В результате окказионального словотворчества вокруг каждого лица создается поле антропонимов, включающее разнообразные средства его называния с возможностью выражения оценки: псевдонимы, клички, ласкательные и уменьшительные формы, демонстрирующие фамильярность, пренебрежение, дискредитацию и др. Окказиональной трансформации подвергаются в первую очередь имена, обладающие характером ключевых слов, т. е. «слов, обозначающих явления и понятия, находящиеся в фокусе социального внимания» [Земская 1996: 92].
Любая трансформация антропонима обусловлена актуальной экстралингви- стической ситуацией, конкретными событиями, в которых данное лицо является активной стороной, или же мотивирована контекстуально, что обеспечивает ее прозрачность и понимание. Этнокультурная специфика использованных словообразовательных средств также имеет знаковый характер. Наличие -оглу включает намек на протурецкую ориентацию или зависимость: Сидероглу(В. Сидеров), Станишоглу(Сергей Станишев), Плевняоглу(Р. Плевнелиев), БОКОоглу(Бойко Борисов). Иным способом, путем субституирования части собственного имени, намекают на российскую зависимость: РУБЛен Радев (вм. Румен Радев), Рублен Гечев (вм. Румен Гечев), Рублен Петков (вм. Румен Петков). Того же эффекта добиваются путем добавления к женским именам окончания -ая, а к мужским -чук: Мая Костинбродская(о Мае Маноловой), Радевнук(вм. Р. Радев). Выделение компонента -off(реже -еЛ) демонстрирует несогласие пишущего с тем, чтобы данное лицо и в дальнейшем выполняло свои функции, и актуализирует требование его увольнения или ухода в отставку: Виденофї, Митофї, РадефГи пр. Такая модель графического словообразования с применением диграфии является одной из чаще всего используемых, и мы зафиксировали многочисленные случаи употребления: Стани шеф като Виден off(Монитор, 10.05.2007&); Борисо]ф и Митoffса обикно- вени мекерета, ако не отзоват веднага посланик Гьокче!(onovini.com, 18.07.2018);
Имаме си нов кандидат за цар -- БорисОГГ(Зора, 2016); Славк-off(Лидер, бр. 28, 2005); Цял Овчар-offвместо агне за Гергьовден (Новинар, 07.05.2007).
Стандартное использование личных имен при близком, фамильярном общении, как и употребление уменьшительных и ласкательных имен, присуще ежедневному бытовому общению. При окказиональных трансформациях мы наблюдаем отклонения в словообразовательных цепочках и словоизменительных парадигмах. Так, уменьшительные существительные в болгарском языке образуются от личных имен при помощи различных суффиксов: Николайчо (Николай), Петърчо (Петър), Верчето (Вяра), Мимето и Марчето (Мария) и т. д. Окказиональные уменьшительные образуются и от фамильных имен с целью через уменьшительность выразить иронию по отношению к соответствующему лицу, возможно, нанести урон его репутации: Плевню, Тръмпи, Макрончо/Микрончо, Тръмпчо, Путинчо, Ердо- ганчо, Блеърчо; Храстчето(перевод фамилии Буш), Путинчето, Меркелчето, Тръмпчето; Нашият е само един малък Меркелчо(о Б. Борисове; Сега, 28.05.2017). Звательные формы, образованные от фамильных имен, тоже являются неодобрительными, пренебрежительными и фамильярными: Макроне, мерси, че ни го каза! (24 часа, 06.11.2019); Дръж се, Тръмпе!(marica.bg, 15.10.2019).
К окказиональным трансформациям можем отнести апеллятивацию, при которой имя собственное используется в качестве нарицательного или (реже) иной части речи: Лъжеш, лъжеш и пак лъжеш, Путин такъв (Новинар, 03.12.2014); Още по-гошо(вм. по-лошо (хуже); по имени Георгия Петрова, называемого Гошо Тъпо- то (тупица); Монитор, 07.04.06). В болгарском языке это часто проявляется членными (определенными) формами антропонимов, которые, как правило, не присоединяют артикль, ср., например: шайката герб и бойкото(о Б. Борисове; vesti. bg, 10.07.2019); Курнелията сама си посипа главата с пепел (о Корнелии Ниновой; fakti.bg, 22.08.2018); Воленът, за съжаление, не спада към тоя тип лидери (о Волене Сидерове; news.bg, 13.01.2013); Меркелът на Балканите е в смертелна опасност (о Б. Борисове; Дума, 01.03.2018).
