В линии Санька Велосипед - Митька Векшин мотив искушения связан с мотивом мести, что, безусловно, выходит за рамки канонической библейской истории. Санька, теряя надежду на семейную жизнь, с навеки изломанной судьбой, решает провести еще эксперимент над «хозяином» и, зная слабое место того, передает слухи о случившемся сближении Доломановой и Доньки, искушая тем самым его гордыню, - Митька не смог бы стерпеть этого союза. Осатанелый от отчаяния и слежки за любовниками, Векшин в погоне неоднократно натыкается на Саньку, но не понимает, что тот не из верности ходит за ним, а проверяет, насколько крепко тот поймался на ис- кусительный крючок. Итог этого сокрушительного испытания подводится в эпизоде правилки, когда Векшин, так и не разгадав, есть ли любовная связь между Вьюгой и Донькой, но не способный из-за гордости даже допустить эту связь, подговаривает товарищей к убийству последнего. В прочной связке мотивов перипетии и узнавания Санька Велосипед стреляет, но не в Доньку, а в хозяина, открывая истинное лицо. Здесь мотив искушения проводит характерную различительную черту между героями: в огне искушения Митька готов убить неповинного, лишь бы преодолеть этот огонь, в то время как Санька не может убить подлинного виноватого (он промахивается), так мотив искушения раскрывает нравственные пределы персонажей.
Гносеологический смысл мотива искушения, связанный с библейским сюжетом о запретном плоде с древа познания, имеет значение не только в предложенном Санькой Бабкиным эксперименте: романное повествование наполнено различными тайнами, часть из которых так и остается неразгаданной (например, будущее Векшина). Мотив тайны, сопровождающий мотив искушения, актуален, прежде всего, для двух сюжетных поворотов: тайна родословной Митьки и обида Маши Доломановой на Векшина.
Искушение знанием, которое ведет Митьку Векшина, связано с его самоопределением в мире, в том числе социальной идентификацией (сын крестьянина или гуляки-помещика?). Заронив зерно сомнения в Векшине, Чикилев добивался нескольких целей: унизить невыгодного соперника в глазах Балуевой и в его собственных, векшинских глазах, - как бы ни кидала судьба вора, он всегда и везде был королем, что не давало Чикилеву покоя. Поддавшись болезненному искушению, Митька пишет письмо на родину, затем едет туда, где ведет двусмысленные разговоры с братом Леонтием, ответы которого еще больше цепляют уязвленное воображение героя. В последнюю встречу ситуация искушения сменяется твердым знанием: «Откуда ж ты знаешь, Леонтий, кто я теперь? - Отписывали мне про вас, братец... некоторое одно наблюдавшее лицо. - Родня или так, сосед? - Не шибко дальняя, хотя по пачпорту и не родня совсем.» [Там же. С. 521].
Что касается обиды Маши Доломановой, то важно заметить, что хотя именно эта обида и толкнула героиню в руки к Агею и навсегда разделила кудемовских влюбленных, сам Митька никогда не интересовался причиной этого охлаждения и, соответственно, не просил прощения у злой, огненной Вьюги. Сестру героя Таню, чувствующую обжигающую тайну, повествователь неоднократно подводит к ее разгадке, но Таня не хочет знать этой правды и, даже узнав, пытается оправдать брата. Манька Вьюга, напротив, не может простить и принять вину Митьки - для нее искушение остаться жертвой выше любви. Сюжетный ход с раскрытием доломанов- ского секрета сестре вора объясняется логикой авторского замысла: постепенно лишая главного героя доверия близких ему людей, помещая его в пустыню отчаяния, показать в самом неприкаянном образе, показать возможность осознать содеянное и - спастись или пропасть.
