[CC BY 4.0] [НАУЧНЫЙ ДИАЛОГ. 2017. № 9]
34
[CC BY 4.0] [НАУЧНЫЙ ДИАЛОГ. 2017. № 9]
19
Мотивированность терминов военного дискурса (на материале английского языка)
Дегтяренко Ксения Андреевна
Актуальность исследования терминов и отдельных терминосистем обусловлена ролью терминологии в системе современного знания, а также наличием ряда дискуссионных вопросов, к которым относится вопрос о мотивированности терминов. Исследованию различных аспектов проблемы мотивированности термина посвящены работы Т. Л. Канделаки [1977], Т. Р. Кияка [1989], О. И. Блиновой [1972; 1981; 2007], А. Ю. Беловой [1993], С. В. Гринева [1993], В. А. Татаринова [1996], Л. М. Алексеевой [1998], Е. А. Штейнгарт [2004], С. В. Гринева-Гриневича [2008] и др. Несмотря на достаточно большое число работ в области мотивологического терминоведения, проблема мотивированности специальной лексики по-прежнему остается одной из неоднозначно понимаемых в лингвистике. Требуют дальнейшего рассмотрения такие вопросы, как предпочтительность мотивированного / немотивированного термина, выделение типов мотивированности терминологической лексики, соотношение лексического и мотивационного значения терминологических наименований, специфика мотивации терминов в противопоставлении мотивированности общеупотребительной лексики и др.
В рамках настоящего исследования под мотивированностью понимается «структурно-семантическое свойство слова, позволяющее осознать рациональность связи значения и звуковой оболочки слова на основе его лексической и структурной соотносительности» [Блинова, 2007, с. 37]. Мотивированность термина предполагает «его семантическую прозрачность, свойство его формы давать представление о называемом термином понятии» [Гринев, 1993, с. 173]. По справедливому замечанию В. М. Лейчика, когда лексическая единица начинает выступать в функции термина, «нас интересует объясненность терминологического значения и выбора формы последним предшествующим нетерминологическим значением (если оно есть у лексической единицы) и местом термина в системе терминов» [Лейчик, 2009, с. 38].
На основании степени мотивированности (полной, частичной, нулевой) выделяют следующие виды терминов: мотивированные, полумотивированные и немотивированные [Блинова, 1981, с. 28--37]. Термин можно назвать полностью мотивированным при условии его структурной и лексической соотносимости с другими словами языка, то есть при наличии морфологического и лексического мотиватора. Все остальные термины рассматриваются как полумотивированные и немотивированные.
Вопрос классификации типов мотивированности терминов не имеет однозначного решения, исследователи не пришли к единому мнению в этом вопросе. Наиболее объективной представляется классификация, построенная с учетом основных способов терминообразования: морфологический, синтаксический и семантический типы мотивированности [Даниленко, 1977, с. 63]. Однако, по справедливому замечанию исследователей, не всегда представляется возможным провести четкую грань между различаемыми в лингвистике видами мотивированности, поскольку «для многих слов могут быть характерны разные комбинации видов мотивированности» [Кияк, 1989, с. 35].
В ходе проведенного нами исследования было установлено, что в сфере военной терминологии широко распространена семантическая мотивированность. Наиболее частотны в анализируемом подъязыке случаи семантической мотивированности, возникшей в результате метафорического переноса (64 %). Согласно когнитивной теории, метафора представляет собой один из основных способов познания и классификации мира, когда человек интерпретирует явления одной сферы в терминах другой, что служит когнитивной основой формирования языковой семантики новых единиц, в том числе терминологических.
При метафорической мотивированности значение производного слова (мотивемы) основывается на переносном значении мотивирующего слова (мотиватора). Мотивирующая часть полностью совпадает со звуковой оболочкой термина. Мотивировочный признак (МП) таких терминов является метафорическим. Он не совпадает с номинационным признаком (НП) и содержит в своем составе компонент, связывающий две лексические единицы: как, нечто как, как бы. Номинационный признак выражен опосредованно [Перфильева, 2010, с. 10--11]. Например, мотивировочный признак термина gooseberry `переносное проволочное заграждение' (букв. «крыжовник») «нечто колючее, как крыжовник», а номинационный признак «препятствие с острыми шипами». Здесь сопоставление происходит по признаку сходства внешнего вида. Другие виды переноса при метафорическом терминообразовании единиц военного дискурса -- переносы названий по сходству формы, размера, местоположения, действия и функционального назначения. Выбор основания метафорического переосмысления лексической единицы зависит от языковой картины мира [Роль …, 1988, с. 181]. Соответственно, каждая терминосистема отдельного языка несет отпечаток специфики определенного мировосприятия, образности мышления, менталитета и характера.
