В. фон Гумбольдт, в отличие от А. Шлейхера, не считает, что время создания языка прошло и что оно требовало воздействия особых, не существующих теперь сил. Известно, что А. Шлейхер делит жизнь языка на доисторический и исторический периоды [3]. Рассвет языка, по мнению ученого, происходит в доисторический период. А в исторический период, согласно А. Шлейхеру, можно наблюдать лишь так называемое «падение» языка, т.е. постепенное его «омертвение», что произошло, например, с латинским языком. В. фон Гумбольдт называет указанный процесс «силой возрождать новые образования языков даже из развалин и осколков» [2, с. 233], поскольку латинский язык дал жизнь романским языкам, хотя он и богаче формами, чем произошедшие от него языки.
В. фон Гумбольдт говорит о том, что язык возник сразу, а не развивался постепенно из низших форм, и его создание обусловлено человеческой природой: «Каким бы естественным ни казалось предположение о постепенном образовании языков, они могли возникнуть лишь сразу. Человек является человеком только благодаря языку, а для того, чтобы создать язык, он уже должен быть человеком» [1, с. 314]. Схожее мнение о том, что язык возник в одно время с человеком, принадлежит и А. Овелаку: «On ne fabrique pas le systиme linguistique <…> mais il est nй en mкme temps qu'est nй l'homme individu, mais l'homme pris dans le sens gйnйral, le groupe humain, s'il on veut» [10, p. 36] / «Лингвистическая система не фабрикуется <…> но родилась в одно время с рождением человека, не отдельного человека, а человека вообще, человеческой группы» [6, с. 28].
В. фон Гумбольдт утверждает, что язык не был изобретен человеком, а предусмотрен самой человеческой природой: «Язык следует рассматривать <…> как непосредственно заложенный в человеке, ибо сознательным творением человеческого рассудка язык объяснить невозможно <…> Язык невозможно было бы придумать, если бы его тип не был уже заложен в человеческом рассудке» [1, с. 313]. Таким образом, не правы те, кто утверждает, что языки возникли вследствие необходимости общения. Сама природа человека предусматривает использование речи: «Язык происходит вследствие внутренней потребности человечества, а не внешней только надобности - поддерживать общественные сношения» [2, с. 11] (выделение В. фон Гумбольдта).
А. Шлейхер в своей работе «Немецкий язык» (1869) выражает противоположное суждение: «Где развиваются люди, там возникает и язык; первоначально, очевидно, это были звуковые рефлексы полученных от внешнего мира впечатлений…» [3, с. 114]. По его мнению, наши предки не были в полном смысле слова людьми, а стали ими тогда, когда благодаря развитию мозга и словесных органов начали использовать речь. А. Шлейхер считает, что «становление человека начинается, следовательно, с возникновения языка, и обратно - с человеком возникает язык» [Там же]. В этом убеждении они сходятся с французским ученым А. Овелаком, который полагает, что предки человека не владели членораздельной речью и человечество приобрело способность пользоваться языком благодаря постепенному развитию органов речи: «Так как нельзя допустить <…> что способность членораздельной речи была приобретена человеком в один прекрасный день без причин <…> то приходится признать ее плодом прогрессивного развития органов» [10, p. 29]. А. Овелак полагает, что именно возникновение членораздельной речи превратило человекообразное существо в человека [Ibidem, p. 28].
В. фон Гумбольдт пишет о том, что разделение людей на расы и национальности связано с происхождением различных языков и диалектов: «Разделение рода человеческого на племена и народы и происхождение различных языков и наречий - эти два явления, тесно связанные между собою…» [2, с. 3] (выделение В. фон Гумбольдта). Именно поэтому язык, как бы свободен он ни был, зависим от народа, который на нем говорит: «…язык создает себя собственною силою и божественно свободен, а языки связаны, потому что зависят от народов, которым принадлежат…» [Там же, с. 7].
А. Овелак тоже связывает происхождение языков с происхождением рас и народностей. В работе «Смешение лингвистики и антропологии» («Mйlanges de linguistique et d'anthropologie») (1880) Он предлагает термин «лингвистическая этнография» («l'ethnographie linguistique») для науки, которая представляет собой смесь двух наук - лингвистики и антропологии [12, p. 1]. Все научное творчество А. Овелака доказывает неполноценность лингвистических исследований без опоры на антропологию. Как он пишет в вышеупомянутой работе «Эволюция языка», антропология учит мирному смешению рас, солидаризации интересов, определению лучших социальных условий для людей, которые до сих пор являются слабыми в борьбе за выживание: «L'Anthropologie nous enseigne ce que nous avons а faire pour aider а cette oeuvre de la nature: il s'agit de travailler а la fusion pacifique des races, il s'agit de solidariser des interets, de fare accйder enfin а une condition sociale tous ceux, peoples ou individus, qui jusqu'а ce jour ont йtй les faibles et les vaincus dans la lutte pour l'existence» [11, p. 23].
Подводя итоги исследования, мы можем сделать вывод, что лингвистический натурализм А. Шлейхера, М. Мюллера и А. Овелака в ряде позиций согласуется с лингвистической теорией В. фон Гумбольдта: в понимании сущности языка, в вопросе о языке как организме, в связи языка и мышления, языка и расы. Однако внутри самого натуралистического направления нет единства взглядов на указанные проблемы. Например, М. Мюллер не принимает точку зрения на язык как живой организм, присущую В. фон Гумбольдту и другим натуралистам; взгляд В. фон Гумбольдта на периоды роста и распада языка, на заложенность языка в саму природу человека не совпадает с соответствующими позициями А. Шлейхера и А. Овелака, а ближе к концепции М. Мюллера и т.п.
Список литературы
1. Гумбольдт фон В. Избранные труды по языкознанию / пер. с нем., под ред. Г. В. Рамишвили Изд-е 2-е. М.: Прогресс, 2000. 400 с.
2. Гумбольдт фон В. О различении организмов человеческого языка и о влиянии этого различия на умственное развитие человеческого рода / пер. с нем. Изд-е 2-е. М.: Либроком, 2013. 376 c.