Объясняется такое поведение очень просто: давление на монополистов оказывают не столько (большей частью потенциальные) конкуренты, сколько сам потребительский рынок. Единственно возможная стратегия в таких условиях - стратегия «снятия сливок», когда цена на новый товар сначала запредельно завышается, а затем поэтапно снижается по мере отработки ценовых сегментов рынка.
В качестве примера можно привести различающиеся почти в 30 раз предельные оптовые цены на микропроцессоры компании «Intel» в компьютерном супермаркете «Никс» (по состоянию на 03.08.2012):
CPU Intel Core i7-3960X Extreme 3.3ГГц /1.5+15Мб /5ГТ /LGA2011 = 965,0 USD;Intel Celeron D351 3.2 ГГц /256K /533МГц LGA775 = 32,5 USD.
Стоимость сырья для изготовления обоих микропроцессоров практически одинаковая. Мало того, в течение короткого времени (1-2 года) цена самого дорогого микропроцессора постепенно опускается до цены самого дешёвого. Неизменной остаётся лишь ценовая линейка, верхнее значение которой отражает покупательную способность клиентов в высшей ценовой категории, а нижнее значение - стоковую цену на рынке.
Особенность ситуации заключается ещё и в том, что жизненный цикл компьютерных технологий как товара в несколько раз короче цикла их применения. Так, например, если ассортиментная линейка персональных компьютеров полностью обновляется примерно раз в 1,5-2 года, то срок их эксплуатации в среднем составляет 5-6 лет. Поэтому взлёт продаж новой технологии в период завоевания рынка отнюдь не гарантирует сохранения высоких показателей продаж там даже в условиях монополизма.
Поэтому для новой экономики требуется принципиально иная методология анализа экономической эффективности инноваций. Одним из вариантов может стать, например, полное или частичное игнорирование технических параметров компьютерной техники, когда учёт ведется на основе средневзвешенных показателей, характерных для текущей ассортиментной линейки. В противном случае мы получаем умопомрачительные показатели, как например: «в течение жизни одного поколения в 1970-1990-е гг. цена компьютеров понизилась более чем в 10 тыс. раз, или в среднем ежегодно на 30-40%» [Мельянцев В.А. «Информационная революция феномен новой экономики // Мировая экономика и международные отношения» ].
Следует понимать, что покупатель платит не за компьютер с мегагерцами и гигабайтами, а за возможность решения с его помощью своих насущных задач. Рыночная стоимость компьютера определяется не его внутренней ценностью (металл и пластмасса стоят копейки), а ценностью решений, достигаемых с помощью компьютера. Ценность компьютера становится производной от его желаемости на первых этапах жизненного цикла товара и от его полезности на последующих. У этого продукта нет минимальной базовой стоимости, как, например, у золотых украшений.
Отсюда следует вывод о том, что главным фактором ценообразования в новой экономике является способность продавца предложить конкурентоспособный продукт для решения проблем клиентов. Главное здесь - запросы (часто неосознанные) потребителей и только затем - предложение продавца. Причем ценность продукта определяется конъюнктурой предложения на рынке и конъюнктурой спроса. Эти обстоятельства имеют гораздо большее значение, нежели номинальные параметры продукта.
Рождение сетевой экономики
Кризис доткомов 2000-2001 гг. ускорил процесс перехода к следующему этапу в развитии новой экономики - сетевой экономике и связанной с нею электронной коммерции. Говоря языком теории систем, можно констатировать, что в результате бифуркации мировая экономика перешла на более высокий уровень системной самоорганизации. Как отмечает К.Келли, «компьютерные чипы и коммуникационные сети создали такой сектор экономики, который привел к трансформации всех других её секторов» [Kelly К. «New Rules for the New Economy» ].
Сегодня этому сектору можно дать следующее определение:
Сетевая (электронная, цифровая) экономика - это коммуникационная среда экономической деятельности в сети Интернет, а также формы, методы, инструменты и результаты её реализации.