Мы наблюдаем также трансформации, касающиеся половой принадлежности лица, с вытекающим из этого намеком на половую индифферентность, которая традиционно связана с неприятием и нетолерантностью: леля-чичко Цецко Цачева... и другарката Росенка Плевнелиева(вм. Цецка Цачева и Росен Плевнелиев; форум, vesti.bg, 13.05.2015). Зафиксированы и употребления с единицами, содержащими дискриминацию по сексуальной ориентации: СерГЕЙ(вм. Сергей Станишев), Пе- деРоско(вм. Росен Плевнелиев).
У рассматриваемых трансформированных собственных имен различная степень «обидности». Более грубыми и уничижающими являются окказионализмы, если в антропониме, даже при минимальном графическом изменении, подчеркивается присутствие обсценной лексики всех групп, считаемых неблагопристойными, -- названий мужских и женских половых органов и их особенностей, физиологических и психологических состояний и действий, связанных с половым актом, а также грубых ругательств и сексуальных угроз: не е Корнелия, а кУрнелия(вм. К. Нинова;pik.bg, 22.05.2019); Мъдурко(вм. Мадуро;vesti.bg, 07.07.2015); ПутКин (вм. Вл. Путин;clubpolitika.com, форум, 20.06.2019); Кристиян Вагинин(вм. Кр. Ви- генин;segabg.com, 24.04.2017); ПлевАНАЛиев(вм. Р Плевнелиев;blitz.bg, 24.01.2018, форум). Анализируя особенности языковой игры в российских медиа, С. Ильясова приводит подобный пример со сниженной лексикой: АнастаСИСЯ Ускова [Ильясова 2015].
Грубыми и издевательскими являются окказионализмы, в которые включены зоометафоры негативной оценки, выражающие неодобрение или насмешку: пра- се (поросенок) -- Прасеевски(вм. Пеевски) и Прасенко(вм. Порошенко),магаре (осел) -- Магарешки(вм. Марешки) и др. В результате структурного переразло- жения или контаминации негативные коннотации данной единицы передаются на весь антропоним, например при использовании хорошо известных фитометафор: тиква и кратуна -- Тиквенщайн, Тиквун Банкянски, Кратун Борисов, Боко Кра- тунски(вм. Бойко Борисов). По мнению Т. А. Бурковой, «связанный с восприятием имени ассоциативный контекст, моделируемый приемами языковой игры, включает в себя комплекс ментальных процессов, отражающих в сознании носителей языка национально-культурную картину мира» [Буркова 2019: 109]. Для носителей болгарского языка негативной коннотацией отличаются такие единицы, как разбойник, мутра, крадец, лъжец и другие, в том числе политико-оценочные, поэтому трансформированные с их помощью антропонимы тоже считаются (или являются) неодобрительными и обидными: Мутроборисов, Разбойко, СергейСА- ТАНИшев, Виктатор Орбан, Царкози; КауБойко против ПлейБойко. Евробойко бесен!(istinata.net, 12.07.2018). Некоторые прецедентные имена также связываются с отрицательными качествами, приписываемыми в данном случае путем контаминации иным лицам: Хитлер -- Путлер;Наполеон `низкого роста' -- император Путялеон(вм. Вл. Путин), Сарколеон(вм. Н. Саркози).
Некоторые окказиональные антропонимы являются скорее шутливыми, чем обидными. Так, фамилия французского премьер-министра Эмманюэля Макрона созвучна с существительными макарон и микрон, которые ее заменяют: Макрон, Макарон или Микрон?(gospodari.com, 16.11.2018); Тази седмица българският ефируспя да прекръсти множество световни политици. Най-потърпевш бе френ- ският президент Еманюел Макрон. Първо професор Юлиян Вучков и Цветанка Ризова го нарекоха Макарон. После Стефан Солаков го прекръсти на Микрон. В свою очередь, эти трансформации могут стать объектом дальнейшего окказионального словотворчества: Макаронно е в Питер(segabg.com, 24.05.2018), Ма- карония(вм. Франция). В некоторых случаях эффект получается единственно в результате употребления нестандартной языковой единицы вместо реального имени: Омбудсмая с къща за 200 бона в Рударци (омбудсман + Мая Манолова; ureport.bg, 30.07.2015).
