Школьный совет осуществлял свою работу в форме заседаний, позволявших заслушивать доклады руководителей школы, обсуждать основную деятельность учебного заведения, принимать решения по личному составу школы и контингенту обучающихся. Школьный совет назначал лекторов, зачислял вольных слушателей в курсанты по итогам рассмотрения личных заявлений или ходатайств школьных инстанций [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 2. Оп. 1. Д. 630. Л. 57 об-58; Ф. 62. Оп. 1. Д. 2. Л. 12]. Члены школьного совета утверждали просьбы учебной коллегии об исключении курсантов из учреждения за пропуски занятий, плохую успеваемость, пассивность, нетактичное поведение, порочащее авторитет совпартшколы. В некоторых случаях отчисление заменялось строгим выговором, означавшим вынесение предупреждения об исключении из школы в случае повторного совершения нежелательного поступка [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 2. Оп. 1. Д. 630. Л. 57 об-58; Ф. 62. Оп. 1. Д. 8. Л. 23].
Учебная коллегия включала представителей от преподавателей, старостата, школьных ячеек РКП(б) и РКСМ. Коллегия определяла способы проверки знаний курсантов, предусматривала характер занятости курсантов в каникулярное время, искала меры пресечения пропусков занятий, устанавливала формы наказания курсантов, совершивших проступки. По каждому названному направлению работы учебная коллегия в декабре 1923 г. наметила комплекс мер. Проверку знаний курсантов в первом триместре возложили на преподавателей без выделения дополнительных учебных часов. Общую картину успеваемости планировали прояснить на заседании учебной коллегии, обсудив успехи в учёбе каждого курсанта. Преподавателей попросили разработать план работы курсантов в зимние каникулы. Административным старостам вменили в обязанность не допускать присутствия курсантов в комнатах общежития в урочное время.
Качество обучения в совпартшколе поддерживалось ведением контроля за посещением занятий. В частности, в конце первого триместра 1923/24 учебного года учебная коллегия направила в школьный совет прошение об отчислении курсанта Л. Харламовой за многочисленные пропуски и склонность к нетактичному поведению. Наряду со злостными прогульщиками, на контроль поставили шесть курсантов, проигнорировавших более трёх уроков, и десять слушателей, допустивших до трёх пропусков занятий [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 2. Оп. 1. Д. 630. Л. 55-55 об.].
Документы, запечатлевшие характер межличностных отношений в совпартшколе, демонстрируют, что поступки председателей старостата и комитета курсантов (далее курском) подлежали общественному обсуждению. В мае 1923 г. комсомолец А. Лубнин воспринял позицию председателя курскома Ф. Ившина, ограничившегося предупредительной беседой с подозреваемым в контрреволюционном настроении и воровстве курсантом И. Филипповым, как халатное отношение к делу [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 2. Оп. 1. Д. 630. Л. 23-24; Ф. 62. Оп. 1. Д. 1. Л. 13, Д. 9. Л. 30 об.]. В ноябре 1924 г. тридцать пять курсантов подписали заявление, в котором просили сместить с должности председателя старостата беспартийного Чермянина за пренебрежение к товарищеской этике, оскорбление национальности курсантов [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 62. Оп. 1. Д. 8. Л. 28-28 об.]. Мировоззрение комсомольцев совпартшколы не расходилось с убеждением И.В. Сталина в том, что активный состав комсомола помогает партии воздействовать на молодёжь, не вовлечённую в комсомольское движение [Сталин 1947, 66].
Степень осознанности слушателями совпартшколы внешнеполитических устремлений СССР в первую половину 1920-х гг. прослеживается в решениях, принятых на общих собраниях курсантов. С подачи администрации и партийного руководства школы они обличали, клеймили позором буржуазные круги государств, противодействовавших советской стране. Так, 15 мая 1923 г. на собрание для обсуждения вопроса об убийстве советского посла В. В. Воровского пришли 73 человека. С основным докладом перед собравшимися выступил заведующий школой Ворончихин, который связал убийство Воровского, осуществлённое 10 мая 1923 г. в Лозанне, с деятельностью империалистических хищников. В итоговом постановлении курсанты обвинили министра иностранных дел Великобритании Д.Н. Керзона, премьер-министра Франции Р.Н. Пуанкаре и премьер-министра Италии Б.А. Муссолини в разрушительной политике, влекущей за собой гибель миллионов человеческих душ, и выразили «соболезнование по случаю смерти одного из бойцов за счастье мирового пролетариата» [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 2. Оп. 1. Д. 630. Л. 26-26 об.]. Эпилогом общего собрания стало коллективное исполнение революционного похоронного марша на слова А. Архангельского: «Вы жертвою пали в борьбе роковой...» [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 2. Оп. 1. Д. 630. Л. 26 об.].
