Мини-трехчастное ритмическое клише и жанр в песенных традициях елабужских мари и татар-кряшен
Н. Ю. Альмеева
В свое время на базе изучения песенного фольклора татар-кряшен автором этих строк был предложен термин «ритмическое клише» (сокращенно «ритмоклише»), обозначающий неизменно устойчивые квантитативные ритмические композиции неквадратной структуры, служащие основой мелострофы традиционных песен. Это - ритмический «костяк» мелодического периода из двух предложений, который, как правило, соответствует полустрофе четверостишияТакмаки, имеющие, какизвестно, квадратную структуру и равномернопульсирующий ритм , связанный с движением, при стихе 8+7, в данномслучае нас не интере-суют.. Термин был сформулирован на материале обрядового песенного фольклора татар-кряшен, в котором тотально клишированыТермин «тотальнаяклишированность» предложен автором настоящейстатьи [Альмеева 1989,
157]. все напевы, и в котором явление выступало как признак жанра. В процессе этого исследования был составлен каталог ритмических клише, на которых базируются песни кряшен, и предложено использовать ритмоклише как средство анализа обрядовых мелодий народов Поволжья определенных этнографических групп тюркских и финно-угорских этносов региона, в фольклорных традициях которых обнаруживается сходство таких ритмических структур. В число таких этнических общностей входят и восточные мари.
В статье впервые рассматривается локальная песенная традиция елабужской группы восточных мари сквозь аналитическую призму ритмического клише - термина, предложенного автором и четко маркирующего музыкальную структуру обрядового напева. Явление ритмического клише позволяет также убедиться в культурно-историческом родстве песенных традиций и поставить вопрос об их генетическом родстве.
Ключевые слова: песенная традиция, ритмическое клише, елабужские мари, татары-кряшены. елабужский ритмическое клише обрядовый
N. Yu. Al'meeva
Mini three-part rhythmic cliche and genre in the song traditions of Yelabuga Mari and Tatars-Kryashen
At the time, based on the study of song folklore of Tatars-Kryashen the author of these lines was offered the term “rhythmic cliches” (abbreviated “ritualise”), indicating consistently steady rhythmic quantitative composition non-square structures that serve as the basis mesotrophy traditional songs. This is the rhythmic “backbone” of the melodic period of two sentences, which usually corresponds to the half-line of the quatrain. The term was formulated on the material of the ritual song folklore of the Tatars-Kryashens, in which all the tunes are totallycliched, and in which the phenomenon acted as a sign of the genre. In the course of this research, a catalogue of rhythmic cliches, on which Kryashen songs are based, was compiled, and it was proposed to use the rhythmical cliche as a means of analysis of ritual melodies of the peoples of the Volga region of certain ethnographic groups of Turkic and Finno-Ugric ethnicities of the region, in the folklore traditions of which the similarity of such rhythmic structures is revealed. These ethnic communities include Eastern Mari.
The article for the first time examines the local song tradition of the Elabuga group of Eastern Mari through the analytical prism of the rhythmic cliche - a term proposed by the author and clearly marking the musical structure of the ritual melody. The presence of the same rhythmic cliche in different cultures also allows us to see the cultural and historical relationship of song traditions and raise the question of their genetic relationship.
Keywords: song tradition, rhythmic cliches, rhythm and genre, Elabuga Mari, Tatars-Kryashens.
Исследованиепесенногофольклораразличныхтерриториальныхгруппкряшен показало, чтоопределенныеритмическиеклишесоответствуютопределенным жанрам, например, тольковесенне-летнимхороводнымнапевамилитолькосвадебным. В разныхлокальныхгруппахкряшенритмическиеклишеимелисвои - хотябыминимальные - жанровыесоответствия, но главное, чтоони (соответствия), как правило, были [Альмеева 1986, 54; Альмеева 1989, 161-162].
В традиционныхпесняхвосточных мари обнаруживаютсяритмическиеклише, идентичныеритмическим структурам кряшен, что и даетконкретнуюинформацию для настоящего
аналитическогоэтюдаВ своевремя О. М. Герасимов отмечалсходстводвухмелодическихтиповелабужских мари с мелодическими типами елабужскихкряшен [Герасимов 1980, 270, 272], в том числеоснованных и на рассматриваемомздесьритмическомклише. Автор поставилвопрос о сходствемелодий и высказалсвоипредположения о возможных путях происхождения такого сходства. Ритмическая структура этихпесен, ритм каксредствоанализафольклорной мелодики там не рассматривается.. Общихритмическихклише у кряшен и мари несколько, но наиболее явно преобладаетследующее:
Рис. 1.