Технологической основой появления сетевой экономики послужило не только и не столько развитие компьютерных технологий, сколько появление широкополосного интернета. Внедрение скоростного интернета привело к значительному сокращению трансакционных издержек и невиданному прежде ускорению операций. Некоторые исследователи сегодня прямо указывают на то, что «прослеживается прямая зависимость влияния скорости развития пропускной способности широкополосных сетей на структурные сдвиги в экономике и появление в ней новых секторов» [Никетенкова М.А. «Влияние развития информационно-коммуникационных технологий на формирование инфраструктуры инновационной экономики // Россия и Амери-ка в XXI веке» ].
У сетевой экономики, как у качественно новой (системной) формы новой экономики, существует собственное уникальное отличие. Если доткомы отождествлялись с интернет-маркетингом производителей товаров (работ, услуг), то сетевая экономика трансформировалась в интернет-маркетинг посредников и пользователей.
Очень показательна в этой связи маркетинговая политика субъектов новой экономики. Так, например, основные рекламные посылы компьютерных компаний 1990-х гг. в сфере «В2В» были ориентированы на стимулирование спроса потребителей технологий. Им постоянно объясняли, что только покупка новейшей модификации продукта способна обеспечить высокий уровень конкурентоспособности на рынке.
В 2000-х гг. ситуация вышла из-под контроля производителей, и сегодня они являются всего лишь поставщиками оборудования. Это выразилось не только в значительном снижении трансакционных издержек на обмен и использование информации. Доминирование сферы производства трансформировалось в доминирование сферы распределения.
Произошёл вполне различимый качественный институциональный прорыв - переход экономической инициативы от транснациональных корпораций к потребителям технологической продукции. Здесь мы имеем дело с теми «вторичными инновациями», о которых писал академик В.М. Полтерович в статье «Гипотеза об инновационной паузе и стратегия модернизации» [Полтерович В.М. «Гипотеза об инновационной паузе и стратегия модернизации» ]. Институциональная особенность таких инноваций состоит в том, что они действуют вне сферы влияния институтов государственного регулирования и традиционных экономических субъектов.
Сегодня сетевая экономика представляет собой не просто новые методы и формы экономических отношений. Сетевая экономика - это ещё и принципиально новая экономическая среда. При этом наибольший эффект роста производительности происходит не при производстве информационно-коммуникационных технологий, а при их использовании. Сетевая экономика изначально сформировалась в той сфере, которая отличалась наименьшей организованностью, и буквально за несколько лет изменила сущность и структуру экономических отношений. Размеры организации здесь определяются не объёмами производства или продаж, а степенью самостоятельности в осуществлении трансакций.
Теперь, если «дешевле осуществлять трансакции самой, организация растет, если наблюдается противоположное, она сжимается. Индустриальная эпоха повлияла на внутренние трансакции, но сети снизили ценность централизованного контроля и уменьшили объем дорогостоящих действий административного характера» [Огулин Р. «Новые требования к сетевым структурам поставок» ]. Соответственно, коммуникационные возможности частных предпринимателей, небольших и средних фирм существенно сближаются, равно как и охват целевой аудитории. Расстояния уже не имеют значения, а географические границы рынков стираются.
В результате главным параметром рыночного успеха становится доступ участника рынка к сетевой инфраструктуре и уровень её использования. Согласно «сетевому закону» Роберта Меткалфа полезность (ценность) сети для пользователей и для экономики в целом возрастает пропорционально квадрату числа её участников, т.е. экспоненциально. Поэтому развитие сетевых отношений характеризуется двумя ключевыми параметрами: 1) удельным весом ИТ-сектора, т.е. производящими и инфраструктурными компаниями;
) удельным весом компаний, строящих свои конкурентные стратегии на сокращении трансакционных издержек через использование интернет-технологий.
Следует отметить и то, что формальные государственные институты по всему миру оказались не готовы к появлению сетевой экономики. В России, например, официальная статистика пока даже не выработала методик оценки происходящих в сетевой экономике процессов [Огулин Р. «Новые требования к сетевым структурам поставок»]. Пока становление этой экономики напоминает открытие нового измерения, результаты протекающих в котором процессов влияют на экономическую реальность, но в прежних измерениях не видны.
