Новые независимые страны в ходе становления государственности, разных способов рыночной трансформации и моделей приватизации, при различном понимании своей международной миссии и стратегических ориентиров все более отходили от советского наследия. Рост различий между государствами был также обусловлен разным спросом международного рынка на производимые товары и услуги, интересом к ним третьих государств, которые стремились расширить рынки сбыта своей продукции, обеспечить альтернативное энергоснабжение, укрепить геополитические позиции на постсоветском пространстве и т.д. [Новые независимые государства..., 2012. С. 4].
Для измерения современных социально-экономических различий между странами, которые так или иначе отражаются на практикуемых в них моделях развития, использовались сопоставимые данные международных организаций и отдельных западных институтов (см. таблицу). Рассматриваемые страны довольно сильно различаются по уровню развития, измеряемого показателем ВВП и ППС на душу населения в текущих ценах. При этом большинство из них имеет данный показатель ниже среднемирового уровня в 17 680 долл.
Мировой банк для более адекватного измерения благосостояния населения использует также показатель ВНП на душу населения. Его величина у России, Казахстана, Белоруссии, Туркменистана, Грузии, Армении и Азербайджана позволял их отнести к числу стран с доходом выше среднего (в пределах 4 046-12 535 долл.), а Молдову, Украину, Узбекистан, Киргизию - к странам с доходом ниже среднего (от 1 036 до 4 045 долл.). Таджикистан с 1 010 долл. на душу населения занимал 172 место среди 198 рейтингуемых государств и попал в группу бедных стран мира3.
С показателем ВВП по ППС на душу населения тесно коррелирует «Индекс человеческого развития» (ИЧР) (за некоторыми исключениями, которые связаны с Туркменистаном и Украиной). Стоит отметить, что этот показатель за 2010-2019 годы увеличился у всех стран, особенно сильно у Таджикистана. Наименьший рост отмечен у Украины.
Перечисленные выше общие особенности предопределили сравнительно высокую долю государства в экономическом развитии этих стран, что отражают низкие места в мировых рейтингах индексов «экономической свободы» и «глобализации» (см. таблицу).
«Индекс экономической свободы» (Index of Economic Freedom), ежегодно публикуемый The Heritage Foundation на основе системы показателей, характеризует уровень либерализации экономики стран мира. Большинство новых независимых государств относится к числу стран либо с умеренно свободной экономикой (Армения, Казахстан, Азербайджан и Киргизия), либо с преимущественно несвободной экономикой (Молдавия, Россия, Белоруссия, Таджикистан, Узбекистан и Украина). А крайними полюсами являются Грузия, соответствующая критериям страны с преимущественно свободной экономикой, и Туркменистан - страна с несвободной экономикой Рейтинг стран мира по уровню экономической свободы: https://gtmarket.ru/ratings/index-of-economic-freedom/index-of-economic-freedom-info. Тем не менее, большинство стран за последние десять лет существенно улучшило свои позиции в этом рейтинге.
«Индекс глобализации» отражает степень включенности стран в мировые экономические и политические отношения. Наиболее высокий показатель среди новых независимых государств авторы рейтинга присвоили Украине, но она с показателем 70,24 балла занимала только 45-е место среди 193 рейтингуемых стран. Последним же среди рассматриваемых стран в списке рейтинга ожидаемо был Туркменистан, занявший 177-е место. Слабое включение в глобальные связи подтверждает и показатель отношения экспорта товаров и услуг к ВВП (см. таблицу). Хотя большинство государств превышает среднемировой показатель в 30,1 %, но со странами ЦВЕ по этому показателю может сравниться только Белоруссия. Обращает на себя внимание довольно тесная корреляция «индекса глобализации» с долей городского населения.
Для постсоветских стран характерно регулирование экономики властными экономическими группировками (хотя и в разной степени), играющими ведущую роль в национальном экономическом развитии при довольно слабой проэкспортной ориентации их экономики. В отличие от стран ЦВЕ, в которых основополагающим фактором экономического развития является интеграция в лице Европейской комиссии, что в своих трудах ярко показали С.П. Глинкина и Н.В. Куликова [Глинкина, Куликова, 2018. С. 9-24; Глинкина, Куликова, 2019. С. 131-149], в новых независимых государствах ведущую роль играют национальные стратегии и программы развития, опирающиеся преимущественно на национальные ресурсы. В условиях слабых кредитно-банковских систем, ограниченных доходов от экспорта, недостаточной привлекательности для иностранных инвесторов, небольшой емкости национальных рынков для внутреннего развития особое значение приобретают природные, человеческие и позиционные ресурсы. Но для их эффективного использования требуются качественные государственные институты. Вместе с тем они пока не стали сильной стороной рассматриваемых стран Мигранян А.А. Специфика экономических моделей и основные тренды социально-экономического развития стран СНГ. Научный доклад. 2018: https://inecon.org/docs/Migranyan_paper_20180327.pdf.