Оно и являетсяцентральнымобъектомрассмотрениянастоящейстатьи. Это - «чистый» вид интересующей нас ритмическойструктуры: симметричный, состоящийизтрехблоков-сегментов, сочетаемых с текстом в 12 слогов (4+4+4). Именно в таком - инвариантном - виде эта структура былаобнаружена нами в ряде локальныхтрадицийкряшенПоволжья: в елабужском (гостевой, помочныйнапевы), мамадышском (гостевыезастольныенапевы), альметьевском (свадебныйнапев), пестречинском (сенокосныйнапев) ареалах ихрасселенияТакойжанровый «разнобой» - тема специальногоисследования, на котороймыздесь не останав-ливаемся.. Подтвержденияэтомуесть и в ряде уже опубликованныхсборниковпесенногофольклора [Нигмедзянов 1970; Нигьмэтж;анов 1976; Альмеева 2007; Cheremis... 1971; Tatar.. .1999], и в экспедиционныхматериалах автора 1980-2018 гг., ожидающихпубликации.
Наше специальноевниманиепривлеклапубликацияобразцовпесенлокальнойтрадицииелабужских мариСуществуетнаучнаятрадицияназывать«елабужскими мари» частьмарийскогоэтноса, расселен-ную в ареале бывшегоЕлабужскогоуездаКазанскойгубернии., компактно и довольнополнопредставленная на момент их записи в виде но- тировок (1968-1972, за исключениемдвухнапевов, записанных в 1982 и 1986 гг.) в книге-сборнике О.М. Герасимова [Герасимов 1997]. Речьидет о традициибольшоймарийскойдеревниЭлнет (родной для собирателя-составителя), находящейся в Елабужском р-не Татарстана. Периодактивизациисобирательскойдеятельности в средесоветскихфольклористов, к которомуотноситсяэтоиздание, является и периодомпостепенногоисчезновениятрадиционногопения на территориицентральнойРоссии. Тем не менее, елабужскийсборник О. М. Герасимова демонстрируетдовольнобольшуюсохранность жанрового состава фольклорнойтрадиции, судя по приведеннымимфункциональнымназваниямнапевов. Частьиз них представлена с вариантами (от двух до семи, строчка подстрочкой, по авторскомуобозначению - А, Б, В, Г, Д, Е, Ж, - чтоудобно для сравнительногосопоставлениямелодий). Можносожалеть о краткостиприведенных ноти- ровок (в одну мелострофу) и текстов (есличетверостишиетолько одно), но в нашемслучаеэто не играет роли, посколькуимеющейсямелострофыдостаточно для обнаруженияритмическогоклишеблагодаря точному воспроизведению в нотировкевременны х соотношенийслогонот.
Все напевыелабужских мари (календарного и жизненногоциклов, лирические), размещенные в этойкниге, имеют в своейосновеквантитативныеритмическиеклише, аналогично с кряшенами. Среди них явно доминируетклише - герой нашейстатьи (рис. 1). Онолежит в основемарийскиходнострочныхнапевов, которых в описываемомсобраниибольшинство. Но в «чистом» виде этоклишеприсутствуеттолько в напеве № 65О. Герасимов относитнапев к жанру личнойлирики.. В остальныхнапевахоноесли и выдерживается на протяженииодной строки мелострофы, то остальныеее строки содержатритмическоедроблениедвухвременныхединиц (слогонот) этогоклише, соответственносопровождаемоеувеличением количества слогов (см. рис. 2). Кряшеныдробятслогонотукрайнередко, зато у них имеетместовнутрислоговойраспев. Это то, чтоотличаетфольклорноеинтонированиекряшен и мари елабужскихгрупп, но при этом и у тех, и у других ритмоклише не деформируется.
Как видим, во всехвариантахсохраняется принцип делениямелостроки на три стиховых блока 4+2+4, котороеподдержано и интонационно. Рассматриваемоеритмо-клише в «чистом» виде (без ритмическогодробления, с количествомслогов 4+2+4) характерно своейсимметричностью (блоки образуюттрехчастную форму a-b-a).Схожим ритмическим сегментам (первому и третьему) соответствует и схожее (поройидентичное) интонационноесодержание, в результате которого в мелодическойлинииобразуетсяинтонационнаятрех-частность(a-b-a).Этаоднострочнаятрех-частностьсвойственна и традиционнымнапевамвосточных мари, и кряше- нам рядатерриториальныхгрупп (см. ниже). Форму a-b-aв масштабах одного предложения (одной строки напева) мыпредлагаемназыватьмини-трехчастнойО. М. Герасимов обозначилэту структуру как «микротрехчастность» [см.: Герасимов 1977, 95]. Я всегдасчиталаэто мини-трехчастностью, посколькуинтонационныйуровень «микро-» тут еще не за-действован..