Вместе с тем, объективное сокращение издержек на проведение рыночных трансакций в сети разрушает само экономическое основание для существования больших корпораций. Им не смену приходят более мелкие узкоспециализированные компании, оказывающие услуги одновременно множеству сторонних клиентов.
В сетевой экономике нет смысла и в выполнении всех экономических функций в рамках одной компании. Теперь компания может сосредоточить усилия на выполнении лишь наиболее рентабельных функций, доверив реализацию остальных более профессиональным аутсорсерам.
Такая схема организации бизнеса привела к парадоксальному результату: сбытовая инфраструктура в сети начинает жить своей собственной жизнью. Она больше не привязана к производителям и торговым посредникам. Наоборот, в сети посредники превращаются в аутсорсеров, а производители не контролируют ничего, кроме своих отпускных цен. В результате трансформируется не только рынок. Трансформации подвергаются вековые устои формирования экономических институтов, прежде всего - принципы организация и ведения бизнеса.
Видный американский экономист Р. Коуз, формулируя определение фирмы, указывал, что её институциональный смысл заключается в осуществлении рыночных трансакций при условии, что «внутрифирменные издержки меньше, чем издержки рыночных трансакций» [Коуз Р. «Фирма, рынок и право»]. В сетевой экономике, наоборот, издержки рыночных трансакций ниже внутрифирменных издержек и это меняет само понятие фирмы. Фирма из обособленной организационной структуры постепенно превращается в виртуальное сообщество единомышленников, основанное на использовании сетевых коммуникаций.
Поэтому сетевая экономика ведет к размыванию также и межфирменных границ. Месторасположение сотрудников здесь вообще не имеет никакого значения. Они могут находиться в разных частях земного шара, синхронно решая задачи своей компании. Равно как и клиенты могут приобретать товары фирмы у виртуальных продавцов вне традиционных сбытовых сетей независимо от своего местонахождения. Уже сейчас сделки с покупателями из Казахстана и Новой Зеландии при почтовой доставке товара отличается для продавца в России или Китае лишь незначительными различиями в сроках доставки товара.
От облаков к виртуальному бизнесу
Дальнейшие перспективы развития сетевой экономики неразрывно связаны с расширением использования облачных вычислений (cloud computing) и обусловленных ими виртуальных бизнес-технологий. Экономическая сущность облачных вычислений заключается в использовании общедоступного сетевого доступа к пулу вычислительных ресурсов (серверам, сервисам и приложениям), предоставляемого в сети внешними провайдерами. Институциональная сущность облачных вычислений заключается в экономии на трансакционных издержках, связанных с инфраструктурой информационных технологий.
Вообще, облачные вычисления появились довольно давно. Технология виртуализации была предложена корпорацией «IBM» ещё в середине 1960-х гг. Однако особую актуальность она приобрела только с развитием широкополосного интернета, сделавшего доступным её широкое применение. Национальный институт стандартов и технологий (США) выделяет сегодня следующие особенности облачных вычислений [Mell P., Grance T. «The NIST Definition of Cloud Computing: Recommendations of the National Institute of Standards and Technology» ]:
. Самообслуживание по требованию - пользователь облачных вычислений получает необходимые услуги автоматически в момент обращения без лично контакта с поставщиком услуг.
2. Широкий доступ - клиент получает возможность пользоваться облачными вычислениями, используя широчайший спектр периферийного оборудования (ноутбук, мобильный телефон, персональный компьютер и т.д.). новая экономика виртуальный бизнес
3. Объединение ресурсов - облачные вычисления включают в себя одновременно хранение, обработку, память, и полосу пропускания сети, освобождая пользователя от необходимости приобретения, содержания и обновления дорогостоящего оборудования.
4. Быстрая эластичность - пользователь облачных вычислений получает мгновенный неограниченный доступ к любым технологическим ресурсам, в любом количестве и в любое удобное для себя время.
