Средства борьбы саамов за ресурсы на первый взгляд кажутся не экономическими, однако они побеждают «знанием», которое непосредственно связано с их хозяйственной деятельностью, - это знание своей природы, климата, географического ландшафта и правил поведения в данной среде.
«Саамы, чтобы укрыться от врагов, жили под землей в ямах-землянках, огонь разводили они только по ночам, деревья рубили под самый корень и пни засыпали землей. Землянка от землянки находилась на большом расстоянии».
Борьба за ресурсы прослеживается и в рамках экономического ландшафта в спорах с колонистами. В сказке «Как коляне падун отбирали» коляне-колонисты намеревались «отнять у сонгельских саамов падун», где очень хорошо ловилась рыба. Открытого столкновения не произошло: по решению суймы выборных отправили к «царю Петру», откуда они вернулись с «указом на Тулому с падуном» в пользу саамов.
Специфика природно-климатических условий отражена в саамских приметах и поговорках:
«Гром гремит, лед не сошел. Улов рыбы будет плохой», «Олень резвится, погода переменится, будет ненастье», «Зимой лес посинел, это к оттепели», «Вылинявший олень в кинтище, а дымокур в озеро» (после Ильина дня исчезают комары, а у оленей заканчивается линька).
Традиционные афоризмы фиксируют правила поведения: «Собирай осенью, что лес и болото дают, после осени лето не приходит»10.
Экономическая модель организации домохозяйства включала также «нетехнологические» особенности, которые относятся к «обычному праву» саамов, определявшему их экономическое поведение. Этот свод норм и правил влиял на поведение, поскольку люди имели мотив им следовать. Если нарушить правила, нарушится система природопользования и, соответственно, система самообеспечения саамов. Правила, обеспечивающие регулярность поведения, выражаются через нематериальные институты.
В. Л. Тамбовцев, рассматривая проблемы эмпирического выявления неформальных институтов, их идентификации и измерения, считает, что «любые институты проявляются как регулярности поведения людей в близких (похожих) ситуациях. Однако <...> наблюдаемая регулярность является проявлением института, если действия, отклоняющиеся от нее (разумеется, в том классе схожих ситуаций, где она имеет место), влекут за собой санкции, применяемые к нарушителю другими людьми» [27: 98].
Санкции, применяемые к нарушителям традиционных норм, в данном виде исторического источника выражены иносказательно и формульно в рамках жанрового разнообразия. Исполнение этих санкций в обыденной жизни осуществлялось членами самого саамского сообщества - колдунами-нойдами (колдовать мог научиться любой «по дружбе или хитростью») [5: 72-73]. В фольклоре эта функция прямо делегируется мифологическим прародителям Мяндашу и Мяндаш-деве, духам-сейдам, чуди, различным фольклорным воплощениям Зла.
«Против Экостровского погоста есть остров. Жил когда-то на этом острове сейд. Он не любил, чтоб мимо проезжали ночью, после заката солнца до утра, и за это страшно наказывал пловцов».
«Мяндаш-дева подошла к своей веже. У вежи играли пыжики - ребятки <...>. Побежали молодицу встретить <...>. А у нее был в руках посошок. Она их била <...> по носам до крови. Они домой убежали к матери <...> и говорят: “Вот так молодая нас встретила” <...>. Мян- даш-дева сказала: “Тут в камень превратись”. Девушка окаменела».
Рассмотрение института в качестве системы расходится с практикой рассмотрения его в качестве монолитной единицы, каковой является, например, правило. Чтобы понять регулярность поведения, необходимо изучить систему взаимосвязанных элементов. Различные институциональные элементы - правила, убеждения, нормы и организации - играют разные роли в формировании поведения. Различные подходы к изучению институтов, которые определяли их в качестве либо правил, либо убеждений, либо норм, либо организаций, указывают на роли, которые играет каждый из этих факторов. Исходя из того, что существует два типа убеждений: ин- тернализованные и поведенческие (ожидания), можно предположить, что в рассматриваемый доиндустриальный период превалировал именно интернализованный тип убеждений. Такие убеждения относятся к структуре и устройству мира, данного нам в опыте, и, возможно, других миров, а также к предполагаемому соотношению между действиями и результатами. Они отражают знание в форме когнитивных (ментальных) моделей, разрабатываемых индивидами, чтобы объяснить и понять свою собственную среду. Подобные убеждения могут напрямую мотивировать поведение на индивидуальном уровне [6: 61].
Именно этот тип убеждений мы наблюдаем в сказках. Некоторые правила поведения саамов, обеспечивающие их функционирование в (локальной) экономической системе с примерами взаимосвязанных ролей институциональных элементов, приведены в таблице.