Преобладающая часть анализируемых окказиональных антропонимов имеет целью дискредитацию и нанесение урона репутации конкретного лица в рамках конкретной группы, для которой предназначен текст. По мнению О. В. Красовской, «показателем эффективности использования собственных имен в антиимиджевой функции является их быстрое распространение в медийном пространстве» [Красовская 2017]. Но, кроме того, во многих случаях подобных употреблений у автора есть и другая цель: продемонстрировать свое остроумие, находчивость и креативность.
Результаты исследования
Наблюдения над употреблениями окказиональных антропонимов показывают, что они формируют специфическую динамическую сеть наименований одного и того же лица в структуре медийных публикаций и в комментариях к ним. Часто появление одной такой формы порождает создание множества производных, которые могут принадлежать различным авторам в виртуальном форумном полилоге. Каждый окказиональный антропоним представляет собой индивидуальную интерпретацию комментируемого в медийном пространстве факта о личности, что обеспечивает быстрое понимание со стороны читателей. Трансформированные антропонимы являются удобным игровым средством эксплицитного выражения оценки, поскольку рассмотренные механизмы структурного преобразования приводят к содержательным и стилистическим изменениям в имени.
Выводы
Наблюдения над окказиональными антропонимами важны, поскольку такие нестандартные формы не только содержат существенную информацию об отраженных в них общественных настроениях и мнениях, но и выявляют новые стороны игрового потенциала болгарского языка, его системы имен и ономастической лексики. Выражение негативной оценки в проанализированных случаях достигается изменением официального антропонима, в том числе употреблением кличек и прозвищ, сокращений (аббревиации), фамильярных форм, а также грамматическими и орфографическими нарушениями. При трансформации собственных имен используются разнообразные словообразовательные приемы -- узуальные и окказиональные, при этом чаще всего прибегают к возможностям контаминации и графического словообразования, как и их комбинации. Сближение с другими лексическими единицами на основе частичного или полного совпадения в звучании и написании имеет целью приписать какую-либо характеристику конкретной личности и, таким образом, дискредитировать ее.
Любой из окказиональных антропонимов обладает скрытой предикативностью и представляет собой знак активной позиции говорящего, связанной в первую очередь с неприятием определенного лица и его действий, поступков, высказываний, качеств (физических, интеллектуальных, моральных, а также относящихся к материальному благосостоянию, национальной принадлежности, сексуальной ориентации и т. п.). Одновременно с этим целью является вызывание адекватной эмоциональной реакции у адресата. Выражаемая негативная оценка различной степени вульгарности, направленная на публичное оскорбление, уничижение, дискредитацию лица в глазах третьих лиц, дает нам основание рассматривать окказиональные антропонимы как инвективную лексику, а это требует более детального изучения особенностей их употребления и интерпретации.
Литература
1. Аврамова, Цв. (2012). Собствените имена като ресурс за образуване на нови думи в съвремен- ния български книжовен език.Электронный ресурс http://ireteslaw.ispan.waw.pl/handle/123456789/321.
2. Бельчиков, Ю. А. (2002). Инвективная лексика в контексте некоторых тенденций в современной русской речевой коммуникации. Филологические науки, 4, 66-74.
3. Благоева, Д. (2007). Деантропонимни съществителни в най-новата българската лексика. В Науч- ни приноси в памет на професор Константин Попов. Материали от Научната конференция «100 години от рождението на проф. К. Попов». София, 29-30 ноември 2007 г. (с. 71-80). Велико Търново: ИК Знак'94.
4. Бонджолова, В. (2001). Оказионализми от собствени имена. В Състояние и проблеми на българската ономастика(с. 228-235). Велико Търново: Изд-во Великотыр. университета.
5. Буркова, Т А. (2019). Языковая игра в антропонимиконе немецкого этносоциума. Вестник Башкирского университета, 24, 1, 105-110.
6. Гридина, Т. А. (2011). Этносоциокультурный контекст ономастической игры. Политическая лингвистика, 1 (35), 219-223.
7. Земская, Е. А. (1996). Активные процессы современного словопроизводства. В Русский язык конца XX столетия (1985-1995) (с. 90-140). Москва: Языки русской культуры.
8. Ильясова, С. В. (2015). Языковая игра: словообразовательная, графическая, орфографическая (на материале текстов современных российских СМИ). Медиалингвистика, 1 (6), 91-100. Электронный ресурс https://medialing.ru/yazykovaya-igra-slovoobrazovatelnaya-graficheskaya-orfograficheskaya-na-materiale-tekstov-sovremennyh-rossijskih-smi/.
