Среди таких признаков стоит отметить линейный принцип размещения на подкурганной площадке могил, ориентировка которых осуществлялась в одном направлении. При этом максимальное количество погребений не превышало четырех, за исключением кургана № 23 могильника Бозенген. Особенностью упомянутого комплекса являлось помещение некоторых периферийных захоронений в канавку, предназначавшуюся для каменных плит ограды. Прямая аналогия подобному устройству могилы отмечена в кургане № 7 могильника Степное VII. В остальных случаях размещение погребений было подчинено либо идее круговой планировки (периферийные ямы помещались вокруг центральной могилы), либо радиальной (помещение одного захоронения в центр подкурганной площадки в равной степени удаленности от ее края).
Однозначное определение, на каком именно этапе происходило сооружение рвов, не представляется возможным, поскольку стратиграфически их хронологическая позиция подтверждается только по отношению к периферийным ямам. Мнение относительно первоочередности возведения наземных конструкций, напротив, имеет больше оснований. Это могло быть связано с фиксацией грунта или глины внутри и снаружи ограждений.
В процессе сооружения кургана СІ (Синташтинский могильник) сначала была возведена круглая площадка диаметром 18 м. Поверх погребенной почвы размещался грунт мощностью до 20 см. Курганная площадка окружалась дерновым валом, вокруг которого (с внешней стороны) было выложено кольцо из глины [Генинг и др., 1992. С. 276].
О первоначальном сооружении каменных оград свидетельствует стратиграфия курганов Центрального Казахстана. В могильнике Бозенген основным компонентом при формировании насыпей являлся грунт, вынутый из ямы и размещенный внутри огражденной площадки [Ткачёв, 2002. С. 233]. Второй курган могильника Нуртай демонстрирует схожую картину. Тот факт, что заполнение площадки ни в одном случае не выходило за пределы оград, позволяет с уверенностью говорить о первоначальности наземных ограждающих конструкций.
Из 61 памятника такими площадками было оснащено 27 курганов (44 %), большая часть которых сосредоточена на территории Приишимья и Центрального Казахстана. Глиняная площадка, как правило, приурочена к центральному захоронению. Вероятно, она могла быть символом противопоставления центра и периферии, на что в некоторых случаях указывает расположение могил за пределами глиняной площадки.
Распределение признаков демонстрирует несколько моделей оформления курганного пространства. Так, на территории Приишимья рвы не использовались. При этом все курганы, за исключением кургана № 2 могильника Улубай, имели глиняную площадку, приуроченную к центральному захоронению. Подобная картина наблюдалась на курганах могильника Кривое Озеро [Виноградов, 2003], что сближает их с погребальными памятниками Приишимья.
В 11 случаях на площадке размещались парные костяки лошадей. Аналогичная картина фиксировалась в кургане № 2 Нуртайского могильника, где две лошади лежали на площадке из белой глины, располагаясь на правом и левом боку головами на юго-запад. Площадка была соединена с валообразной подсыпкой из белой глины, окружавшей могилу с трех сторон. По мнению А. А. Ткачёва, данная инсталляция имитировала колесницу. Схожий набор признаков зафиксирован в кургане № 3 могильника Ащису. Помимо глиняной площадки и останков жертвенных животных, эти объекты сближает наличие рва и использование каменной ограды. Последний признак характерен только для курганов Центрального Казахстана, что позволяет обособить эту традицию как локальную особенность региона.
Заключение
Сохранение культурных стереотипов в оформлении курганного пространства прослеживается от территории Притоболья до степной зоны Центрального Казахстана. Об этом свидетельствует наличие ограждающих конструкций в виде рвов, валов, каменных оградок, планировка погребений и расположение жертвенников на подкурганной площадке.
Вариативность перечисленных элементов обусловлена изменением способов реализации символических действий, связанных с отправлением покойного в иной мир. Замена рвов на наземные слабо углубленные ограждения либо производилась намеренно, либо представляла собой ошибку при копировании мифологического конструкта с последующим сохранением его смысла.
