Вопросно-ответный комплекс является неотъемлемой частью общения и мышления людей, поскольку выполняет не только коммуникативную, но и когнитивную функции. Возникновение вопроса всегда продиктовано необходимостью устранения недостатка информации. В вопросно-ответном комплексе ведущим компонентом является вопросительное (интеррогативное) высказывание, которое представляет собой структурную схему, направленную на запрос недостающей информации и способную предопределять семантику и состав ответной реплики. «Спаянность» репликовых шагов может проявляться как на лексическом (повтор важных для высказывания лексем), так и на грамматическом (порядок слов, неполнота высказываний, синтаксический параллелизм) уровнях. Тесная взаимосвязь последовательных реплик вопросно-ответного диалога обусловлена тем, что вопросительное высказывание вбирает в себя предшествующую речевую ситуацию или действие участника коммуникации и предопределяет последующую ответную реакцию собеседника. Грамматическое и семантическое единство компонентов вопросно-ответного комплекса диалога характеризуется когерентностью, которая в силу спонтанности диалогического общения, наличия общей пресуппозиции коммуникантов может «деформироваться», разрушая линейность развертывания логического, семантического и грамматического пластов последовательных высказываний. Такое явление типично для разговорной речи. Несмотря на ориентированность реплики-реакции (ответной реплики) на репликустимул (собственно вопрос), диапазон ответных реплик оказывается шире того, что « подсказывает» вопрос и ожидает от собеседника тот, кто спрашивает. В подобных случаях связь контактных реплик вполне может осуществляться на основе их интенциональной согласованности.
Предметом данного исследования стали такие фрагменты речевой действительности, в которых наблюдается « разрыв» структурно-семантических связей между репликами вопросно-ответного диалога. Материалом для исследования послужили интеррогативные диалоги пьес современных отечественных драматургов Л. Петрушевской, Е. Гришковца, Н. Птушкиной. Безусловно, необходимо учесть, что сценический диалог драматического произведения невозможно полностью отождествлять с диалогом разговорного стиля речи, однако они обладают рядом схожих черт, что позволяет выявить специфические особенности высказываний вопросно-ответного единства и обусловливает актуальность их изучения [15, с. 135].
Связность и цельнооформленность контактных реплик интеррогативного диалога характеризуется следующими особенностями: в зависимости от вопроса ответное высказывание может быть представлено свернутым ответом в виде междометий да и нет, развернутым ответом (полным высказыванием), а также неполным высказыванием (отдельными членами предложения, представляющими в смысловом отношении рему, а в синтаксическом отношении - редуцированную конструкцию, полный состав которой восстанавливается из контекста или ситуации общения) [2, с. 214]. В диалоге разговорного стиля речи ответное высказывание может сокращаться до одного предлога: Толя. Я тебя выделил одну из всех, но на самом деле потом. / Света. До выпускного вечера? / Толя. До? Нет, после [9]. В представленном примере вопросительной реплике предшествует еще одна, являющаяся основой для вопроса. Если эта исходная реплика отсутствует, то вопрос опирается на ситуацию общения, апперцепционную базу собеседников, пресуппозицию коммуникации [1, с. 42].
Идеальный вопросно-ответный диалог характеризуется тем, что реплика-реакция представляет собой точный ответ на поставленный вопрос, являясь грамматической и семантической проекцией репликистимула: Михаил. Это долго? / Липа. Минут пять. / Михаил. Мешать надо? / Липа. Слегка [14].
Взаимосвязь реплик вопросно-ответного единства усиливается за счет их взаимопроникновения, что при трансформации позволяет объединить два высказывания одного персонажа в сложное предложение: Она. Спи. / Он. А ты? / Она. А я буду комара убивать [3]. Сцепление реплик героини организует сложносочиненное предложение: Спи, а я буду комара убивать.
Связующей нитью вопроса и ответа служит лексический повтор, благодаря которому реплика-реакция полностью или частично воспроизводит реплику-стимул: Второй. Костер мы не можем, так?... Так! / Первый. Костер не можем [5].
Прерывание и подхват незаконченной вопросительной реплики также свидетельствует о прочной связи последовательных высказываний: Он. Ты не видела тут мою… / Она. Не видела [3].
В сценических диалогах, как и в спонтанных диалогах разговорного стиля речи, нарушение структурного и семантического единства контактных реплик вопросно-ответного комплекса является довольно частотным. Многообразие рассогласованных реплик можно было бы свести к двум основным типам: структурное, или грамматическое, рассогласование, при котором грамматическая форма и синтаксический состав ответной реплики не соответствуют форме, запрашиваемой вопросительным высказыванием; структурно-семантическое рассогласование, при котором ответная реплика является результатом информационной компрессии и соотносится с вопросительной на ассоциативной, интенциальной основе, что приводит к асемантизму, аграмматизму и, соответственно, алогизму высказываний диалогического единства.