9. Костова, М. (2011). Собственото име като знак и социокултурен факт в актуален контекст и с оглед преподаването на български език като чужд. В VI Международна езикова конференция (с. 8998). Варна: МУ
10. Красовская, О. В. (2017). Неофициальные антропонимы в политическом медиатексте как имиджевый ресурс. Медиалингвистика, 3 (18), 114-123. Электронный ресурс https://medialing.ru/neoficialnye-antroponimy-v-politicheskom-mediatekste-kak-imidzhevyj-resurs/.
11. Малюка, А. А. (2018). Вербальное оскорбление: лингвистический и правовой аспекты. В Язык. Право. Общество. Сборник статей V Международной научно-практической конференции (Пенза, 22-25 мая 2018 г.) (с. 63-65). Пенза: Изд-во ПГУ
12. Стоянов, Кр. (1999). Обществените промени (1989-1996) и вестникарският език. София: МСД.
13. Трифонова, Й. (2013). Депроприални апелативни неологизми в съвременния български и чешки език -- теоретични и лексикографски проблеми. В Проблеми на неологията в славянските ези- ци (с. 119-152). София: АИ «Проф. М. Дринов».
14. Февралева, А. Е. (2018). Инвективные окказионализмы как объект лингвистической экспертизы. В Язык. Право. Общество. Сборник статей VМеждународной научно-практической конференции (Пенза, 22-25 мая 2018 г.) (с. 113-116). Пенза: Изд-во ПГУ
15. Цонева, Л. М. (2011). Имена российских политиков в болгарском политическом дискурсе. Политическая лингвистика, 1 (35), 56-63.
16. Цонева, Л. М. (2010). Имената на българските политици като обект на езикова игра. В Състояние и проблеми на българската ономастика, т. 11 (с. 308-326). Велико Търново: Изд-во Великотыр. университета.
References
1. Avramova, Tsv. (2012). Proper names as a resource in forming new words in modern literary bulgarian.Retrieved from http://ireteslaw.ispan.waw.pl/handle/123456789/321. (In Bulgarian)
2. Belchikov, Iu. A. (2002). Invective vocabulary in the context of some trends in modern Russian speech communication. Filologicheskie nauki, 4,66-74. (In Russian)
3. Blagoeva, D. (2007). Deanthroponymic nouns in the latest Bulgarian vocabulary. In Nauchni prinosi v pamet na profesor Konstantin Popov.Materiali ot Nauchnata konferentsiia “100 godini ot rozhde- nieto na prof. K. Popov”. Sofia, 29-30 November 2007 (pp. 71-80). Veliko Tarnovo: IK Znak'94 Publ. (In Bulgarian)
4. Bondzholova, V (2001). Occasionalisms by anthroponyms. In Sostoianie iproblemi na bolgarskata onomas- tika(pp. 228-235). Veliko Tarnovo: University of Veliko Tarnovo Publ. (In Bulgarian)
5. Burkova, T. A. (2019). Language game in anthroponimicon of german ethnosocium. Vestnik Bashkirskogo universiteta, 24,1, 105-110. (In Russian)
6. Fevraleva, A. E. (2018). Invective occasionalisms as an object of linguistic expertise. In Iazyk. Pravo. Ob- shchestvo.Sbornik statei V Mezhdunarodnoi nauchno-prakticheskoi konferentsii (Penza, 22-25 May 2018) (pp. 113-116). Penza: PGU Publ. (In Russian)
7. Gridina, T. A. (2011). Ethno-socio-cultural context of onomastic game. Politicheskaia lingvistika, 1(35), 219-223. (In Russian)
8. Il`iasova, S. V. (2015). Language game: word-formation, graphic, orthographic (on the material of the modern Russian mass media texts). Medialingvistika, 1(6), 91-100. Retrieved from https://medialing.ru/yazykovaya-igra-slovoobrazovatelnaya-graficheskaya-orfograficheskaya-na-materiale-tekstov-sovre-mennyh-rossijskih-smi/. (In Russian)
9. Kostova, M. (2011). First name as a sign and sociocultural fact in current context and with a view to teaching Bulgarian as a foreign language. In V'І Mezhdunarodna ezikova konferentsiia(pp. 89-98). Varna: MU Publ. (In Bulgarian)