Заседание началось небольшой вступительной речью А.Я. Вышинского, в которой он зачитал текст Постановления Совета народных комиссаров СССР от 31 июля 1943 г. и обозначил задачи деятельности общества на ближайшие 2-3 месяца. Со стороны лекторов сразу же последовала раздражительная реакция на создание ещё одной пропагандистской структуры: «До сего времени существует много организаций специально по организации платных лекций: при Моссовете, при Наркомпросе, при Академии наук, при Союзе писателей, при университетах и проч.» (ГАРФ, л. 5). Эта наивная реплика неизвестного автора давала понять, что лекторский состав был уже значительно обременён различного рода публичными выступлениями и так называемыми лекциями, поэтому собравшиеся пытались определить степень важности планируемых мероприятий.
А.Я. Вышинский в ответ на данное высказывание сразу обозначил особый статус новой организации, её ведущее место в иерархии различных лекционных институций, которые «сами сойдут постепенно на нет» по мере того, как Лекционное бюро «завоюет авторитет» (ГАРФ, л. 5). В риторике выступления Вышинского заметно прочитываются стратегические планы по развитию пропагандисткой сети: при формальной поддержке различных пропагандистских структур («деятельность таких организаций новое Лекционное бюро может приветствовать» (ГАРФ, л. 5)) планировалось поставить всю лекционную работу под строгий контроль создаваемого бюро, юридически не оформляя их исчезновение («закона о ликвидации никакого не будет» (ГАРФ, л. 5)). Таким образом, перед лекторами изначально были поставлены достаточно сложные задачи: завоевать доверие широкой аудитории и вытеснить из сферы лекционной пропаганды иные параллельные структуры15 На наш взгляд, государству было важно сконцентрировать лекционную деятельность в рамках одной организации-монополиста, что позволило бы оперативно менять содержание и тональность публичных выступлений пропагандистов. Разросшаяся же пропагандистская сеть с трудом поддавалась тотальному контролю на предмет идеологического соответствия конъюнктурным решениями партии.. Это своего рода образец построения пропагандистской институции консолидационного типа. Нужно отметить, что данная модель нашла поддержку у присутствующих: на протяжении всего заседания не раз высказывались предложения юридически оформить монополию Лекционного бюро в области лекторской пропаганды. Например, Вознесенский внёс предложение подчинить лекторий Ленинградского университета Лекционному бюро, голоса с мест предлагали подчинить ему «так называемые периферийные организации» и т. д. (ГАРФ, л. 5-6 об).
После того как была выяснена стратегическая задача общества, собравшиеся приступили к обсуждению тематики лекций. Каждый из них предлагал ту тему, которая была близка сфере его научных интересов. Например, Б.Д. Греков советовал включить актуальный в сложившихся условиях борьбы с фашистской идеологией материал по истории славян и вопросам образования русского государства, Е.С. Варга Варга Евгений Самуилович (1879-1964) - советский экономист, учёный в области политической экономии капитализма и мировой экономики, действительный член Академии наук СССР (1939), академик Академии наук Украинской ССР (1939), лауреат Ленинской премии (1963). - по «новому порядку в Европе» (ГАРФ, л. 3), В.И. Пичета - по истории Белоруссии и Украины, С.Л. Рубинштейн - по воспитанию национальной гордости, по гражданскому, военному долгу, А.А. Вознесенский - по истории русской науки и о её выдающихся представителях. В целом эта часть заседания прошла с большим воодушевлением и вовлечённостью присутствующих в обсуждение лекционной тематики. Интерес к исторической проблематике, вопросам патриотизма свидетельствует об определённом совпадении в способах, образцах, направленности моделирования исторической памяти между учёными и властью. Можно говорить об инструментализации научной и культурной памяти в политических целях.
Лекторов, естественно, волновал вопрос об аудитории: кому они будут читать лекции? Жаркие дискуссии по этому поводу, судя по тексту стенограммы, заняли всю оставшуюся часть заседания. Первым эту тему затронул С.Г. Струмилин: «Я не совсем ясно представляю, какого рода будет публика: научная или здесь подразумевается ставить просто публицистические доклады» (ГАРФ, л. 5 об.). Б.Н. Юрьев Полагаем, что речь идёт о Борисе Николаевиче Юрьеве (1889-1957) - учёном-авиаторе, действительном члене АН СССР (1943), генерал-лейтенанте инженерно-технической службы (1944). В 1944-1950 гг. был председателем комиссии по истории техники АН СССР. С 1950 г. работал в Институте механики АН СССР. По воспоминаниям учеников, он был великолепным лектором, способным привить глубокий интерес к авиации. В 1943 и 1946 гг. был удостоен Сталинской премии (за сконструированный совместно с И.П. Братухиным двухроторный геликоптер «Омега» и опубликованное коллективом авторов руководство для конструкторов). Им же инициирована разработка стандартов обозначений по аэродинамике. сначала высказал мнение, что такие лекции должны читаться «основными специалистами», однако сразу же, видимо, под давлением коллег (текст стенограммы изобилует многоточиями и отрывистыми, несвязными фразами) признал, что в этом случае лекции превратятся в «те научные конференции, которые уже проводятся» (ГАРФ, л. 6 об.), и станут весьма сложными для понимания неквалифицированной аудиторией.