Распределение памятников с разными типами ограждений свидетельствует о наличии локальных традиций. Курганы со рвами в большей степени характерны для территории Притоболья, в то время как каменные оградки встречаются только на территории Центрального Казахстана.
На связь стереотипов в оформлении курганного пространства указывает форма изгородей, напоминающих «восьмерку». Курганы с такой особенностью, как правило, не вмещали более четырех захоронений, в связи с чем диаметр насыпей не превышал 15 м. Возможно, сооружение пристроек имело постепенный характер и осуществлялось в порядке необходимости создания нового пространства для последующего погребения.
Сокращение количества погребенных людей в кургане и уменьшение площади для размещения погребений может свидетельствовать о замене родоплеменных кладбищ семейными. Однако такое предположение нуждается в ряде дополнительных аргументов, включая выявление родственной принадлежности погребенных.
Курганы с малой долей могильных ям характерны для восточной группы памятников. Их территориальное распределение образует две кластерные зоны в пределах бассейнов рек Ишим и Иртыш. Общей чертой является почти полное отсутствие рвов вокруг насыпей (в контексте выборки) и наличие глиняных или грунтовых площадок, в центре которых помещалось погребение. Нередким является залегание парных костяков лошадей на уровне поверхности могил.
В отличие от восточной зоны, все могильники Притоболья лишены устойчивой модели в оформлении курганного пространства. По-видимому, вариативность может быть связана с культурной многокомпонентностью обозначенного региона.
Список литературы
1. Ассман Я. Культурная память: письмо, память о прошлом и политическая идентичность в высоких культурах древности. М.: Языки славянской культуры, 2004. 368 с.
2. Виноградов Н. Б. Могильник бронзового века Кривое Озеро в Южном Зауралье. Челябинск: Юж.-Урал. кн. изд-во, 2003. 360 с.
3. Виноградов Н. Б. Древнее Устье: укрепленное поселение бронзового века в Южном Зауралье. Челябинск: Абрис, 2013. 482 с.
4. Генинг В. Ф., Зданович Г. Б., Генинг В. В. Синташта. Челябинск: Юж.-Урал. кн. изд-во, 1992. 408 с.
5. Епимахов А. В. Ранние комплексные общества Севера Центральной Евразии (по материалам могильника Каменный Амбар-5). Челябинск: Челябинский дом печати, 2005. 192 с.
6. Епимахов А. В., Хэнкс Б., Ренфрю К. Радиоуглеродная хронология памятников бронзового века Зауралья // РА. 2005. № 4 (82). С. 92-102.
7. Зданович Г. Б. Основные характеристики петровских комплексов Урало-Казахстанских степей (к вопросу о выделении петровской культуры) // Бронзовый век степной полосы Урало-Иртышского междуречья. Уфа: Изд-во БашГУ, 1983. С. 48-68.
8. Корякова Л. Н., Краузе Р., Епимахов А. В., Шарапова С. В., Пантелеева С. Е., Берсенева Н. А., Форнасье Й., Кайзер Э., Молчанов И. В., Чечушков И. В. Археологическое исследование укрепленного поселения Каменный Амбар (Ольгино) // Археология, антропология и этнография Евразии. 2011. № 4 (48). С. 61-74.
9. Кукушкин И. А. Новые исследования на могильнике Ащису // Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2010. Т. 12, № 1. С. 71-75.
10. Куприянова Е. В., Зданович Д. Г. Древности лесостепного Зауралья: могильник Степное VII. Челябинск: Энциклопедия, 2015. 200 с.
11. Молодин В. И., Епимахов А. В., Марченко Ж. В. Радиоуглеродная хронология эпохи бронзы Урала и юга Западной Сибири: принципы и подходы, достижения и проблемы // Вестник НГУ. Серия: История, филология. 2014. Т. 13, № 3: Археология и этнография. С.136-167.