Вышеназванное мероприятие проводилось при активном участии школьных ячеек РКП(б) и РКСМ. Членами партийной ячейки являлись заведующие совпартшколой и учебной частью, что позволяло поддерживать значимую для РКП(б) тесную связь с администрацией школы [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 2. Оп. 1. Д. 630. Л. 57, 61 об.]. Персональный состав ячейки РКП(б) обновлялся за счёт зачисленных на учёбу партийных курсантов и беспартийных слушателей, изъявивших желание вступить в партию. Мотивы, побуждавшие курсантов крестьянского происхождения принимать решения о вступлении в партию, их ментальность отражают личные заявления. Так, комсомолец с трёхлетним стажем Ф. Ившин весной 1923 г. выразил стремление «работать в рядах коммунистической партии» [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 62. Оп. 1. Д. 4. Л. 1]. Курсант А. Платунов, ранее находившийся на советской работе, решился вступить в РКП(б), рассчитывая в ходе обучения получить необходимую для карьеры политическую грамотность. [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 62. Оп. 1. Д. 4. Л. 3].
Численность членов партийной ячейки за 1923 г. претерпела изменения, в большей степени обусловленные обновлением контингента обучающихся. Если в апреле ячейка насчитывала девять членов партии и шесть кандидатов в члены партии, то в декабре одиннадцать членов партии и трёх кандидатов [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 62. Оп. 1. Д. 3. Л. 1, 10].
Ячейка РКП(б) при совпартшколе подчинялась Глазовскому уездному комитету РКП(б), исполняла его циркуляры, активно участвуя в жизни школы. Представители партийной ячейки входили в школьный совет и учебную коллегию [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 62. Оп. 1. Д. 2. Л. 1; Ф. 2. Оп. 1. Д. 630. Л. 61 об.]. Партийная работа включала проведение открытых и закрытых общих собраний ячейки, открытых и закрытых заседаний бюро ячейки, выборы членов бюро и организацию собраний с участием местных жителей в подшефных сельских населённых пунктах [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 62. Оп. 1. Д. 8. Л. 6; Ф. 2. Оп. 1. Д. 630. Л. 60 об.].
Открытые общие собрания ячейки РКП(б) позволяли охватить идеологической работой значительную долю курсантов, так как на них присутствовали и беспартийные. Основными вопросами открытых общих собраний были проблемы международного положения (например, борьба Китая и Индии за независимость; победа «фашистских белых организаций» в Болгарии), а также обзоры революционных событий из новейшей истории (например, создание Венгерской советской республики и причины её падения). В некоторых случаях повестка открытого общего собрания предписывалась телефонограммой уездного комитета партии [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 62. Оп. 1. Д. 1. Л. 9, 14; Д. 2. Л. 2; Д. 7. Л. 6]. Весомое влияние комитета демонстрируют протоколы местных партийных ячеек Глазовского уезда. Они содержат идентичные повестки общих собраний, состоявшихся в один и тот же период [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 2. Оп. 1. Д. 625. Л. 24-25]. Открытое собрание ячейки РКП(б) при Глазовской совпартшколе 19 апреля 1923 г. утвердило решение по организации недели помощи инвалидам, а 27 мая 1923 г. недели беспризорного ребёнка. В обоих случаях содействие устранению острых социальных проблем предполагало осуществление сбора пожертвований. Фонд поддержки инвалидов сформировали члены и кандидаты в члены РКП(б) посредством отчисления 2% получаемого жалованья, а также члены РКСМ, выделившие из своего продовольственного снабжения по 2 фунта муки. Продовольствие для беспризорников собрали в подшефной д. Воебыш Лудошурской волости, вошедшей в июле 1924 г. в состав укрупнённой Глазовской волости [Справочник... 1995, 39]. Крестьяне предоставили шефам не только продовольствие, но и лошадь для отправки продуктов в город. Дополнительно к этому работники школы, состоявшие в РКП(б), направили в фонд беспризорников муку, удержав с каждого члена партии по 10 фунтов [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 62. Оп. 1. Д. 1. Л. 4; Д. 2. Л. 5-5 об; Д. 5. Л. 1а; Ф. 2. Оп. 1. Д. 630. Л. 31-31 об.].