Типологизация стран по ресурсам развития
постсоветский модель экономический развитие
В странах Центральной Азии и Азербайджане, расположенных в аридной внутриконтинентальной зоне Евразии, по ведущим факторам развития сложилось два типа моделей. Фактор природных ресурсов играет особую роль у прикаспийских государств, богатых углеводородами. Для них характерна модель развития, в основе которой лежит экспорт нефти и газа. Условно назовем ее ресурсной моделью. У Азербайджана, Казахстана, Узбекистана и Туркменистана стабильно отмечается положительное сальдо торгового баланса и значительный объем экспорта товаров и услуг на душу населения - в пределах 2,5-3,5 тыс. долл. на душу населения (при среднемировом показателе 3,2 тыс. долл.) Здесь и далее данные на 2019 год.. Эти страны располагают значительными финансовыми ресурсами для проведения политики диверсификации национальной экономики и создания транспортной инфраструктуры, связывающей их с внешними рынками.
Ресурсная модель довольно прозрачна: на доходы от нефти и газа, а также других минеральных ресурсов (у кого они есть) государствами создаются новые производства, новые компетенции и миссии, которые изменяют характер взаимоотношений с окружающим миром. Часть доходов направляется в резервные фонды, которые используются в случае ухудшения ситуации на рынке углеводородов. Доходы от их экспорта обеспечивают рост жизненного уровня населения, потребление которого превращается в важный фактор экономического роста через торговлю, сферы недвижимости и услуг. Следует отметить, что около половины населения этих стран проживает на селе, в основном за счет орошаемого земледелия.
Все рассматриваемые страны стремятся расширить свой транзитный потенциал, используя выгодное положение в полосе международных транспортных коридоров на направлениях Север-Юг и Запад-Восток, создавая для этого соответствующую инфраструктуру. Для контроля за освоением природных ресурсов и использованием водных, за распределением получаемых от экспорта углеводородов доходов в целях национального развития необходима крепкая центральная власть, что выразилось в установлении посттрадиционалистских политических режимов с характерной особой ролью национального лидера. Все страны данной группы стремятся проводить многовекторную внешнеэкономическую политику.
В большей мере это удалось Казахстану со значительным населением (18,7 млн человек), что позволяет говорить о наличии достаточно емкого внутреннего рынка, который по мере роста доходов населения может стать серьезным фактором экономического развития. На основе модернизации экономики страна стремится занять лидирующие позиции в Центральной Азии, стать региональным финансовым центром и мощным транзитным хабом. У Казахстана по понятным причинам евразийский интеграционный фактор в модели развития представлен меньше, чем у других стран ЕАЭС, но при этом он стремится сочетать проэкспортный подход с углублением емкости внутреннего рынка за счет наращивания звеньев экономики с высокой добавленной стоимостью.
Азербайджан по своей политической модели близок к Казахстану, что подтверждает их соседское положение в рейтингах «экономической свободы» и «глобализации». Особенностью Азербайджана является его тесная связь с этнически близкой Турцией.
Туркменистан значительно более закрыт и консервативен. За годы суверенного развития страна сильно нарастила экспортный потенциал и обеспечила максимальный среди всех рассматриваемых государств экономический рост. Это объясняется спросом КНР на его газовые ресурсы, а также транспортные пути, связующие с Ираном и странами Индийского океана. Высокая степень экономической ориентации на Китай создает и определенные проблемы для страны.
Упомянутые государства после обретения независимости развивались более высокими темпами, что остальные. Но преимущества ресурсной модели сочетались и со значительными недостатками, которые выражаются в сильной зависимости финансового положения от конъюнктуры международного рынка нефти и газа, а также «голландской болезни». Получаемые от экспорта углеводородов доходы неравномерно распределялись по секторам национальной экономики и по отдельным слоям населения, вызывая рост социального, экономического и регионального неравенства.