Затем в дискуссию включился Вышинский Следует отметить, что он занимал наблюдательную позицию, лишь изредка вмешиваясь в ход беседы и направляя её в то русло, которое было необходимо руководству партии.: «Товарищ Сталин сказал, что важным вопросом является состав аудитории. Может быть товарищи высказали бы мнение в отношении аудитории, какой она должна быть. Желательно было бы прежде чем предлагать, выслушать мнение опытных лекторов» (ГАРФ, л. 6 об.). Фраза Вышинского амбивалентна: с одной стороны, руководство партии готово прислушаться к профессиональным лекторам по вопросу о составе аудитории, с другой стороны, оно твёрдо знает, что предлагать.
В ходе обсуждения С.Г. Струмилин выделил три типа лекций в зависимости от слушателей: лекции для рабочих, для интеллигенции («для научной постановки лекции») и «что-то такое среднее в виде лекций политехникумов и т. д.» (ГАРФ, л. 6 об.). П.Ф. Юдин исключил прямой контакт лекторов с широкой аудиторией («У нас не хватит ни лекторских сил, ни возможностей» (ГАРФ, л. 6 об.)) и предложил Лекционному бюро «рассчитывать свои лекции на советскую интеллигенцию», готовить специалистов, способных понять «сложные исторические, международные, текущие, политические, научные и др. вопросы» и понести их в широкие народные массы (ГАРФ, л. 7). Мнение Юдина поддержал неизвестный участник собрания, настаивая на том, что «лекции должны быть рассчитаны на актив: актив научных работников, партийных работников, студентов, командиров» (ГАРФ, л. 7). К обозначенной позиции присоединился А.А. Вознесенский, предложив включить в этот актив «деревню, село» (ГАРФ, л. 7).
А.Я. Вышинский, представляя интересы власти, заявил, что ориентироваться следует на «среднего советского активиста... на широкую советскую общественность» (ГАРФ, л. 7 об.), это во многом усложняло задачу для лекторов. В его представлении лектор должен быть готов выступить как перед научными работниками и учителями, так и перед учащимися и передовыми работниками: «Никакого подбора аудитории не должно быть» (ГАРФ, л. 5 об.). Учёные понимали, что создать такую универсальную лекцию для любого слушателя - утопическая идея, поэтому и пытались добиться от Вышинского конкретизации.
В представленных позициях отразились различные подходы: 1) партийно-пропагандистский с последовательной цепочкой передачи знаний от более «просвещённой» публики к её низовым звеньям; 2) научно -коммуникационный, направленный на знакомство научного сообщества с новым знанием; 3) традиционно-популяризаторский, по существу близкий ко второму, но ориентированный на более широкую публику. Партийно-государственный аппарат стремился использовать просветительский экспансионизм науки, коммуникативной по своей сути, в результате чего произошло некоторое сближение учёных и функционеров.
Запросы власти и сложившийся канон советского учёного-пропагандиста совпали в понимании контролирующей функции Лекционного бюро. Так, по мнению учёных, лекторский состав и его аудитория должны были представлять «так называемые щупальцы» на местах у Лекционного бюро (ГАРФ, л. 7). Например, на заседании А.Я. Вышинским был поднят вопрос о необходимости строгого контроля над содержанием и внешней стороной лекций. В связи с этим предлагалось создать целый штат рецензентов, редакторов, которые будут выверять идеологическую корректность читаемого материала. Степень же доступности лекций для аудитории не подлежала строгому рецензированию. Однако Вышинский и здесь сформулировал свои требования: «Лекции должны быть организованы на высоком научном уровне, должны быть популярными, однако не за счёт научности» (ГАРФ, л. 8). Эта запутанная, но в то же время яркая фраза свидетельствует о том, что власть ожидала от лекторского состава особых усилий в популяризации и научных знаний, и идеологического курса.
