Он выбрал воспоминания. На случай возможного отсутствия будущего он продлевал свою жизнь многократным переживанием прошлого (с. 65).
В романе содержание двух из трех найденных Соловьевым фрагментов воспоминаний генерала дано с позиции всеведущего нарратора, а не героя-фокализатора. Эти фрагменты маркируются особым образом: нарратор продолжает повествование, начатое фразами генерала «Десяти лет я был отдан родителями во Второй кадетский корпус» (с. 149) в 8-й главе (продолжение нарратором в 9-й главе) и «Было не столько холодно, сколько сыро» (с. 350) в 19-й (последней) главе. Третий фрагмент касается баронессы Крюгер и дается как пересказ рукописи генерала. Однако если повествование в 9-й главе о детстве генерала еще выстраивается в модальности мнения, сопровождаясь высказываниями нарратора, имитирующего исследователя-историка, то в последней главе нарратор высказывается в модальности понимания, актуализируя семантику чуда на сюжетном и лексическом уровнях («громады льда <.> сверкали ослепительной рождественской гирляндой» - с. 374).
В 19-й главе нарратор выстраивает серию сюжетных отражений, где главные герои оказываются организаторами чьих-то спасений и, по-видимому, как воздаяния, чудесных необъяснимых обретений. Соловьев выпускает залетевшую к нему синицу и благодаря Лизе получает последний фрагмент мемуаров генерала, а также неожиданно узнает, где найти саму Лизу. Ларионов режиссирует повторение в мельчайших подробностях идиллических эпизодов своего детства, спасая не успевших эвакуироваться последних солдат своей армии, и становится героем эпизода собственного спасения, где героями-участниками оказываются еще объекты природного мира, наделяемые в повествовании своеобразной субъективностью:
Он подумал, что при его жизни облако к вершине уже не причалит. Что оно могло бы поторопиться - если, конечно, все зрители ему одинаково важны. Но облако не торопилось. Оно явно подражало облаку, виденному будущим полководцем из глубины Воронцовского парка в 1889 году (с. 371-372).
Навстречу ветру распахнул шинель, как распахивают объятия. Как встречают того, с кем навеки попрощались, кому радуются только потому, что он - есть. <.. .> Солнце садилось в его присутствии (с. 374).
Как уже отмечалось, в последней главе нет сносок, однако в начале главы есть отсылка к стихотворению Б. Л. Пастернака «Гамлет», актуализирующая, на наш взгляд, значимость и полноценность итоговых обретений героев в постижении ценностных моментов жизни:
На пороге комнаты, прислонясь к дверному косяку, Соловьев остановился (с. 343).
Театральная метафора режиссер-актер-зритель с особой пространственно-временной оптикой и отношениями между актантами, развертывающаяся в сюжете стихотворения Б. Л. Пастернака «Гамлет», а также и повторение героем стихотворения ценностных прецедентных бытийных действий могут быть соотнесены с последними эпизодами в сюжетной линии генерала Ларионова в романе (режиссирование-повторение эпизодов из детства, природные явления в качестве зрителей и героев в ожидании решения судьбы).
Таким образом, нарративная стратегия [Тюпа, 2016, с. 104-112] диалогического разногласия, комически или иронично эксплицированная в первой половине романа речевыми масками нарратора и мнениями второстепенных героев-историков, уступает место нарративной стратегии диалогического согласия союзных сознаний нарратора и героев романа, постигающих смыслы, актуальные для каждого из них. Остающийся без ответа вопрос, почему генерал остался жив, многократно повторенный в романе, провоцирует читателя присоединиться к той или иной нарративной стратегии. Читатель может породить собственную затекстовую версию событий, объясняющих этот факт, или же присоединиться к пониманию ценностно-смысловых моментов романа, актуализированных другими, бытийными, вопросами героев романа.
