В данном отрывке автор в сочетании с существительным eyesметафорично использует фразовый глагол train on(to aim something such as a gun or camera at someone or something [27] / наводить что-либо, например, ружье или фотоаппарат, на кого-либо или что-либо), который зачастую применяется в отношении стрелкового оружия, что дополнительно актуализирует идею об агрессии солдат. Далее автор использует еще один глагол зрительной перцепции stare(to look at something or someone for a long time without moving your eyes, for example because you are surprised, angry, or bored[26] / смотреть на что-либо или кого-либо долгое время не отводя глаз, например, будучи удивленным, сердитым или скучающим), указывающий на пристальность взгляда солдата. Необходимо также отметить применение приема ретардации, реализуемой сначала первыми двумя простыми предложениями, затем очень коротким сложным предложением, состоящим из двух простых, что несколько замедляет повествование и создает определенное эмоциональное напряжение, и, наконец, разрешаемой простым нераспространенным предложением, содержащим ясную, лаконичную мысль - He is afraid,которое заставляет читателя одновременно выдохнуть напряжение и при этом удивиться, ведь наличие страха у солдата, предстающего перед читателем все время с оружием наготове, в стальном шлеме, в сопровождении тяжелой военной техники, делает его таким же обычным человеком, как и жителей палестинского города, то есть этому солдату присущи человеческие чувства и эмоции, он имеет свои душевные переживания и сомнения.
Таким образом, мы перешли к заключительной, но при этом очень существенной характеристике рассматриваемого образа. Несмотря на преимущественно отрицательные характеристики образа израильского солдата, авторы всех трех исследуемых книг приводят ситуации, указывающие на то, что перед нами чьи-то братья, сыновья или отцы -обычные люди, которым не чужды горести и радости местных жителей. Низкая частотность подобных ситуаций делает их тем более запоминающимися и ярко запечатлевает их в памяти. Обратим внимание на следующий фрагмент:
(11)Then he [the soldier] looked up, his face under its steel helmet alive with laughter, his teeth showing white against his tanned skin. Karim drew in a sharp breath. For a moment, for a split second, the hated soldier, in his invader's uniform, had looked exactly like Jamal [30, p. 178]. / Потом он[солдат] поднял голову, его лицо под стальным шлемом светилось от смеха, белые зубы оттенялись смуглой кожей. Карим резко вдохнул. На некоторое мгновение, на долю секунды, ненавистный солдат в форме захватчика показался точь-в-точь похожим на Джамала.
Итак, главный герой, двенадцатилетний Карим, до глубины души ненавидящий всех израильтян, вдруг распознал в одном из врагов черты своего родного брата Джамала. Мы, наконец, можем разглядеть лицо солдата из-под шлема, словно черно-белая картинка стала цветной - автор упоминает сразу два оттенка цвета при описании лица (white, tanned). Благодаря употреблению эпитетаsharp(a sharp sound or cry is loud, short, and sudden[24] / резкий звук или крик громкий, короткий и неожиданный)в словосочетании drew in a sharp breath (резко вдохнул), мы физически ощущаем шок, испытанный мальчиком от неожиданности своего открытия. Энергетика потрясения подкрепляется применением градации, актуализирующейся за счет использования выражений, указывающих на ускорение процесса осознания,for a moment, for a split second (на некоторое мгновение, на долю секунды), синонимичных, но при этом несколько отличных по своему значению, ведь второе словосочетание выражает еще более короткий миг, чем первое (moment - a very short period of time [20] / очень короткий период времени; split second - an extremely short period of time[14] / чрезвычайно короткий период времени), т.е. это видение было практически мимолетным, что также подчеркивается использованием глаголасказуемого в форме прошедшего совершенного времени (had looked), однако даже доли секунды хватило для того, чтобы увидеть человеческий образ в лице солдата. Кроме того, автор создает парадокс, сталкивая прагматически заряженные лексемы hatedи invader, обладающие пейоративной семантикой, с позитивной в данном контексте семантикой сравнения с родным братом, подчеркнутого наречием exactly, свидетельствующим о практически полном сходстве (exactly - used to emphasize the accuracy of a figure or description[28] / используется, чтобы подчеркнуть точность числового значения или описания).Более того, последнее предложение данного отрывка фактически разделено на равные отрезки, отделенные запятыми, что создает ритмическое, а значит, и интонационное выделение каждого фрагмента в отдельности, автор словно оттягивает кульминацию предложения, содержащую парадоксальную мысль о сходстве врага с родным братом. Таким образом, уместно говорить о наслаивании различных средств экспрессивности, создающем эффект стилистической конвергенции. Данный принцип позволяет заострить внимание читателя на весьма важной идее произведения о трагичности вражды, калечащей и физически, и психологически обе нации, которые, в конечном счете, представлены не монстрами и зверями, а людьми, изначально равными между собой.
Как видно из материалов исследования, большинство признаков образа израильского солдата, такие как выстраивание бинарной оппозиции we - they/ мы - они, использование приема дегуманизации в описаниях внешнего вида военных, обилие глаголов со значением зрительной перцепции, а также глаголов в форме повелительного наклонения и сочетаний с отрицательным местоимение no в прямой речи солдат, относят рассматриваемый образ к кругу «чужих», «других», «врагов», т.е., по сути, создают образ противника, врага, однако подобная категоризация не носит идеологический характер и подчинена сюжетной линии, освещающей реалии жизни одной из сторон сложного военно-политического конфликта.
Список литературы
Арнольд И. В.Стилистика. Современный английский язык: учебник для вузов. Изд-е 5-е, испр. и доп. М.: Флинта; Наука, 2002. 384 с.
Борисова Е. Б.О содержании понятий «художественный образ» и «образность» в литературоведении и лингвистике // Вестник Челябинского государственного университета. 2009. № 35 (173). Вып. 37. Филология. Искусствоведение. С. 20-26.
ГаспаровБ. М.Язык,память,образ. Лингвистика языкового существования. М.: Новое литературное обозрение, 1996. 352 с.
Мезенин С. М.Образность как лингвистическая категория // Вопросы языкознания. 1983. № 6. С. 48-57.
Морозова Е. В.Дегуманизация как технология формирования образа другого/чужого в политике // Среднерусский вестник общественных наук.2015. Т. 10. № 6. С. 121-128.
Одергон А.Отель «Война». Психологическая динамика вооруженных конфликтов. М.: AENIGMA, 2008. 512 с.
Степанов Ю. С.Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования. М.: Языки русской культуры, 1997. 824 с.
Хататба Ф. Р.Политические процессы ивероятный исход затяжного палестино-израильского противостояния: дисс. … к. полит. н. Ростов н/Д, 2011. 202 с.
Чернец Л. В., Скиба В. А., Хализев В. Е., Эсалнек А. Я. и др.Введение в литературоведение: учебник для студ. учреждений высш. проф. образования / под ред. Л. В. Чернец. Изд-е 5-е, стер. М.: Издательский центр «Академия», 2012. 720 с.
Шейгал Е. И. Семиотика политического дискурса: дисс. ... д. филол. н. Волгоград, 2000. 431 с.