Привлекая учёных, преподавателей и представителей высшей школы, руководство страны, вероятнее всего, намеревалось подвести под лекционный материал мощную научную основу, что смогло бы сделать агитации более убедительными и обоснованными. Чтобы заинтересовать профессиональный лекторский актив, власть использовала и материальный стимул: «Товарищем Сталиным высказана такая мысль, что половина сбора лекций должна поступать в пользу лектора» (ГАРФ, л. 8). Зачастую именно эта причина заставляла большинство лекторов оттачивать свой ораторский талант в самой разнообразной аудитории в период деятельности Лекционного бюро, а позже - Всесоюзного общества «Знание».
Итак, создание Лекционного бюро, инициированное сверху, судя по атмосфере первых заседаний, не нашло однозначной поддержки среди лекторского актива. Более того, оно вызвало целую череду дискуссий о целесообразности и продуктивности данного органа. Однако жёсткая позиция руководства страны не предполагала серьёзного обсуждения данной темы, власть ставила перед профессиональной средой новые задачи - обслуживание и популяризация формируемого идеологического курса. В ходе заседаний наиболее ярко проявились противоречивые чувства профессионального сообщества: с одной стороны, желание внести свой вклад в победу, быть полезным своей стране в сложный для неё период, полностью посвятить себя любимой работе, поделиться своими мыслями с широкой аудиторией; с другой - некоторый скептицизм и сомнения в инструментализации данного предприятия.
Литература
пропагандистский советский бюро политический
1. ПСНК - Постановление Совета народных комиссаров Союза ССР от 31 июля 1943 г. № 845 «О Лекционном бюро при Комитете по делам высшей школы при Совнаркоме СССР» // Постановления Совета народных комиссаров Союза ССР за июль 1943 г. - М., 1943. - С. 160.
2. ПУ - Письмо из Управления пропаганды в Секретариат ЦК ВКП(б) от марта 1944 г. // Советская пропаганда в годы Великой Отечественной войны: «коммуникация убеждения» и мобилизационные механизмы / Авт.-сост. А.Я. Лившин, И.Б. Орлов. - М.: РОССПЭН, 2007. - С. 232-243.
3. ГАРФ - Государственный архив Российской Федерации. Ф. Р-9548. Оп. 1. Д. 1.
4. Андреев А.В. Всесоюзное общество по распространению политических и научных знаний // Ин-т истории, естествознания и техники РАН: Год. науч. конф. - М.: Диполь-Т, 2003. - С. 292-294.
5. Григорян Г. Всесоюзное общество «Знание» как коммуникатор для власти и научного сообщества СССР. - ИЛЬ: Шр://поу7пата.ги/?р=3376, свободный.
6. Мезенцев В.А. Знания - народу: К 25-летию Всесоюзного общества «Знание». - М.: Знание, 1972. - 64 с.
7. Опережая время: 55 лет Саха (Якутской) республиканской организации общества «Знание» России: Сб. ст. - Якутск: Изд-во СО РАН, 2004. - 183 с.
8. Филимонов М.А. Обществу «Знание» Республики Башкортостан - 55 лет: Ист. хроника. - Уфа: Мир печати, 2004. - 151 с.
9. Чиненный А.И. Из истории Всесоюзного общества «Знание». - М.: Знание, 1988. - 62 с.
10. Случевский В.В. Общество «Знание» Санкт-Петербурга и Ленинградской области: история, формы и методы просветительской деятельности: 1947-2002 гг.: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. - СПб., 2003. - 23 с.
11. Фролов К.В. Обновление общества «Знание» веление времени. - М.: Знание, 1991. - 39 с.
12. Задорожный А.Л. Общество «Знание» России в 80-90-е гг. ХХ столетия (на материале Самарской областной организации): Ист. очерк. - Самара: Самар. ун-т, 2001. - 35 с.
13. Иванюк Л.М. Деятельность партийных организаций по повышению роли общества «Знание» в коммунистическом воспитании трудящихся (1959-1965 гг.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. - Горький, 1976. - 21 с.
14. Добровольский В.В. Становление и развитие издательской деятельности Всесоюзного общества «Знание»: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. - М., 1986. - 16 с.
15. Криворотов А.Ф. Общество «Знание» РФ в реализации экономической политики советского государства: 1950-1991 годы: Автореф. дис. . канд. ист. наук. - Оренбург, 2004. - 23 с.
16. Задорожный А.Л. Просветительская деятельность Общества «Знание» России (на материале Самарской областной организации): Автореф. дис. . канд. ист. наук. - Самара, 2001. - 20 с.