Осторожность Б.Д. Грекова не была каким-то исключением из сложившихся в то время в академической науке правил игры. Аналогичная обстановка царила во всей стране. В 1933-1934 гг. ОГПУ было сфабриковано так называемое «Дело славистов», по которому «под нож» пошли как известные ученые, так и скромные музейные работники, краеведы, врачи, агрономы, обвиненные в участии в Российской национальной партии. Целью этой репрессивной кампании было не столько уничтожить людей, сколько запугать, унизить ту часть общества, которая была воспитана в иной системе ценностей по сравнению с господствовавшей. Среди крымоведов по этому делу проходили Н.К. Гудзий, Н.С. Державин, Б.А. Куфтин [7]. Царившую в обществе атмосферу хорошо характеризует письмо А.И. Маркевича Н.Д. Полонской-Василенко, отправленное после отстранения ее от работы во Все- украинской академии наук из Ленинграда 26 марта 1934 г., где вновь не обошлось без упоминания Б.Д. Грекова. Приведем его содержание полностью:
«Дорогая Наталия Дмитриевна.
Меня глубоко тронуло Ваше письмо от 20-го числа с теплыми, ласковыми словами по моему адресу, но и сильно взволновало Ваше сообщение о том тяжелом, незаслуженно обидном положении, в котором Вы очутились после 23-летней прекрасной научной работы, заслуживающей всяческой похвалы и признательности. Тверда надежда, что это положение только временное, и прошу Вас от всей души сохранить спокойствие духа и твердо, с достоинством преодолевать постигшие Вас, как и очень многих других, невзгоды. Я их испытал на себе (на своей шкуре), испытываю и теперь и вижу конфуз тех, кто причинил мне их, но вследствие моей старости и дряхлости я уже не могу продолжать своей работы. Вы же, Наталия Дмитриевна, полны сил и душевных, и физических, и я прошу Вас не оставлять, не бросать начатых работ, не опускать руки перед дальнейшим и задуманным. Думаю, что так смотрит и глубокоуважаемый Николай Прокопьевич (Василенко. - А.И.). Получать из Академической библиотеки необходимые Вам книги и материалы на его имя не так затруднительно, а пользоваться ими дома даже удобнее. Платные занятия Вы, несомненно, получите, и вопрос о пенсии, надо думать, разрешится благоприятно. Мы живем в переходное время, охватившее пол- мира, и надо покоряться его требованиям. Много теперь страдающих и здесь (в Ленинграде. - А.И.), и в Симферополе: испытывают невзгоды Лукьяненко, Де- ревицкий, Эрнст и мн[огие] др[угие]. И прежде всего, пользуйтесь наступающим теплом, солнцем, отдыхайте хорошенько и не волнуйтесь. Меня и Анну Николаевну не забывайте и пишите нам о своих переживаниях. Знайте же, как дороги нам Ваши задушевные письма, наше заочное общение с Вами.
Мы пробудем здесь, по всей вероятности, до 20-х чисел апреля и на лето вернемся в Симферополь. А что будет дальше, не знаем. Здоровье Анны Николаевны очень тревожит нас, особенно, конечно, меня. Быть может, на следующую зиму снова вернемся сюда, где ей покойнее, и чего желают Катя и зять, а может быть, останемся дома, если сил на поездку не хватит. Я чувствую себя в силах прожить еще год, а относительно Анны Николаевны нельзя быть уверенным в этом, так как ее сердце внушает самые тревожные опасения.
Грекова я видел всего раз, а затем он отделывается одними обещаниями приехать ко мне. Правда, он очень занят, но думаю, и затрудняется невозможностью помочь мне в печатании кое-каких моих работишек, хотя я махнул на них рукой и головой. Мне дороги теперь только беседы, общение с людьми, которых я уважаю, люблю. Ваши материалы и работы он, несомненно, получил, и, может быть, Вы получили уже его уведомление об этом, если он успел рассмотреть их. Вероятно, его затрудняют обстоятельства переживаемого времени, необходимость неуклонно подчиняться его крайне стеснительным требованиям. Тут ничего не поделаешь. Я забываюсь за пасьянсами да за чтением. Читая новые книги, не забываю и старых - прочитал от доски [до] доски еще раз “Дневник писателя” Достоевского, а сейчас читаю “Тараса Бульбу” Гоголя, имея в перспективе и другие его творения. Ну довольно, простите великодушно мое писание. Хотел бы сообщить Вам несколько новых анекдотов и фактов жизненных - до другого раза. Примите мои и всех нас приветствия и пожелания всего лучшего Вам, Николаю Прокопьевичу, которому я низко кланяюсь.
Сердечно преданный А. Маркевич» [6. Л. 27-28 об.].
