обращения, приветствия (Всем привет! С вами батюшка, который отвечает за все...);
вопросительные предложения (.Но кому? Мне? Богу? Окружающим? Кому нужен пост в самом деле? И зачем?...; ... знакомьтесь / это Святой Георгий Победоносец / а это элемент одежды/ которую носят современные епископы / что общего?/на этих двух картинках цвета/белый и красный/ о них мы сегодня и поговорим..);
вопросно-ответные единства (...а знаете какую именно библейскую фразу больше всего любят диктаторы?/Это слова апостола Павла о том/что всякая власть /установлена Богом /и тот кто сопротивляется / восстаёт против Божьего порядка..);
императивные глагольные формы 2-го лица множественного числа (.подходите к своим грехам системно, друзья, и стремитесь к Богу. );
глагольные формы изъяснительного наклонения и местоимения во 2-м лице множественного числа (.есть в практике Церква таинства, которое называется «исповедь». Ну, вы это знаете..);
глагольные формы изъяснительного наклонения и местоименные (личные и притяжательные) формы 1-го лица множественного числа (.но, друзья, и к Богу-Отцу мы обращаемся по-семейному: «Отче наш!».).
Эти средства в условиях актуализации «ты»-сферы высказывания служат для указания на существование второго участника коммуникации и детализации его свойств (обращения, глагольные и местоименные формы 2-го лица множественного числа), для стимуляции активного восприятия информации (вопросительные предложения и вопросно-ответные единства), для передачи характера взаимоотношений проповедника и слушающих («мы»-фор- мы - иерархия, императивные «вы»-формы - симметрия).
Наряду с этим в имеющемся в нашем распоряжении материале отмечаются изменения в ряде традиционных для проповеди средств создания внешней диалогичности. Это касается в первую очередь форм обращений, приветствий и прощаний (братишки и сестренки, всем привет, пока, до скорого вместо обычных братья и сестры, аминь и т. п.). Представляется, что такие модификации, наряду с экспликацией равноправия коммуникантов, дают возможность проповеднику максимально интимизировать языковое пространство и снизить его стилистический ярус, нивелировать свойственный классической проповеди торжественно-приподнятый регистр общения.
Анализ показывает, что существенной перестройке подвергается система императивных форм, которые являются важными сигналами внешней диалогичности проповеди. Во-первых, в нашем материале практически не употребляются в функции императива «мы»-формы сослагательного наклонения. Во-вторых, зафиксировано значительное сокращение объема обычных для этого жанра глагольных форм 2-го лица множественного числа побудительного наклонения. В-третьих, обнаруживается снижение частотности традиционных для проповеди «мы»-форм повелительного наклонения. В-четвертых, наблюдается использование не характерных для проповеди глаголов в формах 2-го лица единственного числа побудительного наклонения в обобщенно-личном значении, что приводит к ослаблению семантики побуждения, например: ...Мы лишь можем указывать на некоторых людей и говорить, что такой- то человек прожил так-то и его путь был достойным. Делай так же, как он, и спасен будешь.
Следует отметить и тот факт, что в интернет-проповеди зафиксированы новые способы формирования внешней диалогичности. Назовем наиболее частотные из них:
формы личных и притяжательных местоимений 1-го и 2-го лица, например: . окончательно уничтожает грех, восстанавливая природу человека, Бог. Он исцеляет меня, возвращает в первозданное состояние. Но для этого нужно мое желание и мое стремление.; ...грех - это не есть что-то эпизодическое, что совершают время от времени. Грех-поступок, который я совершаю, является симптомом греха-болезни, которая сидит во мне, которая требует систематического подхода к ее излечению. Такое понимание греха как болезни дает несколько интересных мыслей и выводов..;
формы местоимений и глаголов 2-го лица единственного числа в изъяснительном наклонении с обобщенно-личным и ослабленным индивидуально-личным значениями, например: ...все люди кому-то или чему-то служат, нельзя быть в нейтральном положении. Даже если у тебя свой бог в душе и своя религия, отличная от религии Нового Завета, - пожалуйста!...; ...почему-то превалирует такое мнение/ что христианин должен любить всех / но такой заповеди не существует / во-первых потому что это глупость / невозможно любить всех/а во-вторых Христос не говорил что ты должен любить всех/и если предположить/что каждый человек которого ты видишь /это твой ближний /зачем тогда заповедь любить врагов/и какие-то другие заповеди...
Таким образом, специфика воплощения внешней диалогичности православной интернет-проповеди проявляется в модификации и трансформации способов ее выражения, с одной стороны, и изменениях в организации комуникативного пространства пропо- ведания - с другой. Наряду с последовательным воспроизведением ряда характерных для жанра проповеди средств, наблюдается сокращение частотности отдельных традиционных способов создания внешней диалогичности и появление новых приемов диалоги- зации религиозного общения. Использование классических, устоявшихся в процессе проповедания средств внешней диалогичности дает возможность обозначить реальное существование второго участника коммуникации, уточнить его свойства, усилить внимание аудитории и простимулировать активное восприятие информации, передать свойственное жанру сосуществование иерархии и симметрии во взаимоотношениях проповедника и слушающих. Употребление в интернет-проповеди новых приемов диалогизации приводит к ослаблению семантики побуждения, нивелированию свойственного классической проповеди торжественно-приподнятого регистра общения, интимизации языкового пространства и снижению его стилистического яруса.