Цель настоящего исследования заключается в выявлении основных метафорических моделей образования военных терминов в английском языке, обусловливающих особые типы их мотивированности, определении степени продуктивности моделей, а также сравнении типов мотивиро ванных терминов с их русскоязычными эквивалентами.
Материалом исследования является корпус англоязычных текстов статей, содержащих информацию о военных действиях, вооруженных конфликтах, вопросах обороны. Текстовой материал извлечен из интернетверсий периодических изданий «The Telegraph», UK; «Popular mechanics», USA; «The National Interest», USA, «The US Navy», USA. К анализу привлекались публикации за период с 2016 по 2017 год.
Анализ отобранных методом сплошной выборки метафорических терминов позволил выделить 3 основные метафорические модели: «артефакт -- человек», «артефакт -- артефакт», «артефакт -- натурфакт», представленные 89 английскими терминами, в основе которых лежат метафоры. Далее охарактеризуем термины, образованные по данным моделям.
Модель метафорической мотивированности «артефакт -- человек»
Наиболее продуктивной является метафорическая модель «артефакт -- человек», в которой искусственный объект (устройство, снаряд, оружие и его части) определяется через сравнение с человеком. В качестве мотиваторов выступают лексемы, называющие в прямом значении способности и качества человека, части человеческого организма и физиологические процессы человеческого организма, а также степень родства и личные взаимоотношения людей. Распространенность данной модели метафор является отражением тенденции к концептуализации человеком себя в процессе когнитивной деятельности.
Модель представлена 38 терминами, что составляет 43 % от отобранных для анализа терминов. Так, термин smart bomb “умная бомба” (МП: «нечто < обладающее умом, как > человек») называет `управляемые, корректируемые авиационные бомбы, снабжённые системой управления и наведения'. Значение слова общеупотребительной лексики smart “умный” `обладающий умом (о человеке)' мотивирует значение военного термина, перенося свойства человека на снаряд по сходной особенности -- по способности к самокорректировке при выработке решений в зависимости от сложившихся условий. Таким образом, метафорическая мотивированность устанавливается на основе признака, связанного со способностью.
Анализ показал, что из 38 терминологических единиц 17 терминов (45 %) переведены путем подбора русского эквивалента по модели «антропоморфная метафора -- антропоморфная метафора». Сохранение метафорической мотивированности, общей понятийной сферы-источника и мотивировочных признаков наблюдается в следующих терминологиче ских наименованиях: fifth-generation fighter “истребитель пятого поколе ния” (МП: «нечто < находящееся в таких отношениях, как > родственники одной степени родства»), warhead “боеголовка” (МП: «часть снаряда < выполняющая такую же функцию, как > голова человека»), the mother of all bombs “мать всех бомб” (МП: «нечто < выполняющее сходную функцию, как > мать») и др. Такие метафоры можно назвать симметричными [Мишанкина и др., 2013]. Сходство в выборе мотивировочных признаков метафорических терминов, построенных по модели «артефакт -- человек», объясняется тем, что в основе наименований, подвергшихся сопоставлению, лежат одинаковые номинационные признаки, являющиеся наглядными, а потому адекватно воспринимаемыми носителями разных языков [Адилова, 1996, с. 136].
В ряде случаев при переводе исходная понятийная сфера сохраняется, но актуализируются разные ее фрагменты. В качестве примера приведем следующий метафорический термин: friend-or-foe system “система опознавания «свой -- чужой»”. Метафорическим мотиватором английского термина выступают слово friend “друг”, обозначающее `сторонник, защитник', и слово foe “враг”, обозначающее `тот, кто находится в состоянии вражды с кем-н.'. При передаче термина на русский язык используются эквиваленты с более широкой семантикой свой и чужой, но принадлежащие общему с английской терминологической единицей лексико-семантическому полю. Таким образом, при использовании разных мотивировочных признаков в анализируемых языках -- МП: «нечто < как > друг и враг» и МП: «нечто < как > свой и чужой» -- наблюдается сохранение понятийной сферы «Человек», служащей источником метафорической номинации. В данном случае мы имеем дело с частично симметричной метафорической терминологией в двух языках [Мишанкина и др., 2013].