В связи с тем, что в эпистолярном общении Арсения Ивановича с Наталией Дмитриевной Полонской- Василенко в эти годы постоянно присутствуют упоминания Бориса Дмитриевича Грекова, эти документы приобретают особенный интерес для историков науки и историографии данного периода. Тем более что в вышедшей в 1999 г. в Москве монографии Н.А. Горской «Борис Дмитриевич Греков» вообще отсутствует информация о научных и дружеских контактах Б.Д. Грекова как с А.И. Маркевичем, так и с другими крымоведами. В письмах прослеживается волнообразное отношение А.И. Маркевича к Б. Д. Грекову, что было связанно с обидами за невнимание к нему, и почти везде негативное - у Н.Д. Полонской-Василенко. Так, 25 декабря 1934 г. уже из Ленинграда А.И. Маркевич писал в Киев: «А Греков и мне не пишет и, хотя обещал Ник[олаю] Сергеевичу] [Кошлякову (мужу дочери А.И. Маркевича. - А.Н.) прийти ко мне, но я не льщу себе этой надеждой, а только выцарапаю у него одну нужную мне книгу для прочтения. Он совсем “сдался”, как когда-то писал мне, за то получит чечевичную похлебку» [Там же. Л. 36 об.].
В достаточно хорошо сохранившейся переписке А.И. Маркевича с Н.Д. Полонской-Василенко Борис
Дмитриевич Греков в последний раз упоминается 14 июля 1935 г. Маркевич тогда писал: «Живу прошлым, “перевариваю воспоминания”, как сказал Пушкин в одном из своих писем. Здесь (в Симферополе. - А.Н.) началась кое-какая краеведческая суета, но я, как “чуждый элемент”, стою совершенно в стороне от этого quasi “большого света”. К этому положению я уже привык и переношу его со стоическим равнодушием, предвидя только, что из этой суеты “все равно ничего не выйдет”, как говорил близкий мне однофамилец, Алексей Ив[анович] Маркевич. Впрочем, серьезно поставлен вопрос об издании Археологической карты (или атласа, чему я особенно сочувствую) Крыма. Вчера из письма С.А. Жебелёва я узнал, что собирается в Крым на отдых Греков, - интересно, соблаговолит ли он повидаться со мною, хоть вызовом на вокзал к поезду... В скором времени начнутся в разных местах Крыма археологические раскопки целым рядом “экспедиций”, многочисленных, но кратковременных, от которых ввиду этого много ожидать не приходится. Будут, если не начались уже, раскопки и в Ольвии. “Шумим” мы, но “только шумим”...» [Там же. Л. 38, 39].
Фрагменты официальной и личной переписки 1930-х гг. свидетельствуют о достаточно регулярных научных и личных контактах Б.Д. Грекова не только с лидером научного крымоведения Арсением Маркевичем, но и с отдельными деятелями, разрабатывавшими крымоведческие источники, например с Н.Д. Полонской-Василенко, работавшей в Киеве. Почерпнутые из эпистолярия сведения противоречивы и в большей части свидетельствуют об осторожном отношении Грекова, ставшего тогда уже известным историком, не столько ко всему, связанному с Крымом, сколько к отдельным научным деятелям, которые могли быть под пристальным контролем репрессивных органов. Вместе с тем в оценках коллег относительно Грекова, выявленных в письмах, значителен субъективизм. Ученый уже не мог уделять им, как ранее, того внимания, к которому они привыкли, из-за занятости или изменения приоритетного круга общения.
ЛИТЕРАТУРА
1. Филимонов С.Б. Из прошлого русской культуры в Крыму: поиски и находки историка-источниковеда. Симферополь : Н. Оріанда, 2010. 408 с.
2. Непомнящий А.А. Арсений Маркевич: страницы истории крымского краеведения. Симферополь : Бизнес-Информ, 2005. 408 с. (Сер. Биобиблиография крымоведения; Вып. 3).
3. Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук (СПФАРАН). Ф. 133. Оп. 1. Д. 1251.
4. Горская Н. А. Борис Дмитриевич Греков / Ин-т российской истории РАН. М., 1999. 272 с.
5. Непомнящий А. А. Арсений Иванович Маркевич // Вопросы истории. 2018. .№ 11. С. 29-48.
6. Центральный государственный архив-музей литературы и искусства Украины (ЦГАМЛИУ). Ф. 542. Оп. 1. Д. 193. Л. 6.
7. Ашнин Ф.Д., Алпатов В.М. «Дело славистов»: 30-е годы / отв. ред.Н. И. Толстой. М. : Наследие, 1994. 286 с.
REFERENCES
1. Filimonov, S.B. (2010) Iz proshlogo russkoy kul'tury v Krymu: poiski i nakhodki istorika-istochnikoveda [From the past of Russian culture in the Crimea: search and discoveries of historian]. Simferopol: N. Orianda.
2. Nepomnyashchy, A.A. (2005) Arseniy Markevich: stranitsy istorii krymskogo kraevedeniya [Arseny Markevich: pages of history of the Crimean local history]. Simferopol: Biznes-Inform.
3. St. Petersburg Branch of the Archive of the Russian Academy of Sciences (SPFARAN). Fund 133. File 1251.
4. Gorskaya, N.A. (1999) Boris Dmitrievich Grekov [Boris Dmitrievich Grekov]. Moscow: Institute of Russian History of the Russian Academy of Sciences.
5. Nepomnyashchy, A.A. (2018). Arseniy Ivanovich Markevich [Arseny Markevich]. Voprosy istorii. 11. pp. 29-48.
6. The Central State Archive-Museum of Literature and Art of Ukraine (TsGAMLIU). Fund 542. File 193.
7. Ashnin, F.D. & Alpatov, V.M. (1994) “Delo slavistov”: 30-e gody [“The Case of Slavists”: the 30s]. Moscow: Nasledie.