В подшефных селениях (Воебыш, Качкашур, Лекшур, Сычево) работали лекторы и агитаторы, диагностировавшие готовность крестьян д. Воебыш в свободное время участвовать в беседах в рамках шефства города над деревней, а также пассивность жителей д. Качкашур, где у «кулачков» проявлялось негативное отношение к советской власти. В д. Воебыш на организованные курсантами собрания приходило от 40 до 58 человек. На одной из встреч курсанты зачитали собравшимся статью о налогах на 1923 г. из газеты «Беднота». Основным нововведением в области налогообложения на 1922/1923 финансовый год объявлялся сбор денежных выплат вместо трудового и гужевого налога. Трудгужналог вместе с другими видами крестьянского обложения планировали заменить единым сельскохозяйственным налогом со следующего налогового периода [ЦГА УР. Ф. Р-234. Оп. 1. Д. 101. Л. 170]. Но крестьян волновал иной вопрос. Они попросили шефов помочь уладить недоразумение, сложившееся с новопоселенцами из Покровской слободы. По заверениям участников собрания, новопоселенцы пользовались землёй, налоги за которую платили жители деревни. Так как багаж знаний командированных курсантов (Овсянникова, М. Небогатикова) не позволил дать исчерпывающий ответ на вопрос крестьян, постановили подготовить разъяснения к следующему собранию. Примечательно, что трудности взаимодействия с крестьянским населением не рассматривались курсантами в качестве непреодолимого препятствия для продолжения шефства в закреплённых селениях. В июне 1923 г. восемнадцать курсантов изъявили желание принять участие в организации идеологической работы в деревне. [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 62. Оп. 1. Д. 1. Л. 12 об-13; Д. 3. Л. 2 об; Д. 5. Л. 22 об; Д. 8. Л. 11].
Организаторы шефства над деревней называли эпизодические командировки курсантов в сельскую местность «кочевым способом» просветительской деятельности [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 62. Оп. 1. Д. 8. Л. 18]. Индикатором её востребованности можно считать расширение географии шефской помощи, которая осенью 1924 г. стала распространяться на Понинскую волость. Результативность шефской работы проявилась в принятии на учёбу осенью 1924 г. слушателей из подшефной деревни, в создании сельской ячейки РКСМ и снабжении деревенских комсомольцев литературой, газетами [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 62. Оп.1. Д.8. Л. 18-18 об, 22,23]. курсант идеологический партийный школа советский государство
Партийная ячейка искала способы содействия решению национального вопроса в ВАО. Последний осмысливался заведующим школой Ф.Г. Ворончихиным как насущная потребность. По его мнению, в ВАО остро стояли задачи повышения низкого культурного уровня удмуртов путём преподавания удмуртского языка и развития удмуртской литературы и, в противоположность первой целевой установке, снижения уровня распространённости социальных болезней, влекущих за собой вымирание удмуртского населения. Необходимость устранения диагностированных недостатков социального развития удмуртов мотивировала партийную ячейку поручить курсантам, едущим в январе 1923 г. на каникулы в деревню, провести агитацию среди удмуртских крестьян за обучение детей в удмуртских школах [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 2. Оп. 1. Д. 630. Л. 65-65 об.]. Уместно подчеркнуть, что удмуртские школы появились до учреждения ВАО и на начало 1920 г. их насчитывалось 176 [История Удмуртии... 2005, 141].
