Стоит сказать, что во всех рассказах писательницы счастье - это что-то возможное, совместимое с обыденностью - это такое состояние, которое человек испытывает, несмотря на социальное положение, материальные трудности, разлуку с родиной.
В рассказе «Счастье Улиты» интересующий нас мотив вынесен в заглавие. Читатель понимает, что он является главным для всего произведения. Улита - старая дева, красивая, но худая и длинная, бесцветная и близорукая. Она разделяет всех людей на счастливых и несчастных, относя себя, естественно, ко второй категории. В её жизни не происходит ничего примечательного. Целыми днями девушка работает в швейной мастерской, но всё равно вынуждена жить впроголодь. Сама героиня будто бы потеряла надежду обрести любовь, следовательно, счастье.
Но вдруг её скучная, серая жизнь меняется. В мастерскую приходит объявление, в котором мужчина пишет о поиске прекрасной души, помечая, что возраст и внешность не имеют значения. Мастерицы сразу же отмечают, что Улита полностью подходит под описание молодого человека. Дома девушка решает ответить на письмо, пишет его до глубокой ночи, не скрывая ничего про свою одинокую неудачную жизнь. Утром письмо отправляется в почтовый ящик. Жизнь девушки превращается в ураган. Сердце трепещет и сжимается, заставляя не обращать внимания на тусклые будни. Когда Улита получает ответ с приятными словами и просьбой выслать фотографию, она просто теряет голову. Теперь её жизнь состоит не из обид, слёз и огорчений, а из роз, счастья и сирени: «Она была счастлива. Счастлива, как бывают только в шестнадцать лет. Нет, сильнее, острее, так, как не бывают даже в шестнадцать лет. Ведь она столько плакала, столько ждала» Одоевцева И. В. Зеркало: избранная проза. М.:
Русский путь, 2011. C. 149..
Начинается активная переписка, герои заочно влюбляются. Ваня приглашает Улиту к себе в Марсель. Она верит, что именно там «начнётся счастье на всю жизнь. До самой смерти». Это сладкое состояние разрушается, когда Улита встречает своего Ваню-Ваничку. С самого начала всё не так: сухое «С приездом», вместо тёплых первых объятий, старая гостиница, пропахшая плесенью и капустой, «клоун» вместо «красавица» и «солнышко». За скучным ужином Ваня объясняется и говорит о своём ошибочном выборе. Девушка разочаровывается, хочет спрятаться и ничего не чувствовать. Потеря долгожданного окрылённого состояния потрясает и глубоко ранит героиню. Ночью ей даже приходят мысли о смерти, так как надежды на счастливую жизнь не остаётся. Но вдруг дверь в комнату отворяется, перед недавно оставленной влюблённой героиней предстаёт её Ваня - с заплаканным лицом и просьбой о прощении:
«- Улиточка, родная моя, -- всхлипнул он. -- Ты спала, и мне тебя так жалко, так жалко... И я всё понял. / -- Что? Что? -- переспросила она. / -- Я только сейчас понял, как я несчастен, -- быстро говорил он. -- Как я несчастен, как ты несчастна. Нам нельзя расставаться. Скажи, что ты простила меня?/ Это было невероятно, невозможно. Но теперь ничто уже не могло удивить её. Новая жизнь началась, и счастье пришло. Оно опоздало только на несколько часов» Одоевцева И. В. Зеркало: избранная проза. М.: Русский путь, 2011. C. 155..
Таким образом, оба героя сохраняют любовь и счастье - дар, который неожиданно послан одиноким людям. В данном случае счастье является главным рычагом для того, чтобы каждый из них обрёл силу продолжать жить.
Помимо этого, важно подчеркнуть, что герои рассказов Ирины Одоевцевой становятся счастливыми только в том случае, если могут заметить и подвергнуть анализу это состояние. Мария Рубинс отмечает: «В её рассказах и романах неуловимость счастья, как правило, связана с невозможностью вовремя распознать его, угадать свою судьбу. Большинство героев и героинь Одоевцевой как будто заколдованы, они живут вслепую, проходя мимо своего предназначения» [5, с. 4].
Заключение
Подводя итоги, сделаем вывод, что мотив счастья в рассказах Ирины Одоевцевой играет сюжетообразующую роль, является лейтмотивом её ранней прозы. Герои преображаются, когда их посещает счастье, и наоборот, мучительно прозревают после того, как теряют свою любовь, обольщаясь ложными идеалами. Лучшие герои постепенно преодолевают скудное одиночество и эмигрантскую тоску, приходят к мудрому знанию: стать счастливым - это преодолеть свой эгоизм и сделать счастливым своего ближнего, сохранить нравственные заветы своей родины в сердце.
Рассказы И. Одоевцевой занимают оригинальное место в ряду произведений о любви других русских писателей: И. А. Бунина, А. И. Куприна, И. С. Шмелёва, Б. К. Зайцева, Г. Газданова, В. В. Набокова и др. Вероятно, произведения писательницы не претендуют на то, чтобы соперничать с признанными читательской аудиторией шедеврами [2; 3; 7; 8], но их стиль [4] имеет своё неповторимое обаяние.
