«Муж доблестный и в военном деле искусный»: битва Слонов и Теодот Родосец
А.А. Абакумов
Так наз. Битву слонов, когда селевкидское войско Антиоха I одержало победу над ордой кельтов где-то в Малой Азии, можно причислить к самых живописным (всего 16 слонов победили кельтов, отсюда и название), но в то же время и самым малоизвестным событиям военной истории эллинизма. Оно обеспечено, по существу, всего одним источником, причем весьма неоднозначным, - текстом Лукиана «Зевксис, или Антиох» (Zeux. 811). Неизвестна даже точная датировка этого события - на основании дополнительных источников (прежде всего эпиграфических) исследователи предлагают несколько вариантов, приходящихся на 270-е и 260-е гг. до н. э. Столь же загадочной является и личность царского советника Теодота с Родоса, который и предложил использовать слонов против галатов. Автор статьи склоняется к версии, что это может быть бывший наемник фракийского царя Лисимаха, который, согласно Полиэну, сдал Селевку I г. Сарды (IV, 9, 4).
Ключевые слова: Битва слонов, Лукиан, галаты, Антиох I, Селевкиды, Теодот Родосец.
“A fine soldier and skilful tactician”: the elephant victory and theodotas of rhodes
A.A. Abakumov
The socalled “Elephant Victory”, when the Seleucid army of Antiochus I defeated a huge horde of Celts somewhere in Asia Minor, can be ranked among the most picturesque (the Seleucid elephantry, numbering just 16 animals, vanquished the Celts, hence the battle' name), but at the same time, the most obscure episodes of Hellenistic military history. It is known, in essence, due to only one (and quite controversial) main source, Lucian's “Zeuxis, or Antiochus” [Zeux. 8-11]. Even the exact dating of this battle remains debatable -- its different versions based on other sources (mainly epigraphic) can vary from 270s to 260s BCE. Similarly mysterious remains the figure of King's tactician and advisor Theodotas of Rhodes, who made that crucial proposal to finally use the Seleucid elephantry against the Galatians. The author of the article leans towards the opinion identifying this Theodotas with his namesake, a former mercenary of Thracian King Lysima- chus, who, according to Polyaenus, previously yielded the city of Sardes to Seleucus I [IV, 9, 4].
Keywords: Elephant Victory, Lucian, Galatians, Antiochus I, Seleucids, Theodotas of Rhodes.
Победа селевкидского царя Антиоха I (прав. 281-261 гг.; здесь и далее все даты - до н.э.) над огромной армией вторгнувшихся кельтов (галатов) с помощью 16 боевых слонов сыграла «возможно, решающую роль» [28, p. 18] для безопасности эллинистических государств в Малой Азии. Однако при этом еще в 1907 г. Ф. Штеелин заметил, что и время, и место, и детали этого сражения (часто называемого «Битва слонов» или «Победа слонов») остаются неясными [36, p. 12]. Хотя после выхода его работы прошло уже более века, можно констатировать, что здесь ничего принципиально не изменилось. Основным нарративным источником, описывающим Битву слонов, по -прежнему остается произведение литератора и философа II в. н.э. Лукиана «Зевксис, или Антиох» (Zeux. 8-11); какими источниками пользовался он сам, неизвестно, а другие античные авторы об этой битве ничего не сообщают.
За дефицитом иных свидетельств едва ли не главной иллюстрацией к рассказу Лукиана является знаменитая статуэтка, которая ныне хранится в Лувре и изображает слона, атакующего галатского воина. Она была найдена в марте 1881 г. при раскопках некрополя в Мирине на северо-западе современной Турции [31]. Публикаторы сочли статуэтку копией трофея, установленного Антиохом после победы (Luc. Zeux. 11) [31, p. 492; 37, p. 260], хотя и допускали и связь ее с более поздними победами царей Пергама над галатами (см. также: [24, p. 98-99]). Последняя версия, впрочем, представляется совсем маловероятной, поскольку в пергамском искусстве слоны не фигурируют, а о наличии таковых в армии Пергама имеется лишь спорное упоминание Ливия о передаче римлянами трофейных селевкидских слонов их союзнику Эвмену II (XXXVIII, 39, 5).