Итак, свойство антропоцентричности, присущее анализируемым терминосистемам двух языков, обусловливает сохранение метафорического типа мотивированности, а значит, достижение высокого уровня эквивалентности при переводе метафорических терминов, построенных по модели «артефакт -- человек».
Модель метафорической мотивированности «артефакт -- артефакт»
Термины, образованные по модели «артефакт -- артефакт», называют искусственный объект (военное оборудование, устройство, оружие и его части, инженерные сооружения, снаряды, единицы военной техники) и мотивированы словами, называющими в прямом значении бытовые предметы повседневного использования, а также приспособления, инстру менты, строения и устройства. Данная модель представлена 28 терминами, что составляет 31 % от общего количества анализируемых терминов. Анализ вывил, что в рассматриваемой модели наиболее распространенным мотивировочным является признак, связанный с формой (внешним видом) объектов. Примером может служить термин hairbrush grenade “ручная граната” (МП: «нечто < по форме, как > расчёска»), под которым понимается `взрывчатый боеприпас, предназначенный для поражения живой силы и техники противника с помощью ручного метания'. Метафорическим мотиватором выступает слово hairbrush, обозначающее `предмет быта для расчёсывания волос'. Общность признака формы является основанием метафорического уподобления.
Преобладающим способом перевода терминов данной модели является «метафора -- прямая номинация», когда англоязычный термин представлен метафорой, а русский эквивалент -- прямой номинацией (прямая мотивированность). Так, в английской военной терминологии для обозначения огневой позиции, оборудованной для введения противника в заблуждение относительно истинного расположения огневых средств, используется метафорически мотивированный термин dummy position (МП: «нечто < как > чучело»). В русском эквивалентном термине ложная позиция прилагательное ложная связано с мотивирующим словом ложь отношениями прямой мотивированности (МП: «нечто < содержащее > ложь»).
Из 28 терминов только 4 переданы на русский язык по типу «метафора -- метафора», из которых 3 сохранили метафорическую мотивированность английского термина и общий мотивировочный признак: drum “барабан” (МП: «нечто < по форме, как > барабан»), ammunition belt “пулемётная лента” (МП: «нечто < по внешнему виду, как > лента»), carpet bombing plane “самолёт для ковровых бомбардировок” (МП: «нечто < по характеру действия, как > ковер»). У одного термина наблюдается сохранение метафорического типа мотивированности при изменении мотивировочного признака. Так, приспособление для проделывания проходов в минных полях в английском языке получило название mine plow, имеющее в качестве лексического мотиватора слово plow, которое означает `примитивное сельскохозяйственное орудие для вспахивания земли'. Русский эквивалентный термин минный трал мотивирован лексемой трал, означающей `большая сеть в форме мешка для ловли рыбы с судов'. Таким образом, значения терминов в обоих языках метафорически мотивируются сравнением по функции в пределах одной метафорической модели «артефакт -- артефакт», но при этом наблюдается расхождение мотивировочного признака: mine plow (МП: «нечто < по действию, как > соха») -- минный трал (МП: «нечто < по действию, как > большая сеть в форме мешка для ловли рыбы с судов»).
Анализ модели метафорической мотивированности «артефакт -- артефакт» выявил случаи, когда термин является мотивированным в английском языке, а его аналог в русском языке не проявляет признаков мотивированности. Как правило, это заимствованные, часто транскрибированные термины: mortar “мортира” (МП: «нечто < по внешнему виду, как > ступа»).
Модель метафорической мотивированности «артефакт -- натурфакт»
В метафорической модели «артефакт -- натурфакт» искусственный объект (инженерное сооружение, оружие и его части, устройство) определяется через сравнение с естественным объектом. Мотивируются данные термины словами, называющими в прямом значении животных, особенности их образа жизни, части тела животных, растения и их части, водоемы, а также процессы, связанные с сельским хозяйством. Модель представлена 23 терминами, что составляет 26 % от общего количества анализируемых единиц. Например, термин foxhole в сфере военной терминологии обозначает “полевое фортификационное сооружение для личного состава”. Нетерминологическое значение слова foxhole “лисья нора” в данном случае является мотиватором терминологического значения. Общность признаков формы, размера, функционального назначения и места нахождения является основанием метафорического уподобления.