О влиянии научной принципиальности в период кризиса науки уголовного судопроизводства на рубеже XX-XXI веков на понимание публичности уголовного судопроизводства
А.В. Победкин, профессор кафедры управления органами расследования преступлений, доктор юридических наук, профессор (Академия управления МВД России)
В статье рассматривается влияние происходивших на рубеже XX-XXI вв. научных дискуссий о содержании уголовно-процессуального закона и основных направлениях его развития на современные решения законодателя и преобладающие научные представления о путях решения насущных проблем уголовного судопроизводства. Цель работы - обоснование идеи, согласно которой принципиальная позиция ученых, отстаивавших в этих дискуссиях объективное социальное предназначение уголовного судопроизводства - его публичность, значительно приблизило осознание и законодателем, и рядом специалистов ошибочности ряда векторов, определенных для уголовного процесса России в период реформы уголовно-процессуального законодательства. В результате автор приходит к выводу о том, что принципиальность участников тех дискуссий является важным фактором, позволяющим сегодня взглянуть на публичность шире, чем принято, включив в ее содержание не только общественные интересы, но и законные личные интересы лиц, не являющихся участниками судопроизводства. уголовное судопроизводство процессуальный закон
Уголовно-процессуальное законодательство, упрощенные производства, принципы уголовного процесса, публичность, нравственные начала уголовного процесса, научная этика.
On the Impact of Scientific Principles in the Period of Crisis of Science of Criminal Proceedings at the Turn of the XX-XXI Centuries on the Understanding of the Publicity of Criminal Proceedings
A. V. POBEDKIN,
Doctor of Law, Professor, Professor at the Department of Management of Crime Investigation Bodies and Units, (Management Academy of the Ministry of the Interior of Russia)
The article examines the impact of scientific discussions at the turn of the XX-XXI centuries about the content of the criminal procedure law and the main directions of its development on the current decisions of the legislator and the prevailing scientific ideas about how to solve pressing problems of criminal justice. The aim of the work is to substantiate the idea that the principled position of scientists who defended the objective social purpose of criminal proceedings in these discussions - its publicity, brought closer both the legislator and a number of experts to the fallacy of a number of vectors defined for the criminal process in Russia during the reform of criminal procedure legislation. As a result, the author comes to the conclusion that the principles of the participants in those discussions is an important factor that allows us to look at publicity more widely than usual, including in not only its public interests, but also the legitimate personal interests of persons who are not participants in legal proceedings.
Criminal procedure legislation, simplified proceedings, principles of the criminal process, publicity, moral principles of the criminal process, scientific ethics.
Есть только одна вещь сильнее всех армий в мире. Это идея, время которой пришло.
В.Гюго
Отечественная наука уголовного процесса, оформившаяся как самостоятельное направление поиска, в течение нескольких столетий прошла сложный путь и в настоящее время в очередной раз в полной мере вмещает всю остроту дискуссий относительно дальнейшего ее развития, совершенствования уголовно-процессуального законодательства.
Современное состояние и науки уголовного процесса и уголовно-процессуального законодательства -- прямое следствие ситуации, сложившейся в 90-х гг. прошлого века, когда научные споры процессуалистов, совпав и слившись с мощными политическими и геополитическими процессами, приобрели поистине драматичный характер. Для целой плеяды ученых, становление которых происходило в основном в советское время, в прямом смысле жизненно важным стал вопрос оправдания их научной жизни, подлинности идей, которым довелось служить, вырабатывая их, защищая и отстаивая, искренне веря в их истинность.
«Вся наука -- прикладная, -- говорил Президент Лондонского королевского общества и лауреат Нобелевской премии Джордж Портер. -- Разница только в том, что отдельные предложения востребованы сегодня, а другие -- через столетия». Трудно сказать точнее. Научные идеи, выстраданные и окристаллизованные в честной научной работе, прошедшие горнило дискуссий, даже будучи в определенные периоды развития науки сомнительными, не пропадают. Они становятся опорой для новых мыслей и идей, они -- катализатор развития науки.
Сегодня, спустя 18 лет с момента принятия действующего Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее -- УПК), ученые, научные сотрудники, и прежде всего правоприменители, должны искренне благодарить оппонентов (с обеих сторон) в тех уже достаточно давних научных дискуссиях -- ученых, беспредельно веривших в правильность своих позиций, и в прямом смысле слова не думая ни о благах, ни о здоровье, а иногда и о самой жизни, стремившихся обеспечить справедливость и эффективность уголовного судопроизводства. Именно сегодня жизнь начинает высвечивать достоинства и недостатки взглядов, высказанных в пылу (нередко в и «горячке») дискуссий конца XX -- начала XXI вв., многие из которых нашли свою реализацию в законодательстве и правоприменении.