Помимо статуэтки из Мирины, в историографии текст Лукиана подкрепляется ссылками на Аппиана (Syr. 65 - Антиох получил эпитет «Сотер» за изгнание галатов), вавилонскую хронику ADRTB No.-273B и эпическую поэму Симонида из Магнесии. Поэма известна только по упоминанию в энциклопедии «Суда» (Е 443) и приписывает некоему царю Антиоху (сам автор жил в эпоху Антиоха III Великого) разгром слонами галатской конницы. Возможно, она послужила источником и для самого Лукиана [32, p. 125-126; 10, с. 364; 4, с. 77-78].
Галаты, пришедшие в Анатолию в начале 270-х гг. первоначально в качестве вифинских наемников, стали далеко не единственной проблемой Антиоха I в первые годы его царствования. После гибели своего отца Селевка I в 281 г. он оказался вынужден бороться с мятежами в собственном царстве и улаживать конфликты с правителями Македонии, Египта и малых государств Анатолии.
Битву слонов пытались локализовать и датировать с помощью эпиграфических данных - сам Лукиан упоминает только о неких «горах», где скрылись уцелевшие варвары. Известны надписи из нескольких малоазиатских городов (Илиона, Фиатиры, Приены, Дидимы и др.) с упоминанием войны с галатами, датируемые в диапазоне от 278 до 275 гг. Так, надпись из Фиатиры, где некий горожанин благодарит Аполлона за спасение сына от галатов, относится примерно к лету 275 г. [40, р. 480, not. 9; 17, р. 58]; иногда пограничную область между Лидией и Мисией, где располагался этот город, и называют предполагаемым местом сражения [8, с. 61]. С другой стороны, Э. Потье и С. Рейнак считали, что оно состоялось «где-то во Фригии» (хотя и в том же 275 г.), и Антиох I разбил тектосагов - одно из трех галатских племен, которое, согласно Ливию (XXXVIII, 16, 11-12), направилось вглубь Анатолии [31, p. 490]. Напротив, Б. Бар-Кохва сместил место битвы к западу Малой Азии, ссылаясь на надпись из Илиона: царская армия перешла через Таврские горы и спасла этот и другие города (OGIS 219, ll. 11-15) [15, p. 501].
Когда же для уточнения датировки битвы привлекается вавилонская хроника ADRT B No.-273B, это едва ли не запутывает все еще больше. Из-за разных вариантов перевода строк 10-14 на реверсе получается либо 36-й, либо 38-й год селевкидской эры, поэтому сторонники этих вариантов (которые подкрепляли своим научным авторитетом У. Тарн [35, p. 150; 38; 39, p. 96] и Б. Бар-Кохва [13, p. 5, not. 7] соответственно) датируют Битву слонов или тем же 275-м, или 273-м годом.
Еще одну сложность вносит соотнесение этих событий с другой военной кампанией, которую примерно тогда же пришлось вести Антиоху I, - против птолемеевского Египта. В этой связи непонятно, чье именно вторжение селевкидскому царю пришлось отражать первым, - галатское или египетское. Если Б. Бар-Кохва относит битву с египтянами к 274/273 гг., отправку слонов из Вавилонии - к марту 273 г., а Битву слонов - к апрелю того же года [14, p. 240, not. 85], то Дж. Грейнджер ставит Битву слонов раньше египетского нашествия - более логичной ему видится «традиционная» датировка (275 г.) [21, p. 139-141]. Свои приверженцы имеются и у версии немецкого эпиграфиста М. Веррле, который предложил собственный вариант датировки по другому источнику (надпись из Денизли, где война с галатами упоминается в 45 -м году селевкидской эры) и называет дату 268 г. [41; 37, s. 257-259]. С. Митчелл в подтверждение этой версии ссылается на то, что упомянутый Аппианом эпитет «Сотер» появляется в греческих надписях уже в 260-х гг. [28, p. 18].