12. Мышкин В. Н. К проблеме взаимосвязи социальной структуры и погребальной обрядности в древних обществах // Вопросы археологии Поволжья. Самара: Изд-во СамГУ, 1999. Вып. 1. С. 270-288.
13. Снитковская П. А., Усманова Э. Р. Погребальная практика петровской культуры по материалам могильника Новоильиновский II // Вестник Пермского университета. Серия: История. 2019. Вып. 1. (44). С. 73-86.
14. Ткачёв А. А. Центральный Казахстан в эпоху бронзы. Тюмень: ТюмИУ, 2002. Ч. 1. 289 с.
15. Epimakhov A. V., Krause R. Relative and Absolute Chronology of the Settlement Kamennyi Am- bar. In: Multidisciplinary Investigations of the Bronze Age Settlements in the Southern TransUrals (Russia). Bonn, GmbH, 2013, p. 129-146.
16. Gabora L. M. Ideas are not Replicators but Minds Are. Biology and Philosophy, 2004, vol. 19 (1), p.127-143.
17. Jensen C. K., Nielsen K. H. Burial and Society: the Chronological and Social Analysis of Archaeological Burial Data. Aarhus, Oxford and Oakville (Connecticut), Aarhus University Press, 1997.
References
1. Assman J. Kul'turnaya pamyat': pis'mo, pamyat' o proshlom i politicheskaya identichnost' v vy- sokikh kul'turakh drevnosti [Cultural Memory: Writing, Memory of the Past and Political Identity in Ancient World Cultures]. Moscow, Yazyki slavyanskoi kul'tury, 2004, 368 p. (in Russ.)
2. Epimakhov A. V. Rannie kompleksnye obshchestva Severa Tsentral'noi Evrazii (po materialam mogil'nika Kamennyi Ambar-5) [Early Complexes of North Central Eurasia (based on materials from the Kamenny Ambar-5 burial ground)]. Chelyabinsk, Chelyabinskii dom pechati Publ., 2005, 192 p. (in Russ.)
3. Epimakhov A. V., Krause R. Relative and Absolute Chronology of the Settlement Kamennyi Am- bar. In: Multidisciplinary Investigations of the Bronze Age Settlements in the Southern TransUrals (Russia). Bonn, GmbH, 2013, p. 129-146.
4. Epimakhov A. V., Hanks B., Renfrew C. Radiouglerodnaya khronologiya pamyatnikov bronzo- vogo veka Zaural'ya [Radiocarbon Chronology of the Bronze Age Sites in the Transuralian Region]. Rossiskaya arkheologiya [Russian archaeology], 2005, no. 4 (82), p. 92-102. (in Russ.) Gabora L. M. Ideas are not Replicators but Minds Are. Biology and Philosophy, 2004, vol. 19 (1), p.127-143.
5. Gening V. F., Zdanovich G. B., Gening V. V. Sintashta [Sintashta]. Chelyabinsk, Yuzh.-Ural. kn. izd-vo, 1992, 408 p. (in Russ.)
6. Jensen C. K., Nielsen K. H. Burial and Society: the Chronological and Social Analysis of Archaeological Burial Data. Aarhus, Oxford and Oakville (Connecticut), Aarhus University Press, 1997.
7. Koryakova L. N., Krause R., Epimakhov A. V., Sharapova S. V., Panteleeva S. E., Bersrne- va N. A., Fornasie J., Kaizer E., Molchanov I. V., Chechushkov I. V. Arkheologicheskoe issledovanie ukreplennogo poseleniya Kamennyi Ambar (Olgino) [An Archaeological Study of a Fortified Settlement Kamennyi Ambar (Olgino)]. Arkheologiya, antropologiya i etnografiya Evrazii [Archaeology, Anthropology and Ethnography of Eurasia], 2011, no. 4 (48), p. 61-74. (in Russ.)