Е. Водолазкин отмечал: «Для самого себя круг моих художественных интересов я формулирую предельно узким образом: смысл жизни. <...> Время и смерть мне кажутся исходными пунктами для понимания смысла жизни» [Водолазкин, 2018].
По-видимому, нарративная модальность понимания, «предполагающая <. > цепь прояснений, приближений, прикосновений к запредельному для человеческого опыта содержанию жизни» [Тюпа, 2016, с. 100], является конститутивным моментом постсимволистской литературы неотрадиционалистской направленности. В современной литературе нарративная модальность понимания оказывается доминирующей не только в романах Е. Водолазкина, но и в романах В. Залотухи, Л. Улицкой, Л. Юзефовича, Г. Яхиной и других современных писателей-неотрадиционалистов.
Список литературы
1. Бернацкая А. А. Роман Е. Г. Водолазкина «Соловьев и Ларионов»: лингвоидеологический анализ // Экология языка и коммуникативная практика. 2018. № 1. С. 79-94.
2. Вежлян Е. Присвоение истории // Новый мир. 2013. № 11. С. 165-170.
3. Водолазкин Е. Вопросы на ответы // Знамя. 2018. № 7. URL: https://magazines. gorky.media/znamia/2018/7/voprosy-na-otvety.html(дата обращения 01.08.2019).
4. Водолазкин Е. Соловьев и Ларионов // Водолазкин Е. Совсем другое время: роман, повесть, рассказы. М.: Издательство АСТ, 2015. С. 5-374.
5. Гримова О. А. Нарративная интрига в современном романе // Культурная жизнь Юга России. 2015. № 1 (56). С. 60-62.
6. Риц Е. Трех-частная композиция (о книге Евгения Водолазкина) // HomoLegens. 2014. № 4. URL: https://magazines.gorky.media/homo_legens/2014/4/tryoh-chastnaya-kompozicziya-o-knige-evgeniya-vodolazkina.html (дата обращения 01.08.2019).
7. Тюпа В. И. Введение в сравнительную нарратологию: Науч.-учеб. пособие для самостоятельной исследовательской работы. М.: Intrada, 2016. 145 с.
References
1. Bernatskaya A. A. Roman E. G. Vodolazkina “Solov'ev i Larionov”: lingvoideologicheskiy analiz. [E. G. Vodolazkin's novel “Soloviev and Larionov”: linguoideology analysis]. Ecology of Language and Communicative Practice. 2018, no. 1, pp. 79-94.
2. Grimova O. A. Narrativnaya intriga v sovremennom romane [Narrative intrigue in a modern novel]. Cultural Studies Russian South. 2015, no. 1 (56). pp. 60-62.
3. Rits E. Trekh-chastnaya kompozitsiya (o knige Evgeniya Vodolazkina) [Three-private composition (about the book of Evgeny Vodolazkin)]. Homo Legens. 2014, no. 4. URL: https:// mag- azines.gorky.media/homo_legens/2014/4/tryoh-chastnaya-kompozicziya-o-knige-evgeniya- vodolazkina.html (accessed: 01.08.2019).
4. Tyupa V. I. Vvedenie v sravnitel'nuyu narratologiyu: nauchno-uchebnoe posobie dlya samostoyatel'noy issledovatel'skoy raboty [Introduction to comparative narratology: scientific textbook for independent research work]. Moscow, Intrada, 2016, 145 p.
5. Vezhlyan E. Prisvoenie istorii [Assignment of history]. Novyy mir. 2013, no. 11, pp. 165-170.
6. Vodolazkin E. Solov'ev i Larionov [Soloviev and Larionov] In: Vodolazkin E. Sovsem drugoe vremya: roman, povest', rasskazy [A completely different time: a roman, a novel, stories]. Moscow, AST Publ., 2015, pp. 5-374.
7. Vodolazkin E. Voprosy na otvety [Questions for answers]. Znamya. 2018, no. 7. URL: https:// magazines.gorky.media/znamia/2018/7/voprosy-na-otvety.html (accessed: 01.08.2019).