Редакция журнала «Президентский контроль»
Брянский государственный университет
им. академика И.Г. Петровского
Модели государственного реформирования сельского хозяйства: прошлое и настоящее
А.Г. Киселев, С.А. Шилина
Брянск, Москва, Россия
Аннотация
Цель статьи -- обозначив социально-экономические последствия коллективизации, сравнить данную политику государства с преобразованиями в сельском хозяйстве в 1990-е годы и рассмотреть возможности выхода российского сельского хозяйства из нынешнего кризисного состояния. Материалами для статьи послужили архивные данные по коллективизации и программа интенсификации сельского хозяйства и животноводства, которую разработала Академия высоких экотехнологий. Авторы полагают, что на тот период времени, когда проходила коллективизация, это был способ оптимизации сельского хозяйства: во многом благодаря проведенной, хотя с потерями и «перегибами», коллективизации отчасти переведенное на индустриальные рельсы сельское хозяйство обеспечивало страну продовольствием в тяжелейшие годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период, гарантируя продовольственную безопасность советского государства.
Принятая в ходе реформ 1990-х годов «экстренная» модель «возврата в цивилизацию» предполагала превращение колхозника в фермера или наемного работника, но подобная социальная «миграция», в условиях дикого рынка навязанная «сверху», деформировала не только сложившийся социальный слой, но и привела к серьезным экономическим проблемам. Сегодня перспективным авторам статьи представляется создание своеобразных неоколхозов. Также рассматривается разработанная Академией высоких экотехнологий программа интенсификации сельского хозяйства и животноводства на основе широкого применения прогрессивных отечественных и зарубежных технологий с целью увеличения в ближайшие три-пять лет производства сельхозпродукции в несколько раз. В частности, для более эффективного использования земледельческих технологий и перерабатывающих производств программа предусматривает создание укрупненных организационно-хозяйственных структур -- «агро- промхозов».
Ключевые слова: коллективизация; крестьянство; сельское хозяйство; социальные последствия; экономические последствия; интенсификация
Abstract
MODELS OF STATE REFORMS IN AGRICULTURE: PAST AND PRESENT
A.G. Kiselev1, S.A. Shilina2
'Editorial Board of Presidential Control Malaya Nikitskaya St., 19-1, Moscow, 121069, Russia 2Bryansk State University named after academician I.G. Petrovsky Bezhitskaya St., 14, Bryansk, 241036, Russia
The article outlines social and economic consequences of collectivization to compare this state policy with the changes in agriculture in the 1990s, and to estimate chances of the Russian agriculture to overcome the current crisis. The article is based on archive data on collectivization and on the program developed by the Academy of High Ecotechnologies. The authors believe that at the time of collectivization, it was a way to optimize agriculture: largely due to collectivization, though with all its losses and `extremes', the soviet agriculture was partially industrialized and provided the country with food in the hardest years of the Great Patriotic War and in the post-war period, thus ensuring the food security of the Soviet state.
The `emergency' model of the so-called `return to civilization' that was adopted under the reforms of the 1990s aimed at turning the collective farmer into an individual farmer or a rural wageworker, but such a social `migration' strategy imposed `from above' deformed the rural social stratum and determined serious economic problems. Today the authors consider the neo-collective farms as a promising perspective. They also support the program developed by the Academy of High Ecotechnologies for intensification of agricultural production on the basis of progressive domestic and foreign technologies, which will allow to increase the agricultural production in the next three to five years by several times. In particular, for more effective use of agricultural technologies and processing industries, the program suggests developing the enlarged organizational-economic structures -- `agropromkhozes'.
Key words: collectivization; peasantry; agriculture; social consequences; economic consequences; intensification
В аграрной России крестьянин и главное средство его производства -- земля -- на протяжении многих столетий являлись предметом неутихающих научных споров. О необходимости пристального внимания со стороны властных структур к «крестьянскому вопросу» сказано во многих исследованиях, в том числе в работах авторов статьи [см., напр.: 2--5 и др.]. Очень важны работы о современном сельском хозяйстве таких авторов, как А.А. Куракин [9], А.М. Никулин и И.В. Тро- цук [11; 12], В.Н. Иванов [1], Т.Н. Ключникова [6], где рассматриваются неклассические сельскохозяйственные кооперативы, переход от «постколхоза» к «олигар- хозу», отношение россиян к частной собственности, форматы социального взаимодействия государства и общества и т.д.
