2 октября 2003 года Чайковским городским судом Пермской области (с учетом изменений, внесенных постановлением президиума Пермского краевого суда от 23 июля 2008 года) по ч. 1 ст. 158 УК РФ (в редакции ФЗ от 8 декабря 2003 года) к 1 году 9 месяцам лишения свободы, в силу ч. 5 ст. 69 УК РФ к 5 годам лишения свободы, освобожденного условно-досрочно 23 ноября 2006 года на 2 года 8 дней;
1 февраля 2008 года Завьяловским районным судом Удмуртской Республики по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ к 3 годам лишения свободы, по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ к 3 годам лишения свободы, по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ к 3 годам лишения свободы, в силу ч. 3 ст. 69 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы, в соответствии с ч. 7 ст. 79 УК РФ, ст. 70 УК РФ частично присоединено наказание, назначенное по приговору Чайковского городского суда Пермской области от 2 октября 2003 года, окончательно назначено 4 года лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, приговор Завьяловского районного суда Удмуртской Республики от 1 февраля 2008 года на основании п. 13 ст. 397 УПК РФ был изменен: постановлено считать Л. осужденным по совокупности преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы, с применением ст. 79, 70 УК РФ к 3 годам 10 месяцам лишения свободы. В остальной части приговор от 1 февраля 2008 года был оставлен без изменения.
Определением судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 24 февраля 2009 года постановление суда было оставлено без изменения.
В надзорном представлении заместителя прокурора Пермского края был поставлен вопрос об отмене состоявшихся в отношении осужденного Л. судебных решений и прекращении производства по судебному материалу, поскольку в ходе судебного разбирательства были допущены фундаментальные нарушения уголовно-процессуального закона.
Президиум Пермского краевого суда установил, что Л., отбывая наказание в виде лишения свободы по приговору Завьяловского районного суда Удмуртской Республики от 1 февраля 2008 года, обратился в тот же суд с ходатайством о снижении наказания, назначенного по ст. 70 УК РФ по данному приговору с учетом изменений, внесенных постановлением президиума Пермского краевого суда от 23 июля 2008 года в приговор Чайковского городского суда от 2 октября 2003 года со снижением наказания с 5 лет 6 месяцев лишения свободы до 5 лет лишения свободы.
Завьяловский районный суд Удмуртской Республики, руководствуясь п. 13 ст. 397 УПК РФ, рассмотрел ходатайство осужденного Л., на основании ст. 10 УК РФ принял вышеуказанное решение.
Однако суд не учел, что, согласно п. 13 ст. 397 УПК РФ, при исполнении приговора судом разрешаются вопросы только вследствие издания уголовного закона, имеющего обратную силу, т.е. в соответствии со ст. 10 УК РФ.
Вместе с тем изменений в уголовный закон, улучшающих положение осужденного, после вынесения данного приговора, не вносилось.
Приговор Завьяловского районного суда Удмуртской Республики от 1 февраля 2008 года пересмотру в соответствии с положениями ст. 10 УК РФ не подлежал.
Фактически Губахинский городской суд, превышая свои полномочия, пересмотрел вступивший в законную силу приговор в порядке надзора. В то время как, в силу ч. 1 ст. 403 УПК РФ, рассмотрение надзорной жалобы на приговор районного суда находится в компетенции президиума Верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области и суда автономного округа.
Таким образом, приговор Завьяловского районного суда Удмуртской Республики от 1 февраля 2008 года по надзорной жалобе Л. вправе рассматривать только президиум Верховного Суда Удмуртской Республики.
Допущенное нарушение уголовно-процессуального закона, в силу ст. 405 УПК РФ, является фундаментальным и служит основанием для отмены постановления суда и кассационного определения судебной коллегии.
Президиум Пермского краевого суда постановление Губахинского городского суда от 12.01.2009 и определение судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 24.02.2009 отменил и производство по судебному материалу прекратил [16].