Как резюмировал в своей статье А. Чошкун, все три основные версии в равной степени уязвимы для критики; последняя, в частности, потому, что в надписи из Денизли может идти речь не о генеральном сражении, а о частном эпизоде - столкновения с галатами могли продолжаться и после Битвы слонов, поскольку отнюдь не все галаты в ней участвовали и были разгромлены Антиохом I [17, p. 60].
У исследователей имеются серьезные претензии и непосредственно к рассказу Лукиана; так, С. Митчелл называет его «по большей части фантастичным» [28, p. 18, not. 67]. Вызывает вопросы соотношение сил и состав галатской и селевкидской армий. Согласно Лукиану, войска галатов были «весьма многочисленны... фаланга плотно и крепко сдвинута... в первом ряду, выставив щиты, идут галатские воины в медных панцирях, а далее в глубину в двадцать четыре ряда построены гоплиты. на каждом крыле разместилась конница численностью до двадцати тысяч, а из середины строя готовы вырваться восемьдесят вооруженных косами колесниц и, сверх того, вдвое большее число колесниц с парной упряжкой» (Zeux. 8; здесь и далее «Зевксис» цитируется в переводе Н.П. Баранова). В этой связи А. Чошкун не без иронии отметил, что тогда галатов набирается порядка 150-300 тыс. чел.: в таком случае их явно должны были поддержать вифинские и греческие союзники, и если бы Антиох разбил их всех, то стал бы безусловным хозяином большей части Малой Азии - чего в реальности не случилось [17, p. 63]. При этом показательно, что Ливий определял общее число галатов в Анатолии всего лишь 20 тыс., из них 10 тыс. воинов (XXXVIII, 16, 11).
Наличие у галатов фаланги гоплитов под сомнение еще Ф. Штеелин [36, s. 12, not. 2]; на статуэтке из Мирины изображен галатский воин с характерным вооружением - без доспехов, с прямым мечом и большим овальным щитом-фиреем. По поводу галатских серпоносных колесниц в отечественной историографии состоялся любопытный обмен мнениями между О.Л. Габелко [4] и А.К. Нефедкиным [11], который, впрочем, ушел за рамки непосредственно Битвы слонов в сторону военного дела кельтов в целом. Первый автор относится к рассказу Лукиана скорее скептически, а второй, напротив, считает его в целом достоверным. Интересно, что в отношении датировки Битвы слонов они также стоят на противоположных позициях: в первом случае это 275 г., во втором - 273 г.
Таким образом, большая часть сведений, которые Лукиан сообщает о галатском войске, является спорной. Однозначно можно заключить лишь то, что войско галатов существенно превосходило селевкидское в численности и имело значительный перевес в коннице, не говоря уже о колесницах. Армия же Антиоха более чем наполовину состояла из легковооруженных воинов; возможно, если отталкиваться от цифр Ливия (10-20 тыс. галатов, из которых отнюдь не все могли участвовать в этой битве), в данном случае речь могла идти даже не о регулярных силах, а о неких наспех собранных формированиях. Царь даже хотел отказаться от битвы и начать переговоры о мире (Zeux. 8), однако его заставил передумать один из его приближенных - некий Теодот с Родоса. Лукиан приводит редкий вариант этого широко распространенного (и на Родосе в частности) имени, тогда как в надписях абсолютно преобладает форма [19; р. 213].