Обратимся к примерам, в которых наблюдается « разрыв» формальных связей высказываний вопросно-ответного комплекса. Грамматическая рассогласованность реплик проявляется, прежде всего, в том, что ответное высказывание не соответствует структуре, предопределенной вопросительным высказыванием: Михаил. У меня аппетита нет совсем. / Липа. Во время еды придет. / Михаил. Придет кто? / Липа. Аппетит [14]! Грамматическое рассогласование второй и третьей реплик вызвано недопониманием собеседника, который задает вопрос, имеющий характер уточнения.
Устранение кратких утвердительных и отрицательных реплик, обусловленное динамическими характеристиками диалога, вызвано стремлением к речевой экономии и ведет к грамматической трансформации ответных реплик: Баба. Года четыре назад мне вот ихняя тетка ангину заговорила. / Зябрев. Ну и как, прошла? / Баба. Больше ни разу [7]. Последняя реплика, имплицитно выражающая ответ Да, прошла, вводит новую информацию, сокращаясь при этом до неполного высказывания.
Формальная рассогласованность реплик разговорного диалога дает возможность неоднозначной интерпретации грамматического и лексического оформления конструкций: Старуха. Он когда помер? / Каля. Пятый день [13]. Ответ на заданный вопрос может иметь разные лексические реализации: Пять дней назад, Пять дней прошло. Однако выбрана менее частотная фраза, которая в контексте диалога является неполным высказыванием.
Грамматическое рассогласование реплик вопроса и ответа часто обусловлено спонтанностью диалога, отсутствием времени на обдумывание высказывания, эмоциональным состоянием собеседников. Обратимся к диалогу двух случайно встретившихся на лестничной клетке людей: Галя. <…> А на чем вы играете? / Юра. Такая есть валторна. Валторнист. / Галя. А что это? / Юра. Духовое [9]. Ответ на вопрос А на чем вы играете? представляет собой грамматически рассогласованное высказывание, которое, будучи согласованным, выглядело бы так: На валторне. Кроме того, разрыв грамматических связей усиливается вторым содержательно-односоставным предметным предложением Валторнист, информация которого не запрашивалась репликой-стимулом. Следующие две реплики согласованы грамматически и по смыслу, однако это согласование носит ситуативный характер. Ответом на вопрос А что это? должно быть предложение Это духовой инструмент, но в представленном случае согласование идет по категории среднего рода указательного местоимения « это» - « духовое».
Контактные реплики вопросно-ответного единства обнаруживают высокую степень взаимосвязи на основе синтаксического параллелизма и лексического повтора даже при наличии грамматического рассогласования: Бульди. А вас, девушка, мы попросим. Придется попросить. / Ау. А куда, мне некуда пока. / Бульди. А куда прописана, туда [6]. Последняя реплика диалога связывается с предыдущей вопросительной (это реплика пунктуационно не оформлена как вопросительное высказывание) на основе анафоры и в грамматическом отношении не соответствует синтаксическим нормам. Восстановленное неполное высказывание, не нарушающее грамматических норм, выглядело бы следующим образом: А где прописана, туда и поезжай.
Второй тип конструкций, рассогласованных с точки зрения структурно-семантической, отличается отсутствием грамматических и семантических показателей единства контактных реплик. Ответное высказывание часто переводит диалог в совершенно новое информационное пространство, что выглядит в некоторых случаях как попытка уйти от ответа или сменить тему разговора: Татьяна. Где мои два рубля? <…> Это рубль пятнадцать. / Валера (солидно). С наценкой в ресторане. / Татьяна. Это - в ресторане? / Валера (солидно). Теперь о крыше [12]. Ответное высказывание С наценкой в ресторане не соответствует грамматической логике вопроса, но имплицитно передает согласие персонажа с эмоциональным мнением собеседницы. Высказывание Это - в ресторане? остается без ответа, так как герой переводит разговор на другую тематическую линию, что выражается в структурно-семантическом рассогласовании реплик, принадлежащих разным тематическим плоскостям.
Напряженное эмоциональное состояние собеседников довольно часто становится причиной возникновения структурно-семантического разрыва вопросительного и ответного высказываний: Бах. Ей сколько лет?/ Ксюша. (протягивает листок). У тебя склероз [11]. Ответная реплика не продолжает предыдущую вопросительную ни в семантическом, ни в грамматическом отношении, кроме того, реплика-реакция представляет собой экспрессивное высказывание, выражающее возмущение героини по поводу забывчивости собеседника, и не является информационной проекцией заданного вопроса.