Наиболее эффективно данная модель применялась в Казахстане, что подтверждает его более высокое положение в производстве ВВП на душу население и по ИЧР, а также довольно высокие темпы развития с момента обретения независимости при высокой начальной базе. По ВНП на душу населения Казахстан в 1990 году занимал 3-е место после России и Белоруссии [Новые независимые государства..., 2012. С. 8].
На иной основе развиваются Киргизия и Таджикистан. Для них характерны низкие показатели душевого дохода, что, наряду с прочим, связано с высоким естественным приростом населения. Страны этой группы располагаются вне международных транспортных коридоров, удалены от внерегиональных внешних рынков на большие расстояния.
Из-за политических рисков, низкой покупательной способности населения и географической удаленности они мало привлекательны для иностранных инвесторов, в связи с чем экспорт на душу населения крайне мал: 137 долл. у Таджикистана и 421 долл. у Киргизии в 2019 году при постоянном отрицательном сальдо внешней торговли. Киргизия крупный экспортер золота, а Таджикистан - алюминия. В Таджикистане и Киргизии значительное место в экспорте занимает электроэнергия. Эти страны всеми возможными способами стараются привлечь иностранную помощь и инвестиции, идя на большие риски для национальной финансовой системы, о чем свидетельствует нарастающая внешняя задолженность, прежде всего перед Китаем.
Высокая доля сельского населения, дешевый труд и возможность его экспорта, играющего важнейшую роль в росте внутреннего потребления, - главный ресурс развития этих республик. Их финансовое положение критически зависит от трудовой миграции в Россию и Казахстан, доходы от которой полностью покрывают высокий торговый дефицит. Это государства с трудоэкспортной моделью развития. Такая модель опирается на трудовую активность населения и возможность их перемещения в страны приложения труда.
Имея схожую экономическую модель, они довольно сильно различаются своими политическими системами. Киргизия более демократична, Таджикистан более традиционен. Национальный бизнес последнего находится под жестким государственным контролем. Но какая политическая система обеспечивает более эффективное использование трудоэкспортной модели - вопрос пока открытый.
Отдельно хотелось бы отметить конфессиональный фактор. В конце 1990-х - начале 2000-х годов в современной Центральной Азии стремительными темпами начал распространяться ислам. И речь даже не столько о религии или различных учениях, а об одном из эффективных инструментов влияния. К примеру, Таджикистан, пережив острую фазу попыток «исламизации» (что послужило одной из причин гражданской войны 1991-1997 годов), в последние годы испытывает ощутимую религиозную экспансию. Активное возвращение к «религии предков» у населения стало особенно модным к концу 80-х началу 90-х годов. Скорое возвращение к религии было дополнительно форсировано тем, что с распадом СССР у людей образовался мировоззренческий кризис. Политическая нестабильность, бедность, социально-экономическая напряженность и финансирование религиозных течений извне служат благодатной почвой для разрастания сект, ячеек, движений, в том числе и экстремистского толка. Б. Бабаджанов объясняет массовое возвращение к исламу в регионе тем, что именно в религии стали видеть панацею от всех проблем, в том числе экономических, социальных, политических. В среде молодых интеллектуалов из маргинальных слоев с техническим и гуманитарным образованием феномен возврата приобрел особые черты. Их религиозные воззрения - это некая смесь из атеистских взглядов и принципов ислама с заметными послаблениями (например, по части соблюдения обрядов) Бабаджанов Б. Верните Фемиде весы (непопулярный взгляд на андижанскую трагедию). Общественный фонд Александра Князева. 2005: https://crss.uz/2006/05/10/vernite-femide-vesy-nepopulyarnyj-vzglyad-na-andizhanskuyu-tragediyu.
Косвенным свидетельством подобного «технократического» подхода к религии в исламизирующемся Таджикистане, на наш взгляд, является стабильно расширяющийся кредитный рынок, институты которого работают не в соответствии с установками шариата В исламе существует запрет на ссудный процент - «риба»., а вполне секулярно [Тураева, 2012. С. 53-55].
Экономика Узбекистана сочетает в себе черты ресурсной и трудоэкспортной моделей. Важным преимуществом страны является значительное население, превышающее 34 млн чел. Переход в последние годы к более либеральной, открытой экономической политике при сохранении рычагов управления в руках государства, наличие многочисленной дешевой рабочей силы, срединное положение в Центральной Азии может ускорить экономическое развитие страны, хотя и до этого оно было весьма заметным.