Вместе с тем определение фундаментального нарушения уголовно-процессуального закона, закрепленное в ч. 3 ст. 405 УПК РФ у специалистов в области уголовного судопроизводства оставляло и в настоящее время оставляет вопросы. «Давая дефиницию “фундаментального нарушения” законодатель явно вышел за пределы определяемого понятия, вкладывая в него неоправданно широкий смысл. В то же время в других аспектах, предложенное в ст. 405 УПК определение фундаментального нарушения представляется слишком узким: в ч. 3 ст. 405 УПК упоминаются лишь нарушения уголовно-процессуального закона, тогда как к искажению самой сути правосудия и смысла приговора как акта правосудия может приводить и неправильное применение норм материального права. … Кроме того, согласно ч. 1 ст. 405 УПК пересмотр вступивших в законную силу приговора, определения или постановления по основаниям, влекущим за собой ухудшение положения осужденного (оправданного), допускается лишь в тех случаях, когда фундаментальные нарушения были допущены в ходе судебного разбирательства, тогда как очевидно, что такого рода нарушения могут иметь место и в досудебном производстве» [3].
Судебная практика пошла по такому пути, когда неправильное применение уголовного закона при определенных обстоятельствах также относится к фундаментальным нарушениям.
Так, например, Л. 5.02.2009 г. была осуждена Пермским краевым судом за три преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 285 УК РФ к 1 году лишения свободы за каждое, по ч. 2 ст. 290 УК РФ к 4 годам лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе, в органах муниципального самоуправления, в государственных и муниципальных предприятиях и организациях, связанные с выполнением организационно - распорядительных и административно-хозяйственных функций сроком на 3 года, по п. п. «а», «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ, с применением ст. 64 УК РФ, к 5 годам лишения свободы и штрафу в размере одного миллиона рублей, в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ к 7 годам лишения свободы и штрафу в размере один миллион рублей с лишением права занимать должности на государственной службе, в органах муниципального самоуправления, в государственных и муниципальных предприятиях и организациях, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно - хозяйственных функций сроком на 3 года. В соответствии со ст. 73 УК РФ наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком 5 лет. Наказание в виде штрафа и лишения права занимать должности на государственной службе, в органах муниципального самоуправления, в государственных и муниципальных предприятиях и организациях, связанные с выполнением организационно - распорядительных и административно - хозяйственных функций, постановлено исполнять реально.
Постановлением Индустриального районного суда г. Перми от 2 апреля 2012 г. в отношении Л. было отменено условное осуждение и снята судимость по указанному приговору. В кассационном порядке постановление не рассматривалось.
15 июня 2012 г. Президиум Пермского краевого суда отменил постановление Индустриального районного суда г. Перми от 2 апреля 2012 г. об отмене условного осуждения и снятии с Л. судимости. Президиум Пермского краевого суда разъяснил, что «по смыслу ч. 1 ст. 74 УК РФ при наличии у условно осужденного дополнительного вида наказания, которое исполняется реально, вопрос об отмене условного осуждения и снятии судимости может быть разрешен лишь при условии отбытия им дополнительного наказания, поскольку в соответствии с ч. 5 ст. 86 УК РФ досрочное снятие судимости при реальных видах наказаний возможно лишь после отбытия такого наказания. Положения ч. 1 ст. 400 УПК РФ позволяют рассматривать вопрос о снятии судимости только в отношении лица, отбывшего наказание. Свое решение об отмене условного осуждения и снятии с Л. судимости по постановленному в отношении нее приговору суд мотивировал тем, что осужденная Л. не нарушала общественный порядок и условия отбывания наказания. Истекла половина испытательного срока. Л., положительно характеризуется по месту работы и в быту. Вместе с тем, в нарушение положений приведенного закона, суд не учел, что назначенное Л. дополнительное наказание в виде штрафа в размере одного миллиона рублей является реальным и на момент рассмотрения представления ею не отбыто. На основании справки отдела судебных приставов по Пермскому району УФССП по Пермскому краю от 15 декабря 2011 года по исполнительному производству №7669/09/34/59 у Л. имеется задолженность по исполнительному листу в размере 952 960 рублей 67 копеек.
В связи с этим правовых оснований для отмены условного осуждения и снятия судимости у суда не имелось.
При указанных обстоятельствах обжалуемое постановление суда об освобождении осужденной от наказания по непредусмотренному законом основанию, повлекшему нарушение принципа неотвратимости наказания, не может быть признано законным и обоснованным. Оно подлежит отмене, а материал-направлению на новое судебное рассмотрение.
В данном случае положения ч. 1 ст. 405 УПК РФ не применимы, поскольку по данному материалу судебного производства допущены существенные нарушения, которые несовместимы с принципами уголовного права и искажают суть правосудия» [17].