8. Kukushkin I. A. Novye issledovaniya na mogil'nike Ashchisu [New Research at Ashchisu Burial Ground]. Vestnik arkheologii, antropologii i etnografii [Bulletin of Archaeology, Anthropology and Ethnography], 2010, vol. 12, no. 1. p. 71-75. (in Russ.)
9. Kupriyanova E. V., Zdanovich D. G. Drevnosti lesostepnogo Zaural'ya: mogil'nik Stepnoe VII [Antiquities of the Forest-Steppe Trans-Urals: Stepnoe VII Burial Ground]. Chelyabinsk, Entsiklopediya Publ., 2015, 200 p. (in Russ.)
10. Molodin V. I., Epimakhov A. V., Marchenko J. V. Radiouglerodnaya khronologiya epokhi bronzy Urala i yuga Zapadnoi Sibibri: printsipy i podkhody, dostizheniya i problemy [Radiocarbon Chronology of the Bronze Age of the Urals and South of Western Siberia: Principles and Approaches, Achievements and Controversial Issues]. Vestnik NSU. Series: History and Philology, 2014, vol. 13, no. 3: Archaeology and Ethnography, p. 136-167 (in Russ.)
11. Myshkin V. N. K probleme vzaimosvyazi sotsial'noi struktury i pogrebal'noi obryadnosti v drev- nikh obshchestvakh [On Correlation of Social Structure and Funeral Rites in Ancient Societies]. In: Voprosy arkheologii Povolzh'ya [Archaeology of the Volga Region]. Samara, SamSU Publ., 1999, iss. 1, p. 270-288. (in Russ.)
12. Snitkovskaya P. A., Usmanova E. R. Pogrebal'naya praktika petrovskoi kul'tury po materialam mogil'nika Novoil'inovskii II [Funeral Practice of the Petrovka Culture on the Materials of the Novoiliinsky Burial Ground]. Bulletin Permsk State University. Series: History, 2019, vol. 44, no. 1, p. 73-86. (in Russ.)
13. Tkachev A. A. Tsentral'nyi Kazakhstan v epokhu bronzy [Central Kazakhstan in the Bronze Age]. Tyumen, Tyumen Industrial University Publ., 2002, 289 p. (in Russ.)
14. Vinogradov N. B. Drevnee Ust'e: ukreplennoe poselenie bronzovogo veka v Yuzhnom Zaural'e [Ancient Ust'ye: a Strengthened Settlement of the Bronze Age in the Southern Trans-Urals]. Chelyabinsk, Abris, 2013, 482 p. (in Russ.)
15. Vinogradov N. B. Mogil'nik bronzovogo veka Krivoe Ozero v Yuzhnom Zaural'e [A Burial Ground of the Bronze Age Krivoe Ozero in the Southern Trans-Urals]. Chelyabinsk, Yuzh- Ural. kn. izd-vo, 2003, 360 p. (in Russ.)
16. Zdanovich G. B. Osnovnye kharakteristiki petrovskikh kompleksov Uralo-Kazakhstanskikh stepei [Main Characteristics of the Petrovka-type Complexes in the Ural-Kazakhstan Steppe (on singling out the Peterovka culture)]. In: Bronzovyi vek stepnoi polosy Uralo-Irtyshskogo mezhdurech'ya [The Bronze Age of the Steppe Belt of the Ural-Irtysh Interfluve]. Ufa, BashSU Publ., 1983, p. 48-68. (in Russ.)
Сведения об авторе
Снитковская Полина Алексеевна, аспирант, научный сотрудник сектора археологии металла Института истории и археологии УрО РАН (ул. С. Ковалевской, 16, Екатеринбург, 620990, Россия)
Information about the Author
Polina A. Snitkovskaya, Postgraduate Student, Researcher of the Metal Archaeology Sector of the Institute of History and Archaeology UrB RAS (16 Kovalevskaya Str., Ekaterinburg, 620990, Russian Federation)