В «Воре» в единой связке оказываются мотивы искушения, спасения и уничтожения. В финале произведения Митька-вор остается один: в горниле испытаний, связанных с главным героем, погибла сестра Таня, вышла замуж влюбленная Балуева, Егор Векшин оказался и не отцом вовсе, не стерпел унижения Санька Велосипед, навсегда осталась в прошлом обиженная Манька Вьюга; даже трактирные завсегдатаи, хотя и боятся Векшина, но презирают. Лишь старый друг Пчхов, понимая, что в таком состоянии у человека возникает искушение бездной, смертью, предлагает свою помощь блудному сыну. Потенциальное решение ситуации выстраивается в религиозном ключе, и можно провести аналогию с «Повестью о Горе-Злочастии», где герой, искушаемый злой судьбой, выбирает монастырь, поскольку там «живет благодать и спасенье» [11. С. 22]. На вопрос, как обрести спасение от этих мук, Пчхов отвечает: «Да все тем же, чем и Он лечил... Причастись для начала, Митя!» [8. Т. 2. С. 694]. Но у Векшина нет веры 10 спасение, и его путь иной, в вечном искушении и падении.
Отдельно хотелось бы упомянуть об алломотиве искушения творчеством как достаточно любопытном феномене в леоновском тексте. Композиционные особенности и нарративная структура романа «Вор» еще в пору его первого издания вызвали большой интерес у критики: одним из героев в романе является писатель Фирсов, который пишет роман «Вор», в котором есть персонаж Фирсов, пишущий с таким же названием роман. Тема искушения творчеством связана как раз с этим бесконечным зеркальным отражением нарратора, причем развивается она амбивалентно. С одной стороны, искушая действующих лиц романа Леонова стать героями романа Фирсова, Федор Федорович проникает в различные квартиры, становится случайным и неслучайным свидетелем важных встреч. Сила искушения подчеркивается своеобразной реакцией героев на писателя: ревность, флирт, чрезмерная откровенность, страх, любопытство. С другой стороны, Фирсов и сам находится под властью этого творческого искушения - написать роман о новом человеке, взятом из самой сердцевины преступной, малоизвестной для читательской аудитории среды. В иронической форме по типу контраста этому же виду искушения подвергнут Чикилев, подсознательно рефлектирующий: «А что, если ты, Петр Г орбидоныч Чикилев, и есть высший, только сокрытый пока гений? И тогда. как мне в таком случае с собою поступить?» [Там же. С. 450]. В отличие от педанта Чики- лева Фирсов не мучается подобными вопросами, его искушение носит скорее чувственный характер, изначально процесс творчества увлекает его, как иных - гастрономические лакомства: «То было собрание проб его пера, без знания предмета, с одним лишь нетерпением поскорей отведать всех пряностей на свете.» [Там же. С. 355]. Позднее, уже работая над романом, Фирсов постигает сложную механику взаимодействия изображаемого и изображенного - его герои, чьи судьбы проясняются по мере сюжетного развития, живут отдельной от писателя жизнью, искушая своей независимостью от художественного замысла.
искушение нравственный леонов библейский
Заключение
Таким образом, очевидно, что разработка Л.М. Леоновым мотива искушения, включаясь в фабулу библейского первоисточника (сюжет об Адаме и Еве, о Христе в пустыне), в его романе «Вор» выходит за функциональные рамки обозначения воцерковленности героев, но позволяет идентифицировать их по духовной стойкости, способности к прощению или преднамеренному выбору падения. Подвергая главного персонажа всевозможным искушениям (страстью, гордыней, знанием, революцией), автор показывает, что, даже понимая степень своего падения, утопая в бездне одиночества, герой сознательно отрекается от возможности быть прощенным.
Литература
1. Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. СПб. : Изд-во СПб. ун-та, 1996. С. 184-185.
2. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. М. : Рус. яз. Медиа, 2003. Т. 2: И - О. 779 с.
3. Большой путеводитель по Библии. М. : Республика, 1993. 479 с.
4. Кьеркегор С. Страх и трепет. М. : Терра-Книжный клуб, 1998. 384 с.