Теодот предложил царю воспользоваться слонами, которых, впрочем, насчитывалось всего 16. В сравнении с максимальной численностью селевкидского корпуса в конце IV в. (500 слонов; Strabo. XV, 2, 9) это, безусловно, немного, но у Пирра Эпирского перед высадкой в Италии в 280 г. было «всего» 20 слонов (Plut. Pyrrh. 15, 1), а у Антиоха III в битве при Аполлонии в 220 г. - 10 (Polyb. V, 53, 4). Неизвестно, были ли это на тот момент все имевшиеся в царском распоряжении слоны (возможно, даже те самые, которых, согласно хронике ADRTB No.-273B, отправил бактрийский наместник (Rev. 29-32) - а значит, других тогда попросту не имелось), или же только те, которых успели собрать. Так или иначе, Теодот рассудил, что будет достаточно и их, - нужно лишь придержать их и выпустить в решающий момент. «Когда галаты разомкнут фалангу и, расступившись, выпустят на врага колесницы, - вот тогда по четыре слона на каждом крыле должно двинуть навстречу всадникам, а восемь выпустить против тяжелых и легких колесниц. "Если это осуществится, - говорил Теодот, - то кони врагов испугаются и, кинувшись прочь, обрушатся на них самих"» (Ibid. 9). Лукиан сообщает любопытную подробность - тела слонов были черными (psavog той navxog оюрятод - Zeux. 10); неизвестно, носит ли эта деталь случайный характер, или же это должно было усилить эффект от неожиданного появления слонов.
По сути дела, этот совет и решил ход сражения: слоны опрокинули галатские колесницы и конницу на «фалангу» еще до сближения войск и начала рукопашного боя. Галаты обратились в бегство, элефантерия преследовала их, «топча встречных, вскидывая хоботами на воздух или хватая и распарывая бивнями» (Ibid. 10). Воинам Антиоха потребовалось лишь довершить разгром, но сам царь, по мнению некоторых специалистов [3, c. 15; 20, p. 10], получил рану в шею (OGIS 220, 1-5) именно в этой битве. В самой надписи из Илиона это не уточняется, исследователи исходят из ее примерной датировки.
По словам Лукиана, неприятель понес огромные потери убитыми и пленными, лишь немногим удалось бежать. А. Чошкун находит это странным: по его мнению, галаты уже вряд ли испугались бы слонов, поскольку ранее видели их в Македонии, где они одержали победу над Птолемеем Керавном, и в армии Пирра, где служили наемниками [17, p. 64, not. 25]. Однако нам неизвестно, что за племя сражалось с Антиохом и встречались ли со слонами ранее конкретно эти галаты.
Личность «архитектора» победы в Битве слонов представляет особый интерес, поскольку о нем сообщает опять-таки только Лукиан [20, p. 119; 17, p. 63, not. 21]. Это даже позволило иным исследователям полностью усомниться в существовании Теодота, назвав его сугубо литературным персонажем [13, p. 3]. В то же время его предложение демонстрирует несомненное знакомство с эллинистическим военным делом того времени - то, что лошади боятся слонов, было уже давно известно, и использование элефантерии именно в качестве заслона против конницы к 270-м гг. являлось испытанным тактическим приемом. Именно он позволил отцу Антиоха Селевку I выиграть решающее сражение войн диадохов при Ипсе в 301 г. [1, c. 32-45]. Поэтому в историографии Теодот Родосец выступает обычно как наемник с солидным боевым опытом.
Где Теодот теоретически мог получить этот опыт? По осторожному предположению К. Эпплета, он мог ранее служить Антиоху в его бытность наместником Востока [18, p. 221]. М. Лоней отождествил его с тем Теодотом, которого тот же Лукиан упоминает в другом своем произведении: он состоял на службе у Птолемея наместником Финикии и поднял мятеж в Тире (Luc. Calumn. 2). Сам мятеж, по мнению М. Лонея, произошел около 301 г. (год битвы при Ипсе), а значит, Теодот Родосец начал военную карьеру в Египте у Птолемея I [26, 1, p. 241-242, 2, p. 1149; 25]. С другой стороны, О. Хэрмон счел, что в данном пассаже возникла путаница, и на самом деле тут имеется в виду совсем другой и куда более известный Теодот - родом из Этолии. Он действительно был наместником Келесирии и мятежником, но гораздо позже описываемых событий: во время 4 -й Сирийской войны (221217 гг.) [22, p. 2]. Правда, против такой идентификации свидетельствует приводимая Лукианом далее информация о том, что заговорщики тогда взяли крепость Пелусий, которая, как известно, в ходе Четвертой Сирийской войны осталась в руках Птолемея IV (Polyb. V, 62, 4-5).