Структурно-семантический разрыв реплик может быть обусловлен тем, что второй участник коммуникации не понимает содержания вопроса, либо тем, что сам вопрос - попытка уточнить содержание исходной реплики: Дед. У Тани нервное состояние. / Баба. Надо держать в руках. / Дед. Что держать? / Баба. Когда бывает так [7]. В исходном для вопроса высказывании Надо держать в руках редуцировано возвратное местоимение, это дает основание для следующего вопроса, который имеет характер уточнения: Что держать? Реплика-реакция Когда бывает так не является собственно ответом на вопрос, а продолжает предыдущую реплику одного и того же персонажа. Объединив оба высказывания, мы получаем сложноподчиненное предложение Надо держать в руках, когда бывает так, содержание которого становится понятным благодаря контексту и ситуации общения.
Смысловое и грамматическое рассогласование характерно для реплик следующего диалога: Анчутка. Где пациент? / Баба. Руки помой [Там же]. Вопросительное высказывание требует ответа с локальным значением (здесь, там, в комнате и так далее), а вместо него звучит императивное высказывание, не соответствующее по смыслу и грамматически заданному вопросу.
Отсутствие тематического созвучия реплик создает алогизм вопросно-ответного диалога: Света. Ты... есть будешь? / Толя. Меня хорошо отравили в этом ресторане [9]. Реплика-реакция в данном фрагменте диалога не является прямым ответом на поставленный вопрос (Нет, я не буду есть), а отражает негодование персонажа по поводу качества пищи в ресторане и выглядит нелогичной по отношению к заданному вопросу, переводит разговор в иную смысловую плоскость.
Экспрессивным характером отличаются реплики следующего вопросно-ответного единства: Арлекин. Ты зритель, что ли? / Пьеро. У вас блестящая зрительная память. Поздравляю [8]. Ответная репликаэкспрессив в смысловом отношении носит характер комплимента и одновременно выражает значение согласия, но вместе с тем она не предполагается вопросом.
Формально-смысловая рассогласованность доминирует и в следующем диалогическом комплексе: Второй. Сколько сейчас? / Первый. Они под халатом, не полезу смотреть… неохота… утро мы и так увидим [4]... Вместо ответа на вопрос о времени собеседник начинает объяснять причину, почему он не может ответить, поскольку часы находятся в недоступном месте и искать их сейчас нет желания. Подобная реплика нарративного характера в формально-смысловом отношении выглядит не вполне уместной, поскольку не следует из поставленного вопроса.
Разговорному диалогу свойственна тенденция к расширению семантического плана ответной реплики, уводящей беседу в другую тематическую плоскость: Липа. Сколько раз вы были женаты? / Михаил. У нас с вами странный разговор [14].
Вопросно-ответная структура диалога хорошо подходит для реализации языковой игры: Липа. Сколько тебе? / Натуся. Девятнадцать. <…> / Липа. Сколько надо, спрашиваю. / Натуся. Как вы догадались? / Липа. Зачем-то ведь ты вернулась? Не за Михаилом - это видно. Значит, за деньгами [Там же]. Языковая игра в данном фрагменте основана на редукции вопросительных высказываний Сколько тебе (лет)? и Сколько надо (тебе денег)?
В сценическом вопросно-ответном диалоге, как и в спонтанном разговорном, встречаются случаи нарушения связности и цельнооформленности реплик, при которых основные диалогообразующие признаки поддерживаются интенциональностью высказываний. Явление грамматического и семантического рассогласования высказываний интеррогативного комплекса можно рассматривать с разных позиций: как средство характеристики психологического состояния собеседников, общение которых протекает в условиях повышенной эмоциональности и вследствие этого затруднено, поскольку персонажи не слышат или не хотят слышать друг друга; как элемент языковой игры. Вопросно-ответный диалог имеет определенную схему развертывания, что обусловлено взаимодействием принципов диалогической коммуникации. « Разрыв» структурно-семантических связей контактных реплик, как показывает исследование, обусловлен экстралингвистическими причинами: наличием общей пресуппозиции, различными коммуникативными установками собеседников (уход от ответа, игнорирование, эмоциональная реакция и так далее), а также стремительностью речевого взаимодействия, отсутствием времени на обдумывание ответа и выстраивание его в соответствии с грамматическими особенностями вопроса.
Список литературы
вопросный коммуникативный диалог интеррогативный