Вопрос крестьянского обустройства был актуален на заре становления советской власти, не утратил он своей остроты и сегодня. В первые десятилетия советской власти марксистское учение было отправной точкой научных исследований, однако наиболее интересной представляется концепция организации крестьянского хозяйства, разработанная известным экономистом прошлого столетия А.В. Чаяновым [16; 17]. Мотивацию хозяйственной деятельности крестьянина он определяет «не как мотивацию предпринимателя, получающего в результате вложения своего капитала разницу между валовым доходом и издержками производства, а скорее как мотивацию рабочего, работающего на своеобразной сдельщине, позволяющей ему самому определять время и напряжение своей работы» [17]. В этой предпосылке, по сути, заключается «вся оригинальность теории организации крестьянского хозяйства, так как все остальные выводы и построения строго логически вытекают из этого основного предположения и увязывают весь эмпирический материал в довольно стройную систему» [17].
Мы не ставим перед собой цель рассмотреть идейные основания коллективизации, однако подчеркнем, что таковые, безусловно, составляли положения марксистской теории. В центре нашего внимания -- социально-экономические последствия коллективизации сельского хозяйства. Инициируя коллективизацию, лидеры большевиков стремились решить не только экономические задачи, но и искоренить частнособственническое начало в многомиллионном крестьянском сообществе, т.е. переделать в соответствии со своими идеологическими постулатами веками укоренявшуюся в данной социальной группе модель хозяйствования на земле. Сосредоточившись на идейных догмах и экономических проектах, реализуя революционную идею отчуждения крестьянина от частной собственности, а, значит, и от вековых традиций крестьянского бытия, реформаторы, как правило, не принимали во внимание те последствия, которые непременно дадут о себе знать.
В период становления советского государства, чтобы обеспечить выполнение производственных заданий, стоящих перед промышленностью, требовалось в таких же размерах подстегнуть темпы развития сельского хозяйства. Согласно плановым заданиям, сельское хозяйство к концу пятилетки должно было сделать огромный скачок в деле социалистического преобразования деревни. Планировалось «увеличить посевную площадь на 22%, урожайность -- на 35%. Экономисты подсчитали, что рост сельскохозяйственного производства, способный обеспечить потребности промышленности, можно достичь при объединении 18--20% крестьянских хозяйств в колхозы, 85% -- в кооперативы при дальнейшем развитии индивидуального крестьянского хозяйства. Однако уже в ноябре 1929 года была поставлена задача форсировать темпы социалистического преобразования сельского хозяйства, а в январе 1930 года был утвержден график коллективизации. В соответствии с ним к концу пятилетки в колхозах должно было находиться не 20%, а 80--90% крестьянских хозяйств» [14]. Естественно, достичь этого в столь короткие сроки можно было только путем насилия. Оторванные от реальности расчеты стали одним из важных аргументов для проведения массовой коллективизации, однако сельское хозяйство страны и в годы второй пятилетки продолжало оставаться в сложном положении и не смогло выйти из кризиса коллективизации. В эти годы завершался процесс сплошной коллективизации, хотя к началу второй пятилетки в деревне сохранилось около пяти миллионов единоличных хозяйств. Несмотря на значительный рост посевных площадей, главным образом в восточных районах страны, где раскулаченные крестьяне осваивали целинные и залежные земли, только к началу 1940-х годов удалось вывести сельскохозяйственное производство на уровень 1928 года, при этом продукция животноводства вышла на этот уровень лишь в начале 1950-х годов. Сельское хозяйство страны в годы второй пятилетки продолжало оставаться в сложном положении, в которое оно попало в результате непродуманных волюнтаристских действий.
В социальном отношении коллективизация привела к тому, что социальная структура стала более однородной, а это отвечало доктринальным устремлениям большевиков. Возникшая в результате массовой коллективизации социальная однородность была итогом не естественно развивающихся социально-экономических процессов, а насильственных действий. На своей начальной стадии кампания по раскулачиванию затронула почти 15% сельского населения, причем раскулачиванию был подвергнут наиболее хозяйственный слой сельских тружеников. Агрессивное же наступление на кулака началось в конце 1927 года, и уже в 1929-- 1930 годах раскулачивание переросло в политику ликвидации кулачества как класса. Все кулачество делилось на три категории: «контрреволюционный актив» подлежал заключению; отнесенные ко второй категории богатые и влиятельные кулаки подлежали высылке в отдаленные местности, третья категория (остальные кулаки) расселялась на запольных участках или использовалась на строительных работах и добыче стройматериалов. Основной поток выселенных направлялся в Казахстан, часть -- в Хабаровский край. Была осуществлена отправка 446 глав кулацких семей на Орско-Халиловский комбинат, следом за ними были отправлены их семьи. Раскулачивание и выселение продолжались в 1932 и 1933 годах, отдельные случаи наблюдались в 1934 и 1935 годах. В 1932--1935 годах в кулаки стали зачислять «вычищенных» из колхозов и единоличников, не справлявшихся с выплатой налогов. Высылаемые семьи направлялись на строительство Беломорско-Балтийского канала, на лесоразработки в Архангельскую область, Карелию, Западную Сибирь и т.д.