Некоторые воплощенные в тексте закона идеи доказали жизнеспособность и стали достоянием отечественного уголовного судопроизводства. Прежде всего речь идет об институте реабилитации, дальнейшем развитии системы принципов уголовного процесса, расширении возможностей обеспечения права на защиту; осуществлении правосудия с участием присяжных заседателей, введении в досудебное производство судебного контроля; институционализации порядка международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства и др.
Вместе с тем, для того чтобы объективно оценить эффект ряда новелл УПК, потребовалось время и взвешенное, уважительное, спокойное отношение к научному творчеству видных отечественных ученых. Автор этих строк помнит как на одной из первых крупных международных конференций, проходившей в феврале 2002 г. и посвященной принятию УПК, в обстановке достаточно накаленных дискуссий, иногда принимавших характер полемики с политическим подтекстом, аудитория ожидала решения о выступлении профессора В. П. Божь- ева. В аудитории витали противоположные слухи: и о принятом профессором решении выступать, и об отказе от выступления. Профессор В. П. Божьев выступил. Однако ожидавшие резкой скандальной критики УПК или его отдельных положений оказались сильно разочарованными. Обращаясь, в том числе и к молодым ученым, находящимся в зале, В. П. Божьев спокойно и объективно показал, что работа по созданию нового уголовно-процессуального законодательства велась много лет, был разработан не один проект УПК, некоторые из этих проектов содержали разумные идеи, которые, к сожалению, не вошли в текст принятого закона, однако выразил надежду, что результаты серьезной научной работы, пусть пока и невостребованной, даром, конечно, не пропадут. Профессор В. П. Божьев напомнил, что результаты эксперимента по принятию нового законодательства могут быть как положительными, так и отрицательными, их покажет жизнь, и в дальнейшем верно писал, что «оценивать качество нововведений должны не те, кто их разрабатывал», а нейтральная группа специалистов, свободных от «охаивания опыта прошлого» [1].
Как известно, что А. Ф. Кони не любил спорить, полагая, что самостоятельно сформированные мнения людей подобны гвоздям: чем сильнее по ним бьешь, тем глубже они входят [3]. В тот период спорить с идеологами нового УПК не было необходимости и смысла. Нужно было время. Постепенно очень эмоциональная вначале дискуссионная составляющая из научных трудов по уголовному процессу в части оценки законодательных новелл в принятом УПК стала постепенно уходить. Научные труды стали наполняться новыми обоснованиями, данными практики, анализом статистики, переросли в убедительные позиции, правильность которых предстояло подтвердить или опровергнуть жизни.
Уже спустя несколько лет стали появляться серьезные обоснованные сомнения, что «технологическая теория» уголовного судопроизводства [9] не в полной мере соответствует национальным традициям и нравственным ценностям России, в которой такие понятия, как истина, справедливость, правда, честь, милосердие -- не пустой звук. Сначала стараниями Конституционного Суда Российской Федерации (далее -- Конституционный Суд), а затем и законодателя в уголовный процесс России стали возвращаться доказавшие ранее свою важность нормы и институты: институт возращения уголовного дела прокурору для устранения сущностных нарушений уголовно-процессуального закона, не позволяющих рассмотреть уголовное дело в судебном заседании; разумный подход к состязательности, которая, как оказалось, вовсе не препятствует устранению фундаментальных нарушений уголовно-процессуального закона после вступления приговора в законную силу, равно как и не противоречит праву суда по собственной инициативе собирать доказательства; смягченные последствия отказа государственного обвинителя от обвинения; механизм ухудшения положения обвиняемого после направления в суд уголовного дела при наличии оснований предъявления ему более тяжкого обвинения и др.
Примечательно, что указанные правовые позиции Конституционного Суда формировались спустя достаточно непродолжительный период после его же попыток стереть различие между полностью состязательным уголовным процессом и разумным действием принципа состязательности в смешанной форме уголовного судопроизводства, традиционной для России. Нет сомнений, что при формировании новых подходов Конституционным Судом учтена знаменитая статья В. П. Божьева «"Тихая революция"» Конституционного Суда в уголовном процессе Российской Федерации» [5], в которой критическую оценку получили резко ограниченные возможности суда возвращать уголовные дела для производства дополнительного расследования, сведенная фактически к нулю возможность предъявления более тяжкого обвинения после направления в суд уголовного дела; запрет продолжать судебное разбирательство при отказе прокурора от обвинения, недопустимость судом по собственной инициативе исследовать новые доказательства и т. п.