5. Супа В. «Евангельский текст в современном русском романе: («Покушение на миражи» В. Тендрякова и «Пирамида» Л. Леонова) // Проблемы исторической поэтики. 2001. № 6. С. 501-508.
6. Дырдин А.А. Веросознание и мифология в романе «Пирамида»: (Версия мифа о падших ангелах) // Роман Л. Леонова «Пирамида»: Проблема мирооправдания. СПб. : Наука, 2004. 464 с.
7. Леонов Л.М. Собрание сочинений : в 10 т. М. : Художественная литература, 1981-1984.
8. Пушкин А.С. Собрание сочинений : в 5 т. СПб. : Библиополис, 1993.
9. Комаров С.Г. К вопросу о библейских архетипах в драматургии Эдварда Бонда: основные стратегии развития архетипического образа Иова // www.zpu-joumal.ru: Информационный гуманитарный портал «Знание. Понимание. Умение». Сер. Филология. 2008. № 5. URL: http://www.zpu-journal.ru/e-zpu/2008/5/Komarov/
10. Леонов Л.М. Собрание сочинений : в 6 т. М. : Книжный клуб Книговек, 2013.
11. Горе-Злочастие. Древнее русское стихотворение. Елисаветград, 1896. 22 с.
References
1. Propp, VYa. (1996) Istoricheskie korni volshebnoy skazki [The historical roots of the fairy tale]. Saint Petersburg: Saint Petersburg State University. pp. 184-185.
2. Dal', VI. (2003) Tolkovyy slovar' zhivogo velikorusskogo yazyka: V 4 t. [Explanatory Dictionary of the Living Great Russian Language: In 4 Vols]. Vol. 2. Moscow: Rus. Yaz. Media.
3. Bellinger, G. et al. (1993) Bol'shoy putevoditel'po Biblii [The Great Bible Guide]. Translated from German. Moscow: Respublika.
4. Kierkegaard, S. (1998) Strakh i trepet [Fear and Trembling]. Translated from English. Moscow: Terra-Knizhnyy klub.
5. Supa, V (2001) Evangelical Text in the Modern Russian Novel (“Attempt at Mirages” by V Tendryakov and “Pyramid” by L. Leonov. Problemy istoricheskoy poetiki - Problems of Historical Poetics. 6. pp. 501-508. (In Russian).
6. Dyrdin, A.A. (2004) Verosoznanie i mifologiya v romane “Piramida” (Versiya mifa o padshikh angelakh) [Faith consciousness and mythology in the novel “Pyramid” (Version of the myth of the fallen angels)]. In: Vakhitova, T.M. & Muromskiy, V.P. Roman L. Leonova "Piramida ”. Problema miroopravdaniya [L. Leonov's “Pyramid”. The problem of world justification]. Saint Petersburg: Nauka.
7. Leonov, L.M. (1981-1984) Sobranie sochineniy: v 10 t. [Collected works: in 10 vols]. Moscow: Khudozhestvennaya literatura.
8. Pushkin, A.S. (1993) Sobranie sochineniy: v 5 t. [Collected works in 5 vols]. Saint Petersburg: Bibliopolis.
9. Komarov, S.G. (2008) To the Question on the Bible Archetypes in Edward Bond's Dramatic Art: the Basic Strategy of Development of Archetypical Job's Image. Znanie. Ponimanie. Umenie - Knowledge. Understanding. Skill. 5. [Online] Available from: http://www.zpu-journal.ru/e-zpu/200875/Komarov/.
10. Leonov, L.M. (2013) Sobranie sochineniy: v 6t. [Collected works: in 6 vols]. Moscow: Knizhnyy klub Knigovek.
11. Anon. (1896) Gore-Zlochastie. Drevnee russkoe stikhotvorenie [Woe-Misfortune. An ancient Russian poem]. Elisavetgrad: Parovaya tipografiya M. Gol'denberga.