саамский фольклор исторический домохозяйство
Табл. 1. Примеры взаимосвязанных ролей институциональных элементов
|
Сказка |
Правило |
Убеждение |
Предполагаемая регулярность поведения / последствия (риски) |
|
|
Охота на дикого оленя |
||||
|
Сказка о диком олене «Молитва Мяндаша», Саамские сказки, стр. 197 |
Правило, требующее в хирвасном стаде диких оленей не убивать |
Интернализованная норма сохранения популяции диких оленей (Только одну важенку на прокорм семьи, но не больше) |
Отказ от охоты на хирваса, нормированная охота на дикого оленя |
|
|
Оленепользование |
||||
|
Сказка о ягеле «Землюшка прости», В. В. Чарнолуский, стр. 19-20 |
Правило оленепользования |
Интернализованная норма свободного выпаса оленей |
Сохранение кормовой базы (ягеля) |
|
|
Поведенческое правило, требующее бережного отношения к земле |
Вера в месть со стороны природы (земли) |
Бережное природопользование |
||
|
Качество жизни связано с состоянием природы |
Анализ различных саамских фольклорных источников позволяет выделить следующие нематериальные институты, побуждающие к регулярности поведения в охоте, рыболовстве и оле- непользовании - пассивной форме оленеводства.
Правила оленепользования
Наибольшее внимание в сказках уделяется правилам и нормам обращения как с дикими оленями, так и с домашним стадом. Также в них отражены элементы регулирования кормовой базы оленей, от которой напрямую зависит продуктивность оленепользования.
«Мяндаш<.. .> напоминал ему, как он, Мяндаш, научил его охотиться на дикарей, как научил прятаться за кусты, рядиться в еловые ветки и надевать на себя оленьи рога, и за камень хорониться - не был бы виден охотник дикарю, берегся бы он человека, опасался бы его хитростей. И не он ли, Мяндаш, вложил в руки человека лук. И дал великий завет: в хирвасном стаде диких оленей не убивать - только одну важенку на прокорм семьи, но не больше того, а на самого хирваса - запрет».
«Сказал старик своим сыновьям: “Вы будете охотиться и увидите стадо диких оленей <...>. Вы можете стрелять всякого оленя, но не троньте передового хирва- са (гирваса) <.> это нехорошо: дикари больше не будут приходить к нашему озеру”».
«Олень бойкого хозяина спрашивает у оленя ленивого брата: “<...> Любит ли тебя хозяин?” “А уж где любит? Другой раз сутки голодом морит <...>. А тебя любит ли хозяин твой?” - “О, меня хозяин три накона в день перевязывает - каждый раз на свежее местечко ставит. В летнее время, когда я и пить-то не хочу, а он меня к воде ведет. А уж по грибам меня всегда водит - самые вкусные грибы дает”».
В. В. Чарнолуский свидетельствовал:
«Олень для саама (лопаря) - это все: пища, средство передвижения, запас меховой одежды и обуви, и просто средство умилостивления божества и хранитель человеческого счастья. По саамским традициям оленя пасут в естественной обстановке в тундре без вмешательства человека, т. е. оленя скорее охраняют, чем пасут. Сформировалась целая система организации посезонного выпаса оленей. Такая форма оленеводства повлияла на кочевой образ жизни саамов»1
Олень у саамов был ассоциирован с хлебом: «Мы не пахари, мы не косари <...>. Мы олений народ. Наш хлеб - олень батюшка». Учитывая афористичные значения концепта «хлеб» в русском фольклоре, можно говорить о том, что хлеб - это сама жизнь. «Хлеб у русских - больше чем пропитание, он - символ пропитания». Следовательно, зная о рецепции саамским фольклором элементов и сюжетов русского фольклора, можно констатировать: олень у саамов - символ жизни в самом объемном смысле.
Правила периодичности употребления и хранения продуктов
Фактически во всех саамских сказках присутствует сюжет приготовления пищи, где обязательно фигурируют котел и продукты, из которых готовят незатейливые «варева» - насыщенные жиром и белком высококалорийные блюда, необходимые в рационе для обеспечения выживания жителей Крайнего Севера.
«Сварил суп в большом котле, в котором красят снасти. Суп сварил из самой лучшей яловки».
«Она налила в него вари и поставила на огонь <...> закипела <...> вся вода <...> мясо уварилось <...>. Тут хозяйка в котел муки подбросила, да еще и сала в придачу».
В некоторых сказках выделены лакомства и лучшее угощение - «хорошая рыба», оленьи мозги:
«Когда я раньше у бедного охотника жила, то ела лучше, чем у тебя, богача. У тебя никогда не едят оленьих мозгов».