Литература
1. Ерошевская М. В. Образ лирической героини в поэтическом сборнике «Двор чудес» И. Одоевцевой // Уральский филологический вестник. Серия: Драфт: Молодая наука. 2018. №5. С. 40-50.
2. Коростелев О. А., Кузнецова Е. В. Иван Бунин и Георгий Иванов: спор о поэзии длиною в жизнь // Вестник Томского государственного университета. Серия: Филология. 2018. №56. С. 226-247.
3. Леденев А. В. Язык как «родина последняя»: лингвистическая образность в литературе русской эмиграции // Проблема изгнания: русский и американский контексты: сборник материалов международной научно-практической конференции. Ярославль: РИО Ярославского государственного педагогического университета им. К. Д. Ушинского, 2017. С. 36-42.
4. Лотман Ю. М. Структура художественного текста. Анализ поэтического текста. СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2016. 704 с.
5. Рубинс Мария. Парижская проза Ирины Одоевцевой (Предисловие) // Одоевцева И. В. Зеркало: избранная проза. М.: Русский путь, 2011. С. 2-11.
6. Рубинс Мария. Русский Монпарнас: парижская проза 1920-1930-х годов в контексте транснационального модернизма / Пер. с английского языка М. Рубинс, А. Глебовской. М.: Новое лит. обозрение, 2017. 325 с.
7. Семина А. А. Модификация жанра отрывка в лирике Георгия Иванова и Бориса Рыжего // Вестник Бурятского государственного университета. 2017. №3. С. 179-189.
8. Семина А. А. Мотив распада в творчестве Георгия Иванова: наследие символизма и экзистенциализм // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: История, филология. 2017. Т 16. №9. С. 193-205.
9. Струве Г. П. Русская литература в изгнании: Опыт исторического обзора зарубежной литературы. 3-е изд., испр. и доп.: Краткий биографический словарь русского Зарубежья / Р. И. Вильданова, В. Б. Кудрявцев, К. Ю. Лаппо-Данилевский. М.: Русский путь, 1996. 448 с.
References
1. Eroshevskaya M. V. [The image of the lyrical heroine in a poetic collection «Court of miracles» by I. Odoevtseva]. In: Uralskii filologicheskii vestnik. Seriya: Draft: Molodaya nauka [Ural philological Bulletin. Series: Draft: Young science], 2018, no. 5, pp. 40-50.
2. Korostelev O. A., Kuznetsova E. V [Ivan Bunin and Georgii Ivanov: the discussion of poetry of a lifetime]. In: Vestnik Tomskogogosudarstvennogo universiteta. Seriya: Filologiya [Bulletin of Tomsk State University. Series: Philology], 2018, no. 56, pp. 226-247.
3. Ledenev A. V Yazyk kak «rodina poslednyaya»: lingvisticheskaya obraznost' v literature russkoi emigratsii [Language as the “last homeland”: linguistic imagery in the literature of Russian emigration]. In: Problema izgnaniya: russkii i amerikanskii konteksty: sbornik materialov mezhdunarodnoi nauchno-prakticheskoi konferentsii [The problem of exile: Russian and American contexts: proceedings of the international scientific-practical conference]. Yaroslavl: Ushinsky Yaroslavl State Pedagogical University Publ., 2017, pp. 36-42.
4. Lotman Yu. M. Struktura khudozhestvennogo teksta. Analiz poeticheskogo teksta [The structure of the artistic text. The analysis of the poetic text]. St. Petersburg., Azbuka, Azbuka-Attikus Publ., 2016. 704 p.
5. Rubins Maria. Parizhskaya proza Iriny Odoevtsevoi (Predislovie) [The Paris prose of Irina Odoevtseva (Foreword)]. In: Odoevtseva I. V. Zerkalo: izbrannaya proza [Mirror: selected prose]. Moscow, Russkii put' Publ., 2011, pp. 2-11.
6. Rubins, Maria. Russian Montparnasse: the Parisian prose of the 1920-1930-ies in the context of transnational modernism (Russ. ed.: M. Rubins, A. Glebovskaya, transl. Russkii Monparnas: parizhskaya proza 1920-1930-kh godov v kontekste transnatsional'nogo modernizma. Moscow, Novoe literaturnoe obozrenie Publ., 2017. 325 p.).
7. Semina A. A. [Modification of the genre of the passage in the lyrics of Georgiy Ivanov and Boris Ryzhiy]. In: Vestnik Buryatskogo gosudarstvennogo universiteta [Bulletin of the Buryat State University], 2017, no. 3, pp. 179-189.
8. Semina A. A. [The motif of decay in the works of Georgiy Ivanov: the heritage of symbolism and existentialism]. In: Vestnik Novosibirskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Istoriya, filologiya [Bulletin of the Novosibirsk State University. Series: History, Philology], 2017, vol. 16, no. 9, pp. 193-205.
9. Struve G. P. [Russian literature in exile: the Experience of the historical review of foreign literature. 3rd ed., corrected and supplemented: a Brief biographical dictionary of Russian Abroad] / R. I. Vildanova, V. B. Kudryavtsev, K. Yu. Lappo-Danilevsky]. Moscow, Russkii put' Publ., 1996. 448 p.