Подтверждением наличия фундаментальных нарушений уголовно-процессуального и уголовного законов служит также следующий пример.
Б., ранее судимый приговором Кондопожского городского суда от 13.03.2007 по ч. 1 ст. 166 УК РФ к штрафу в размере 1 000 рублей, осужденный 30.01.2008 г. тем же судом по ч. 1 ст. 166 УК РФ к 2 годам лишения свободы, на основании ч. 2 ст. 92 УК РФ был освобожден от назначенного наказания и направлен в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием до достижения им совершеннолетия. Однако судом при принятии данного решения не были приняты во внимание в полном объеме сведения о состоянии здоровья Б. который с февраля 2005 г. состоял на диспансерном учете у нарколога, с 2000 г. - у психиатра. Б. страдал рядом заболеваний, препятствующих содержанию и обучению несовершеннолетнего в специальном учебно-воспитательном учреждении закрытого типа органов управления образованием. По смыслу закона суд до принятия решения об освобождении несовершеннолетнего от отбывания наказания должен был располагать результатами медицинского, в том числе психиатрического освидетельствования. Такого медицинского освидетельствования в отношении Б. не было проведено. Судом также не были приняты во внимание в полном объеме сведения о состоянии здоровья Б. которые содержатся в заключении судебно-психиатрической экспертной комиссии от 08.11.2007.
Таким образом, при освобождении Б. от назначенного наказания судом были допущены фундаментальные нарушения уголовного и уголовно-процессуального законов, повлиявшие на исход дела. Неисправление в данном случае судебной ошибки искажало бы суть правосудия, смысл приговора как акта правосудия, разрушая необходимый баланс конституционно защищаемых ценностей.
Президиум Верховного Суда Республики Карелия своим постановлением от 18 июня 2008 г. отменил приговор Кондопожского городского суда от 30.01.2008 г. и направил уголовное дело на новое судебное рассмотрение [21].
Далее, согласно тексту части 2 ст. 405, следует вывод о том, что фундаментальные нарушения могли быть допущены лишь в ходе судебного разбирательства. Однако это противоречит позициям Конституционного суда РФ, суть которых заключается в том, что в качестве надлежащих оснований к отмене окончательных судебных решений в суде надзорной инстанции следует относить и существенные нарушения закона, допущенные в ходе досудебного производства.
Фундаментальные нарушения уголовно-процессуального закона должны являться безусловным основанием для отмены судебного решения. При этом важно учитывать, что не каждое безусловное существенное нарушение является фундаментальным. К последним рекомендуется относить: постановление приговора незаконным составом суда или вынесение вердикта незаконным составом присяжных заседателей, нарушение тайны совещания коллегии присяжных заседателей при вынесении вердикта или тайны совещания судей при постановлении приговора; отсутствие подписи судьи или одного из судей, если уголовное дело рассматривалось судом коллегиально, на соответствующем судебном решении; отсутствие протокола судебного заседания. Фундаментальными (принципиальными) нарушениями являются только те, которые необратимо нарушают исходные начала всего состязательного судопроизводства - принципы равенства сторон и независимости суда [18, c. 606]. В постановлениях от 10 декабря 1998 г. №27-П [11] и от 15 января 1999 г. №1-П [10] Конституционной суд РФ сформулировал правовую позицию, согласно которой одной из необходимых гарантий судебной защиты и справедливого разбирательства дела является равно обеспечиваемая обвиняемому и потерпевшему возможность довести свою позицию относительно всех аспектов дела до сведения суда, приведя те доводы, которые они считают необходимыми для ее обоснования. Лишение же потерпевшего возможности обжаловать приговор либо участвовать в заседании следует рассматривать в качестве существенного (фундаментального), принципиального нарушения. Этим нарушается право потерпевшего на доступ к правосудию и на судебную защиту, конституционный принцип осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон. Следует подчеркнуть, что фундаментальное нарушение должно быть реальным (не формальным), оно не могло повлиять, а повлияло на исход дела, т.е. на выводы суда о невиновности подсудимого либо на выводы о совершении им менее тяжкого преступления, чем было предъявлено, либо на выводы о назначении наказания. Нарушение должно быть таким, когда неисправление судебной ошибки искажало бы само суть правосудия, смысл приговора как акта правосудия, разрушая необходимый баланс конституционного защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов осужденных и потерпевших [9].