Литература
Арутюнова 1981 - Арутюнова Н.Д. Фактор адресата // Известия АН СССР. Серия литературы и языка. 1981. № 4. С. 356-367.
Бахтин 1979 - Бахтин М.М. Проблема речевых жанров // Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979. С. 237-280.
Вотрина 2010 - Вотрина Е.Н. Закономерности использования средств внешней диалогичности в научных текстах ХХ в. // Гуманитарные исследования. 2010. № 4 (40). С. 90-96.
Истомина 2012 - Истомина И.А. О диалогичности текстов современной православной проповеди // Ученые записки Казанского университета. Гуманитарные науки. 2012. Т. 154. Кн. 5. С. 156-163.
Левшун 1992 - Левшун Л.В. Проповедь как жанр средневековой литературы: (На материале проповедей в древнерусских рукописных и старопечатных сборниках): Автореф. дис. ... канд. филол. наук / Ин-т мировой литературы. М., 1992. 20 с.
Михальская 1992 - Михальская А.К. Пути развития отечественной риторики: утрата и поиски речевого идеала // Филологические науки. 1992. № 3. С. 55-67.
Мишланов, Салимовский 2010 - Мишланов В.А., Салимовский В.А. Диалогичность церковно-религиозных текстов // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. 2010. Вып. 6 (12). С. 24-29.
Пром 2022 - Пром Н.А. Диалогизация дискурса и жанра в медиа // Жанры речи. 2022. Т. 17. № 2 (34). С. 146-155.
Прохватилова 1999 - Прохватилова О.А. Православная проповедь и молитва как феномен современной звучащей речи. Волгоград: Изд-во Волгоградского государственного ун-та, 1999. 364 с.
Фотина 2016 - Фотина Н.Э. Особенности функционирования категории внешней диалогичности в прозе А.П. Чехова // Научный диалог. 2016. № 4 (52). С. 84-95.
Хамраева 2022 - Хамраева А.А. Нейтрализация оппозиции «свой - чужой» в проповедях протоиерея А. Ткачева // Исследовательские парадигмы в современной филологии: Материалы VII Всероссийской научной конференции. Краснодар: Кубанский государственный ун-т, 2022. С. 319-323.
Чубай 2005 - Чубай С.А. Внешняя диалогичность современной политической рекламы // Записки Горного института: Риторика в системе коммуникативных дисциплин. СПб., 2005. Т. 1. С. 97-99.
References
Arutyunova, N.D. (1981), “Addressee factor”, Izvestiya AN SSSR. Seriya literatury i yazyka, no. 4, pp. 356-367.
Bakhtin, M.M. (1979), “The issue of speech genres”, Estetika slovesnogo tvorchestva [An aesthetic of the word-creation], Iskusstvo, Moscow, USSR, pp. 237-280.
Chubai, S.A. (2005), “External dialogueness of modern political advertising”, in Zapiski Gornogo instituta. Ritorika v sisteme kommunikativnkyh distsiplin [Notes of the Mining Institute. Rhetoric in the system of communicative disciplines], vol. 1, pp. 97-99.
Fotina, N.E. (2016), “Features of the functioning of the category of external dialogueness in A.P. Chekhov's prose”, Scientific dialogue, vol. 52, no. 4, pp. 84-95.
Istomina, I.A. (2012), “On dialogueness of texts in modern Orthodox sermon”, Uchenye zapiski Kazanskogo universiteta. Seriya Gumanitarnye nauki, vol. 154, no. 5, pp. 156-163.
Khamraeva, A.A. (2022), “Neutralization of the `friend - foe' opposition in the sermons of Archpriest A. Tkachev”, in Issledovatel'skie paradigmy' v sovremennoi filologii: Materialy VII Vserossiiskoi nauchnoi konferentsii [Research paradigms in modern philology. Proceedings of the VII All-Russian Scientific Conference], Kubanskii gosudarstvennyi universitet, Krasnodar, Russia, pp. 319-323.
Levshun, L.V. (1992), Propoved' kak zhanrsrednevekovoi literatury: (Na materialepropo- vedei v drevnerusskikh rukopisnykh istaropechatnykh sbornikakh) [Sermon as a genre of medieval literature: (Based on the material of sermons in Old Russian handwritten and old printed collections)], Abstract of Ph.D. dissertation (Philology), Moscow, Russia.
Mikhal'skaya, A.K. (1992), “Ways of development of Russian rhetoric. The loss and search for the speech ideal”, Filologicheskie nauki, no. 3, pp. 55-67.
Mishlanov, V.A. and Salimovskii, V.A. (2010), “Dialogueness of church-religious texts”, Perm university herald. Russian and foreign philology, vol. 6, iss. 12, pp. 24-29.
Prokhvatilova, O.A. (1999), Pravoslavnayapropoved'i molitva kak fenomen sovremennoi zvuchashchei rechi [Orthodox preaching and prayer as a phenomenon of modern sounding speech.], Izdatel'stvo Volgogradskogo gosudarstvennogo universiteta, Volgograd, Russia.
Prom, N.A. (2022), “Dialogization of discourse and genre in the media”, Speech genres, vol. 17, no. 2 (34), pp. 146-155.
Votrina, E.N. (2010), “Patterns of the use of external dialogic means in scientific texts of the twentieth century”, Gumanitarnye issledovaniya, vol. 40, no. 4, pp. 90-96.