Одним из аспектов традиционного природопользования, связанного с жизнеобеспечением саамов, является традиционная система питания. Пищевые факторы всегда играли важную роль в формировании экологически обусловленной нормы здоровья, а экономика традиционного домохозяйства была направлена главным образом на производство и добывание продуктов питания.
Система питания занимала важное место в определении самобытности культуры саамов Кольского полуострова. Она основывалась на использовании местной природно-ресурсной базы. По свидетельствам фольклорных источников, традиционный набор продуктов питания саамов был скромным и неразнообразным. Он включал в себя мясо оленя, рыбу, дичь и дикоросы. Выбор продукта для приготовления (олень или рыба) мог быть связан или с хозяйственной специализацией погоста, или, что более вероятно, со временем года, в условиях которого развивался тот или иной фольклорный сюжет. Структура питания учитывала сезонную доступность пищи и адаптацию народа к локальным особенностям территории. Начиная с апреля отдельные семьи (группы) разъезжались по своим промысловым угодьям, а к декабрю возвращались в зимний погост. Оленей преимущественно ели зимой, рыбу - летом. «На осеннем месте сухое оленье мясо, сухая рыба.
Рыбный сезон у саамов длился с весны по осень, в этот период производилась заготовка рыбных запасов как для собственного потребления, так и для продажи. Технологии заготовки и хранения рыбы были достаточно просты. Для подготовки рыбы к длительному хранению использовалось два способа: засолка или сушка на солнце без соли, для чего рыбу пластали вдоль спины, потрошили и развешивали на шестах. Запасы хранили в бочках, зарытых в землю. Рассмотренные фольклорные источники в значительной степени отражают традиционные правила, регламентирующие различные аспекты пищевого поведения саамов.
Выводы
саамский фольклор исторический домохозяйство
Определив неформальные институты в саамских фольклорных источниках и проанализировав их функцию передачи традиционных знаний, можно говорить о том, что они в обозримом прошлом действительно играли существенную роль в хозяйственной деятельности саамов, устанавливая ограничения, соответствующие механизмы контроля в социально-экономических процессах, определявших специфику сложившегося традиционного хозяйства, соблюдение местных традиций и готовность локальных групп к инновациям. В эпоху экономики знаний, когда знания стали определяющим фактором роста производства, роль традиционных знаний коренных народов существенно повышается и становится их основным конкурентоспособным экономическим потенциалом и ресурсом.
Список литературы
1. Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры. М.: Академический проект, 2004. С. 311.
2. Иванов-Дятлов Ф. Г. Наблюдение врача на Кольском полуострове. Л.: ГРГО, 1928. С. 124.
3. Бакула В.Б. Мифо-фольклорные истоки литературы российских саамов: Монография. Мурманск: МАГУ, 2020. 149 с.
4. Бодрова О.А. В поисках отражения: Саамы Кольского севера в русской этнографической литературе второй половины XIX - начала XX вв. Апатиты: Изд-во КНЦ РАН, 2014. 168 с.
5. Бодрова О.А. Проблемы изучения фольклора кольских саамов // Труды Кольского научного центра РАН. 2016. № 3 (37). С. 116-122.
6. Бодрова О.А., Разумова И. А. Локализация устных нарративов саамского фольклора на территории Кольского полуострова (к вопросу о географическом принципе составления указателя саамских фольклорных сюжетов) // Труды Кольского научного центра РАН. 2015. № 7 (33). С. 126-142.
7. Волков Н.Н. Российские саамы: Историко-этнографические очерки / Отв. за вып.: Ларс-Нила Ласку, Чунер Таксами; Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН, Саамский Институт. Каутокейно; СПб.: МАЭ РАН, 1996. 106 с.
8. Грейф А. Институты и путь к современной экономике. Уроки средневековой торговли / Пер. с англ. И. Кушнаревой; Вступ. ст. М. Юдкевич; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». 2-е изд. М.: Изд. дом ВШЭ, 2018. 536 с.
9. Гуцол Н. Н., Виноградова С. Н., СаморуковаА. Г. Переселенные группы кольских саамов. Апатиты: Изд-во КНЦ РАН, 2007. 86 с.
10. Змеева О. В., Разумова И.А. Саамское предание как «источник» по истории борьбы cлавинами в Хибинах // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. 2017. № 1 (162). С. 67-73.
11. Иванова М. В., Казакова К. С., ШабалинаО.В. Опыт социо-экономического и культурного развития Арктической зоны РФ в XVIII - начале ХХ вв.: к разработке источниковой базы исследования // Труды Кольского научного центра РАН. 2017. Т. 8. № 9-12. С. 61-76.