Статья: Об уровнях религиозной идентичности в Республике Башкортостан

В нашем исследовании мы определяли социальную дистанцию между представителями различных этнических групп Башкортостана, между местным населением и мигрантами [7; 8]. Поскольку наиболее многочисленную часть верующих республики составляют православные и мусульмане, мы также предприняли попытку измерить социальную дистанцию между ними. Применение адаптированной для современной действительности и модифицированной шкалы социальной дистанции американского социолога XX века Э. Богардуса позволило определить степень и величину социальной дистанции в регионе. Она включает 7 пунктов, которые являются идентификаторами постепенного увеличения социальной дистанции. В первоначальном виде применение этого измерения содержало объемный и многомерный вопрос, который задавался респондентам, с предоставляемыми на выбор вариантами ответа: «Я согласен иметь дело с представителями определенного этноса или расы: 1) как близкого родственника; 2) как друга; 3) как соседа; 4) в качестве коллеги по работе (учебе); 5) как жителя моего города, села; 6) как жителя Башкортостана; 7) как гражданина РФ, соотечественника; 8) я не хотел бы с ним общаться, видеть в своей стране». В ее основе шкалы социальной дистанции находится допущение: чем больше человек предубежден в отношении определенной социальной группы, тем меньше он хочет взаимодействовать с представителями этой группы. Важно помнить, что шкалы социальной дистанции показывают лишь вербальное поведение респондентов и их установки. Однако, этот метод - удобный инструмент для изучения самочувствия и принадлежности респондента к конкретной религиозной или этнической группе, тем самым объясняется его частое применение в исследованиях религиозных стереотипов, религиозной ксенофобии и толерантности.

При определении социальной дистанции мы выделили два типа православного и мусульманина: 1) глубоко верующего, соблюдающего все религиозные обряды и традиции; 2) «поверхностно» верующего, не всегда соблюдающего религиозные обычаи и традиции. Такой подход предполагал проверку гипотезы: образ глубоко верующего может ассоциироваться в общественном сознании с религиозным фанатизмом, фундаментализмом и поэтому может иметь негативное отношение; образ не глубоко верующего может ассоциироваться со светскостью, современностью и поэтому может вызывать позитивное к себе отношение. Особо нас интересовало отношение населения к образу глубоко верующего мусульманина в свете роста в современном мире исламского фактора.

Наша гипотеза не подтвердилась - дистанцирование от глубоко и «поверхностно» верующих православных и мусульман примерно одинаково. Хотя и незначительно, образ глубоко верующего вызывает больше доверия, чем образ «поверхностно» верующего («не настоящего верующего»).

Таблица 8 Социальная дистанция между православными и мусульманами (%)

Исключение из социального круга («я не хотел бы с ним общаться, видеть в своей стране») мусульман и православных допускают от 5 до 7,5 % респондентов. Мусульмане и православные, безусловно, признаются в качестве наших соотечественников, жителей региона. Что касается более близких социальных кругов (город, село, организация, соседство, семья), то социальная дистанция определяется не столько социальной принадлежностью, сколько индивидуальными чертами других людей.

Большинство российских регионов являются поликонфессиональными. Между приверженцами традиционных религий отношения взаимного уважения и терпимости складывались на протяжении столетий. Сегодня страна сталкивается с новыми вызовами, связанными с глобализацией и миграционными процессами. За последние десятилетия появились секты, частично «импортированные» из-за границы, частично «доморощенные», возрождающие архаичные верования. Миграция заметно изменила конфессиональную картину многих городов и сел страны. В этих условиях проблема межконфессиональной толерантности приобрела злободневный характер.

В нашем сообщении мы затронем два аспекта межконфессиональной толерантности в молодежной среде. Для выявления уровня толерантности в отношении различных конфессий респондентам было предложено определить свое отношение к различным политизированным лозунгам и публичным высказываниям («Ислам - религия террористов», «Россия - православное государство», «Запретить нетрадиционные религии» и т. п.). Первый аспект - отношение к нетрадиционным религиям. Второй аспект - отношение к исламу в свете активизации экстремизма и терроризма в современном мире.

Каково отношение молодежи к нетрадиционным религиям, как пришедшим из-за рубежа, так и новоявленным сектам? Мы использовали в качестве индикатора толерантности/интолерантности отношение респондентов к лозунгу «Запретить в России нетрадиционные религии», выдвигающемуся некоторыми общественными движениями. Полностью поддерживают этот лозунг, относится с пониманием каждый пятый респондент (21,1 %). Среди молодых респондентов такая позиция встречается реже (14 % в возрасте 18-24 года и 16 % в возрасте 25-30 лет). 12,8 % воздерживаются от поддержки этого лозунга, хотя осознают наличие проблем, связанных с деятельностью отдельных организаций нетрадиционных религий.