Законодатель тогда не мог не последовать за решениями Конституционного Суда и из уголовного процесса, регламентированного новым УПК, идея публичности оказалась «тихо» вытесненной. «Законодатель... повелел отказаться от задачи:
1) возбуждать уголовные дела в каждом случае обнаружения признаков преступления;
2) .принимать все предусмотренные законом меры к установлению события преступления.;
3) быстро и полно раскрывать каждое преступление.;
4) изобличать каждого виновного.;
5) от обеспечения правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию.;
6) предотвращать, предупреждать и искоренять преступления;
7) воспитывать граждан в духе неуклонного соблюдения Конституции, законов и правил человеческого общежития» [4] -- так оценивал назначение уголовного процесса, согласно УПК, другой видный ученый -- В. А. Михайлов.
Действительно, «технологическая теория» уголовного процесса не направлена на защиту общества и каждого его члена от преступности, а публичность уголовного процесса предполагает удовлетворение, в первую очередь, именно этого общественного интереса. Уголовный процесс, «настроенный» только на снятие конфликта между сторонами, представленными субъектами, обозначенными в ст. 6 УПК, публичную функцию в смысле защиты жителей страны от преступности не несет.
Если бы не ряд уголовно-процессуальных производств (например, таких как особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением, или при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве; дознание в сокращенной форме, назначение иной меры уголовно-правового характера при освобождении от уголовной ответственности и др.), проблему можно было бы списать на несовершенство одной лишь ст. 6 УПК. Выхолащивание из уголовного процесса публичности не усматривали поначалу даже не все крупные специалисты в области уголовного судопроизводства. Так, В. Т. Томин, одобряя формулировку ст. 6 УПК, за приоритетность задачи обеспечения прав и законных интересов лиц и организаций, пострадавших от преступления, даже не допускал, что такая защита возможна без установления истины [10]. Б. Я. Гаврилов, положительно оценивая данную норму, видел в ней не отказ от быстрого и полного раскрытия преступления и изобличения виновного, а распространение задачи обеспечения прав и законных интересов пострадавших от преступлений, в том числе и на досудебные стадии уголовного процесса [7].
Однако в ст. 6 УПК замкнутость уголовного судопроизводства на отношения исключительно между его участниками обозначена ясно, а вкупе с освобождением УПК от всякой терминологии, даже намекающей на борьбу с угрозой национальной безопасности -- преступностью средствами уголовного процесса, и рядом особых сокращенных порядков судебного разбирательства, -- такая замкнутость неизбежно повлекла ослабление механизмов, удовлетворяющих потребность общества в хотя бы относительной защищенности от преступных проявлений.
Однако уголовно-процессуальное право как самостоятельная отрасль права и существует только потому, что нацелено на обеспечение безопасности каждого жителя страны, формирование его уверенности в защищенности от преступных проявлений. Отсюда и принципиальная позиция: «Целями уголовного судопроизводства в борьбе с преступностью является безусловное, законное обоснованное и непрерывное применение органами предварительного расследования, их руководителями, прокурорами и судами Уголовного кодекса Российской Федерации» [4]. Можно спорить о том, является ли уголовное судопроизводство средством борьбы с преступностью, но нельзя отрицать: чем эффективнее уголовный процесс, тем меньшая опасность со стороны преступников угрожает гражданам страны. Эффективный уголовный процесс инициирует общую и частную превенции преступлений, усиливает воспитательное воздействие на граждан. «Если жизнь человека, его здоровье и собственность не имеют надежной защиты со стороны государства, то следствием этого является не только падение престижа власти, рост правового и нравственного нигилизма, но и бесперспективность экономических реформ...» [2] -- констатировал
А.Д. Бойков проблему, имеющую, в том числе, и уголовно-процессуальную причину.
Пришло время и на проблему согласительных процедур, фактически лишающих суд инструментов правильного установления обстоятельств по уголовному делу, на это обратили внимание на уровне высшего политического руководства страны: «Если есть сомнения в доказанности обвинения, добровольности и осознанности заявления, обвиняемым такого ходатайства, нужно требовать рассмотрения дела в обычном порядке. Рассмотрение дел в особом порядке -- важный ... инструмент, но он не должен служить прикрытием некачественной, некомпетентной работы в сфере следствия», -- заявил Президент России В. В. Путин [11].
Путь конструктивной научной дискуссии, основанной на принципиальных, пусть и противоположных взглядах, в обоснованности которых их представители убеждены, -- основное противоречие, ведущее к развитию, которое, конечно, не сразу набирает заметные обороты. Однако переход количества в качество неизбежен.