2 ст. 69 УК РФ). Следует акцентировать внимание на том, что были ранее исследованы специальные правила, которые предусматривают особенности назначения наказания за отдельные формы преступной деятельности, в частности, при рецидиве и совокупности преступлений [12, с. 39-40].
Т.Г Черненко, А.П. Козлов, К.В. Ображиев единодушны в том, что совершенно необоснованно включение в определение множественности преступлений признака отсутствия процессуальных препятствий для уголовного преследования [2, с. 181; 13, с. 103; 21, с. 35. Во-первых, ничего подобного вовсе не отражено в УК РФ. Во-вторых, все перечисленное - это уголовно-процессуальные признаки. В-третьих, уголовное право первично по отношению к уголовному процессу, который только устанавливает порядок уголовного судопроизводства на территории РФ (ч. 1 ст. 1 УПК РФ). Кроме того, как справедливо отмечается в литературе, «уголовно-процессуальная деятельность включает в себя, в том, числе собирание, проверку и оценку доказательств с целью справедливого разрешения уголовных дел». В связи с этим необходимо отметить, что уголовное и уголовно-процессуальное законодательство оказывают существенное влияние на развитие и других наук, в частности криминалистики [7, с. 129]. В целом не может быть никаких препятствий для признания общественно опасного деяния преступлением. Только УК РФ определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями (ч. 2 ст. 2). Более того, для УК РФ преступление объективно (ч. 1 ст. 14), что исключает влияние на признание последнего каких-либо процессуальных препятствий. В результате невозможно согласиться с К.В. Ображиевым в том, что при наличии уголовно-процессуальных препятствий совершенное деяние вообще не может считаться преступным [2, с. 180].