Доля молодежи, воздерживающейся от запретительных мер в отношении таких организаций, примерно такая же, что и в остальных возрастных группах респондентов.

Третья позиция в отношении нетрадиционных религий - безразличие. Ее придерживается каждый пятый респондент, но среди молодежи, безразлично относящейся к нетрадиционным религиям, - несколько больше (22 % в возрасте 18-24 года, 29 % в возрасте 25-30 лет).

Больше всего тех, кто не поддерживает данный лозунг, - 30 %. Надо заметить, что это большинство не абсолютное, а относительное. Среди молодых респондентов такое отношение выражают 37 % в возрасте 18-24 года и 30 % в возрасте 25-30 лет. 15 % респондентов затруднились выразить свое отношение к этому лозунгу.

Таким образом, мы видим достаточно противоречивое, неоднозначное отношение к запретным мерам в отношении нетрадиционных религий. В зависимости от конфессиональной структура каждого региона, поселения, а также от конкретной ситуации, связанной с деструктивными действиями отдельных сект и псевдорелигиозных объединений, уровень нетерпимости к нетрадиционным религиям может резко возрасти.

Таблица 9 Отношение к утверждению «Наши соотечественники - большинство россиян, за исключением представителей некоторых религий» (%)

Опрос показал также противоречивое отношение респондентов на вопрос «Считаете ли вы своими соотечественниками большинство россиян, за исключением представителей некоторых религий?» Против исключения из соотечественников по религиозным признакам высказалась почти половина респондентов во всех возрастных группах. От одной пятой до четверти респондентов в различных возрастных группах допускают подобное социальное исключение, а примерно каждый десятый допускает его однозначно. В условиях социальной дестабилизации такое отношение к различным конфессиям может измениться в негативную сторону.

В последние годы актуализируется проблема конфессиональной толерантности на фоне роста в мире интолерантности в отношении различных конфессий прежде всего, со стороны приверженцев радикального ислама. В этой связи в общественном сознании важно не допускать синтеза в общественном сознании двух понятий - «ислам» и «терроризм».

Как показывает наше исследование, такой синтез характерен лишь для 4 % респондентов, в том числе молодых; еще 5 %, относясь с пониманием к такому предположению, воздержались от поддержки такого лозунга. Почти 70 % не согласны с отождествлением ислама и терроризма. В своем отношении к утверждению «Ислам - это религия террористов» молодые люди не отличаются от общего расклада оценок.

Таблица 10 Отношение респондентов к утверждению «Ислам - религия террористов» ( %)

Заметим, что в Республике Башкортостан живут по соседству и работают вместе мусульмане и православные - представители двух наиболее крупных конфессий. Поэтому знакомство с исламом для большинства жителей республики - как приверженцев других религий, так и неверующих происходит в сфере непосредственного общения.

Молодежь может сыграть особую роль как в обострении, так и разрешении межконфессиональных противоречий. Она является наиболее мобильной частью общества, основным ресурсом трудовой миграции. Зачастую столь разнообразные социальные проблемы молодежи, как занятость, профессиональная карьера, жилье, досуг и другие, приобретают национальный и конфессиональный оттенок. Молодежь в большей степени, чем старшее поколение, способна мобилизоваться при помощи современных средств коммуникации - социальных сетей.

Общение молодых людей, как внутри собственной этнокультурной и конфессиональной среды, так и в межкультурной среде, содержит в себе двоякий потенциал - позитивный и негативный. С одной стороны, общение способствует преодолению конфессиональных стереотипов, предрассудков, познанию молодыми людьми друг друга как личностей, нейтрализации негативных стереотипов. С другой стороны, переход от опосредованного общения к непосредственным контактам между представителями разных национальностей - в сфере быта, досуга, работы или учебы - может оказать содействие развитию различного рода конфликтов. Следовательно, важно найти эффективные механизмы регулирования коммуникативного пространства молодежи.

религия верующий самоидентификация

Выводы

Формальный характер религиозной самоидентификации присущ как части неверующих, так и части «абстрактно верующих», не связывающих себя с тем или иным конкретным религиозным течением. Примерно столько же тех, для кого конфессиональная идентичность является второстепенной. Глубинная, но не всеобщая религиозная самоидентификация присуща практически почти каждому пятому респонденту. Религиозная тотальная самоидентификация характерна также каждому пятому респонденту. Таким образом, три четверти респондентов в той или иной степени отождествляют себя с определенной религиозной группой и традицией. То, что люди пожилого возраста отличаются большей, чем молодежь, «глубиной» религиозной идентичности, объяснимо различными социально-психологическими факторами. Однако существенных различий в религиозной самоидентификации представителей разных возрастных групп не обнаруживается.