5. Взвешенное обслуживание - облако автоматически управляет и оптимизирует использование предоставляемых ресурсов, адаптируя их к особенностям запросов пользователей (например, хранение, обработка, пропускная способность, активные учетные записи пользователя и т.д.).
Рыночным субъектам больше не нужно теперь содержать программистов и системных администраторов, создавать сети внутрикорпоративные сети «Extranet», зависеть от дорогостоящего компьютерного оборудования и т.д. Все эти задачи можно решать дистанционно и с минимальными эксплуатационными затратами.
Использование облачных вычислений подразумевает три основные модели обслуживания и четыре модели развёртывания [«Облачные сервисы: взгляд из России» / Под ред. Е. Гребневой ]. При этом модели обслуживания различаются по критерию предоставляемых услуг:
1. SaaS (Software as a service) - предоставление сетевого доступа к облачному программному обеспечению. Все расчёты производятся в облаке, что высвобождает аппаратные ресурсы пользователей, снижая технические требования к их оборудованию. Облако одинаково воспримет запрос с мобильного телефона и персонального компьютера, из web-браузера и через программный интерфейс.
2. IaaS (Infrastructure as a Service) - предоставление облачной инфраструктуры как услуги. Облако предоставляет пользователю возможности обработки, хранения и передачи информации, в рамках которых он может самостоятельно устанавливать и управлять произвольным программным обеспечением.
. PaaS (Platform as a Service) - предоставление облачной платформы для размещения внешних приложений, библиотек и инструментов, поддерживаемых провайдером. Пользователь может управлять также настройкой конфигурации облачной инфраструктуры. При этом потребитель самостоятельно управляет операционными системами, хранением данных и развернутыми запросами.
Модели развёртывания различаются по критериям целевых функций, платности и доступности предоставляемых услуг [Mell P., Grance T. «The NIST Definition of Cloud Computing: Recommendations of the National Institute of Standards and Technology» ]:
1. Частное облако (Private cloud) - ориентировано на использование одним хозяйствующим субъектом для внутрифирменных целей. Такое облако может принадлежать как самому хозяйствующему субъекту, так и внешнему провайдеру.
2. Публичное облако (Public cloud) - ориентировано на свободное использование широкой аудиторией пользователей. Такое облако может принадлежать некоммерческим организациям или государственным учреждениям, которые и определяют условия предоставления услуг.
3. Гибридное облако (Hybrid cloud) - ориентировано на решение технических задач по координации обмена информацией между несколькими облачными инфраструктурами.
. Общественное облако (Community cloud) - ориентировано на решение общественно значимых задач. Управлять таким облаком может заинтересованная общественная организация или внешний провайдер.
В результате применения облачных технологий ещё больше снижается трансакционный «входной» барьер для новых участников сетевого рынка. Они освобождаются от затрат на приобретение и эксплуатацию компьютерной техники, решая те же задачи через покупку более дешёвого процессорного времени, дискового пространства и пропускной способности в облачных приложениях. Это намного эффективнее самостоятельного развития «с нуля», так как пользователи получают готовые решения, реализованные с учетом опыта и знаний разработчиков.
Сегодня некоторые авторы предрекают облачным технологиям способность уже в самое ближайшее время «интенсифицировать динамику текущей длинной волны» [Фролов Д.П. «Теория кризисов после кризиса: технологии versus институты»]. Предпосылки для этого имеются и связаны они с бурным развитием новой формы организации бизнеса - так называемыми «виртуальными организациями».
Виртуальная организация подразумевает формирование единой управленческо-технологической и информационной среды за счет временного объединения ресурсов различных субъектов [Иванов Д.А. «Управление цепями поставок»]. Такие организации могут не иметь ни юридического оформления, ни постоянного офиса, ни постоянных сотрудников. Они создаются спонтанно под решение какой-либо задачи при наличии платёжеспособного спроса [Davidow W.H., Malone M.S. «The Virtual Corporation: Structuring and Revitalizing the Corporation for the 21st Century» ].
Первичной средой для создания виртуальных организаций обычно выступают открытые профессиональные сообщества в сети Интернет. В рамках таких сообществ участники размещают информацию о своих профессиональных возможностях, интересах и потребностях, образуют мини-сообщества, рекрутируют сотрудников и объединяются для решения экономических задач.