Политика подобной реорганизации сельского хозяйства привела не только к социальной однородности населения, но и к появлению маргинальных слоев -- будучи оторваны от своей исконной культуры, они становились объектом манипуляций властных структур, утрачивали культурно-нравственные, несомненно, полезные для коллективного хозяйствования на земле особенности крестьянства, в частности, общинность, артельность, приверженность патриархальным ценностям, которые формировались веками. Следует подчеркнуть, что среди заключенных, которые рассматривались как источник дешевой рабочей силы, было немало крестьян, оказавшихся в лагерях вследствие своего недовольства политикой, проводимой в деревне.
Таким образом, благие цели -- посредством коллективизации сельского хозяйства установить новый строй в деревне, построить для крестьянства новую жизнь, которая давала бы возможность трудящемуся крестьянину улучшать свое материальное и культурное положение, -- обернулись негативными социальноэкономическими последствиями. На практике агитационные заклинания руководителей советского государства, декларирующих, что «при старом строе крестьяне работали в одиночку, работали старыми дедовскими способами, старыми орудиями труда, работали на помещиков и капиталистов, на кулаков и спекулянтов, работали, живя впроголодь и обогащая других, а при новом, колхозном строе, крестьяне работают сообща, артельно, работают при помощи новых орудий -- тракторов и сельхозмашин, работают на себя и на свои колхозы, живут без капиталистов и помещиков, без кулаков и спекулянтов, работают для того, чтобы изо дня в день улучшать свое материальное и культурное положение» [15], были стремлением выдать желаемое за действительное. Тем не менее, во многом благодаря проведенной, хотя с определенными потерями и «перегибами», коллективизации отчасти переведенное на индустриальные рельсы сельское хозяйство худо-бедно, но обеспечивало страну продовольствием в тяжелейшие годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период, гарантируя продовольственную безопасность страны.
Не меньшим потрясением, чем коллективизация в 1930-е годы, для сельского хозяйства стала приватизация земли и колхозной собственности в 1990-е годы. К сожалению, российское общество, не способное прокормить себя без продовольственного импорта, до сих пор продолжает бездумно проклинать колхозы и прославлять фермерство и частное землевладение, при котором треть сельскохозяйственных земель заросла лесом и бурьяном, а продуктовый импорт составляет 30--40% потребления. Принятая в ходе реформ 1990-х годов «экстренная» концепция «возврата в цивилизацию» предполагала через раскрестьянивание колхозника превращение его в фермера либо в сельского наемного работника. Подобная социальная «миграция», в условиях дикого рынка навязанная сельчанам «сверху», деформировала сложившийся социальный слой и привела к серьезным экономическим проблемам. Коренная трансформация российской деревни, нацеленная на повторение цивилизационного развития Запада, превращение земли- кормилицы в обычное средство производства, предмет купли-продажи, была несообразна приоритетам русского крестьянина, а потому реализация частнособственнической доктрины привела к кризису сельского хозяйства и серьезным демографическим проблемам.
Реформаторы, инициировавшие в 1990-е годы перестройку сельского хозяйства, игнорировали тот факт, что «это не только ключевая часть народного хозяйства», но и «системообразующий элемент российской цивилизации» [10]; не только производство сельхозпродукции, но и образ жизни (для 85% в начале ХХ века). Да и нынешнее российское общество совсем недавно «вышло из деревни». Так, на 1 января 2010 года в сельской местности проживало 38,21 млн человек, из них в трудоспособном возрасте -- 23 млн. Согласно переписи 2002 года, в России было более 155 тысяч сельских поселений: в малых деревнях (до 200 жителей) проживало 4,5 млн человек, в крупных селах (более 2000 жителей) -- 13 млн, около 21 млн -- в селах среднего размера. Деревня с ее хозяйством и образом жизни -- один из важнейших механизмов воспроизводства этнических общностей России, здесь неразрывно связаны производство и быт, что стало особенностью российского хозяйства в целом (включая промышленное производство). Сеть деревень является плацдармом, с которого было осуществлено «очеловечение» всего природного пространства России и ведется его непрерывное окультуривание и соединение с техносферой. Деревня -- это место, где вызревал многоликий культурно-исторический тип -- великорусский пахарь, воин, монах, землепроходец, казак, артельный работник, промышленный рабочий -- который создавал страну на всех этапах ее развития. Роль такого социального «генератора» деревня исполняла и весь XX век. коллективизация сельский хозяйство кризисный