С полной уверенностью можно утверждать, что члены ячейки РКП(б) при совпартшколе рассматривали курсантов в качестве рупора, способного донести до сознания односельчан представление о прогрессивности проектов советской власти. Подготовка слушателей к весенним каникулам 1923/24 учебного года включала непосредственное обсуждение на общем собрании курсантов вопросов, связанных с проведением денежной реформы и развитием кооперации [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 2. Оп. 1. Д. 630. Л. 65 об; Ф. 62. Оп. 1. Д. 8. Л. 7]. Под влиянием резолюции XIII съезда партии по работе в деревне осенью 1924 г. пришло понимание основного назначения Глазовской совпартшколы I ступени. Миссию учреждения выразили в лаконичной фразе - «подготовка работников деревни» [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 62. Оп. 1. Д. 8. Л. 22]. Осознанная деятельность отвечала общественным потребностям, так как в рассматриваемое время служащие волостных исполкомов Глазовского уезда имели начальное образование [Клецкина 2022, 1237-1239].
В ноябре 1923 г. по указанию Обполитпросвета администрация школы приступила к ведению личных дел курсантов и учёту выпускников [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 2. Оп. 1. Д. 630. Л. 58]. Коллектив школы с вниманием относился к судьбе курсантов, что подтверждает организация в 1924 г. торжественного заседания в честь годовщины со дня смерти от чахотки курсанта первого выпуска Г.В. Ашихмина, воевавшего на стороне красных и получившего партийный билет в 15 лет. Постижение жизненных перипетий Ашихмина побудило слушателей оказать материальную помощь его матери, осуществив отчисления по 20 коп. с июльской стипендии каждого курсанта [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 62. Оп. 1. Д. 8. Л. 13-13 об, Д. 9. Л. 23 об-24].
Партийная и комсомольская ячейки совпартшколы инициировали создание школьных органов самоуправления, призванных минимизировать социально-бытовые трудности, с которыми в первую половину 1920-х гг. неизбежно сталкивались полуголодные, плохо одетые курсанты, приезжая на учёбу. В начале обучения самые ответственные из курсантов избирались в старостат, секцию питания, комиссию по помещению, секцию одежды и обуви, санитарную тройку, контрольно-хозяйственную комиссию, кассу взаимопомощи. Старостат состоял из четырёх учебных старост и четырёх административных старост. Старосты участвовали в выборах председателя и членов бюро старостата, могли требовать от курсантов беспрекословного исполнения их распоряжений [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 2. Оп. 1. Д. 630. Л. 61 об, 64; Ф. 62. Оп. 1. Д. 2 Л. 13-13 об; Д. 8. Л. 25]. Членство в органах самоуправления школы не являлось постоянным, так как периодически проводилось переизбрание. Курсантов, успевших зарекомендовать себя с положительной стороны, оставляли в школьных органах самоуправления для продолжения работы и передачи опыта вновь избранным.
В январе 1924 г. в совпартшколе был образован товарищеский суд в составе трёх человек [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 62. Оп. 1. Д. 8. Л. 9-9 об, 17]. Суд рассматривал случаи нарушения товарищеской дисциплины, повторное игнорирование курсантами правил внутреннего распорядка. Товарищеский суд имел право устанавливать дисциплинарные взыскания в отношении курсантов, небрежно относящихся к школьному имуществу. Более серьёзные проступки, способные дезорганизовать «курсантскую массу», обсуждались в школьном совете [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 62. Оп. 1. Д. 8. Л. 24]. Внутри школы применялись разнообразные меры наказания, а именно: предупреждение, наряд вне очереди, единоличный выговор, публичный выговор, выговор с занесением в личное дело, выговор с занесением в стенную газету, общественное порицание, исключение из школы [Филиал ЦГА УР ГАОПИ Ф. 62. Оп. 1. Д. 8. Л. 24 об.]. Наряд вне очереди зачастую означал дежурство, подразделявшееся на дежурство по помещению (ночное и дневное), лаборатории, кухне, общежитию. Курсанту, заступившему на дежурство в ночное время, не разрешалось спать. Днём общий дежурный подавал звонки, оповещавшие о начале и конце занятия. Дежурство в лаборатории приводило к установлению ответственности за сохранность книг, учебников, выданных курсантам для изучения. В Совпартшколы могли иметь единичные экземпляры специальной литературы по достаточно обширной тематике, так как к 1924 г. в стране было издано около 40 учебных пособий [Леонова 1972, 83].