Появившись в начале 2000-х гг., профессиональные сообщества быстро превратились в глобальных поставщиков трудовых ресурсов для современной сетевой экономики. В качестве примера можно привести французскую социальную сеть «Viadeo», созданную двадцатью энтузиастами в 2004 году. Сегодня «Viadeo Group» владеет 12 глобальными офисами, в которых работает более 400 сотрудников, а пользовательская база сети включает 45 миллионов человек из 226 стран. Аналогичные сети существуют также в России («Профессионалы.ру»), Китае («Tianji»), Индии («ApnaCircle»), Южной Америке («UNYK») и многих других странах.
Использование интернет-рекрутинга в профессиональных сетях коренным образом меняет принципы организации бизнеса. Теперь «в сетевой экономике основная цель фирмы - не максимизация ценности фирмы, а максимизация ценности фирменной сети» [Kelly К. «New Rules for the New Economy: 10 radical strategies for a connected world»]. На первое место выходит скорость реакции исполнителя на сигналы рынка, способность быстро принять и эффективно выполнить полученный заказ.
Поэтому в условиях мгновенного общения и передачи большого количества информации, бизнес-процессы уже не ограничиваются формальными рамками экономического влияния отдельных участников рынка и могут вообще не иметь вертикальной структуры. Экономические проекты виртуальных субъектов не привязаны к фирмам-заказчикам, а число участвующих в них сотрудников варьируется в зависимости от стоящих задач.
Виртуальная организация будущего спонтанно создаётся под платёжеспособный спрос и стремительно адаптируется к рыночным изменениям. Уже сегодня наблюдается постепенный переход от экономических понятий «полная занятость» и «постоянная занятость» к новому понятию «проектная занятость».
Крайне важен тот факт, что удалённая занятость в сетевой экономике существенно повышает производительность труда и снижает затраты как работодателя, так и сотрудников. Например, в Австралии уже в 2005 году более 29% сотрудников крупных компаний работало вне офиса, тогда как в США этот показатель вообще составил 34% [А.В., Карякина К.А. Интернет в системе мировых информационных процессов ].
Всё это делает сетевую экономику не только ключевым фактором перехода к новому экономическому циклу, но и первопричиной коренного реформирования институциональной структуры экономики. Не случайно многие авторы определяют сегодня развитие сетевых технологий как «поворотный момент в истории, не менее значимый, чем промышленная революция» [Бэафут К. «Революция QUIXTAR: Новые высокотехнологичные возможности бизнеса» ].
Налицо парадоксальная ситуация. С одной стороны, происходит очевидная революция в институциональной структуре «новой экономики»: появляются новые формы и методы экономической деятельности. С другой стороны, изменения происходят вне рамок не только традиционной экономической инфраструктуры, но и традиционных социально-экономических институтов.
Мы привыкли, что всякая крупная компания с большими оборотами представляет собой мощную организацию с офисами, сотрудниками и основными фондами. Благодаря облачным технологиям и удалённой занятости в сетевой экономике происходит виртуализация любой экономической деятельности независимо от масштабов, объёмов и географического расположения.
Возможно, сегодня влияние облачных технологий пока не очень заметно, но процессы виртуализации бизнеса явно набирают скорость. А с учётом безальтернативности сетевой экономики в качестве основного кандидата на вывод мировой экономики из кризиса актуальность происходящих процессов вообще трудно переоценить.
Дальнейшее развитие сетевой экономики в России и в мире потребует от экономической науки принципиально новых подходов к анализу и интерпретации экономической динамики. На уровне принятия управленческих решений мы неизбежно столкнёмся с необходимостью обобщения накопленного опыта и существенной коррекции всей экономической, образовательной и инфраструктурной политики.
Однако другого пути просто не существует. Именно здесь, похоже, скрывается если и не источник роста отечественной экономики предстоящего десятилетия, то, как минимум, источник её и устойчивости и конкурентоспособности.