Такойоднострочныйнапевпредставляетсобойсамодостаточную, замкнутую на основном тоне формульнуюмелодическуюкомпозицию, надополагать, архаичную. А четыреждыповторенныйоднострочныйнапев, мелодическиоформляющийчетверостишие, - характерноесвойствоелабужскоймарийскойтрадиции.
У кряшен же елабужской, мамадышской, пестречинскойтерриториальныхгрупп находим и другие, болеесложныетипымелодическогооформления стиха, когдаоднострочныйнапевполучаетразныевариантыкадансов в виде переменныхопорныхтонов (квартовый тон в концепервой и третьей, и основной тон в концевторой и четвертой строк), создаваяихкакбывопросо-ответноесоотношение. Ещеболеесложнуюкомбинациюпредставляетсобоймелодическаякомпозицияпериода, в котором мини-трехчастноеритмическоеклишестановитсяосновойтолько первого предложениямелодическогопериодаиздвухпредложений, и, имеяквартовыйполукадансовый звук, такженаходитсякакбы в вопросо-ответномсоотношении с первымпредложением.
По нашим наблюдениям, в песенном фольклоре кряшенпросматривалосьсоответствиеопределенныхритмических форм с определенными же жанрами календарного и жизненногоциклов. Связанолиритмоклише с жанром у мари?
Трехчастноеклише, находящееся в центре внимания в настоящейстатье, можносчитатьуниверсальным для фольклорнойтрадиции д. Элнет, посколькуоноохватываетпрактически все фигурирующие там жанры (какихобозначилсоставитель), а именно: песнирождественские, семицкие, покосные, свадебные, похоронные, лирические (к последним О.М. Герасимов отнестакжерекрутские и застольные). Доминированиеопределеннойустойчивойритмическойструктуры в локальнойтрадиции, охватывающеенапевы и календарного, и жизненногоциклов, наводит на мысль о еевозможнойродовойпринадлежности к общине этого села (вопростребуетизучения).
На основанииналичиясовершенноидентичныхритмическихклише в песенных культурах мари и кряшенсостихотворными текстами на разныхязыкахследуетконстатировать, какминимум, единствокультурогенезаэтихобщностей, за которымможет стоять и генетическоеродство.
ЛИТЕРАТУРА
1. АльмееваН. Ю. Песенная культура татар-кряшен: жанровая система и многоголосие. Дисс. ... канд. иск. Л., 1986. 152 с.
2. Альмеева Н. Ю. Ритмические клише и мелодическая заменяемость в песнях татар-кряшен // Народная песня: история и типология. Л., 1989. С. 157-165.
3. Альмеева Н. Ю. Песни татар-кряшен. Вып. 1. «Пестречинская (примёшинская) группа» / Под общ. ред. И.И. Земцовского. СПб.-Казань, 2007.
4. Герасимов О. М. К вопросу о структуре народных песен елабужских мари // Вопросы марийского фольклора и искусства. Йошкар-Ола, 1977. С. 91-123.
5. Герасимов О. М. Марийские песни из Татарии и Удмуртии. Серия «Из коллекции фольклориста» / Под ред. Э.Е Алексеева. М.: Сов. композитор, 1978. 47 с.
6. Герасимов О. М. «Элнеткундемынпоялныкше» - «Музыкальный фольклор елабужских мари». Йошкар-Ола, 1997. 239 с.: с нот.
7. Герасимов О. М. К постановке вопроса об этномузыкальных связях елабужских мари и кряшен // Финно-угорский музыкальный фольклор и взаимосвязи с соседними культурами: Сб. ст. Таллин, 1980. С. 267-274.
8. Нигмедзянов М. Н. Татарские народные песни. М., 1970. 184 с.
9. Нигъмэтщанов М. Н. Татар халыкжырлары (Татарские народные песни). Казань, 1976. 215с.
10. Vikar L., Bereczki G.Cheremis Folksongs. Budapest: AkademiaiKiado, 1971. 544 p.
11. Vikar L., Bereczki G. Tatar Folksongs. Budapest: AkademiaiKiado, 1999. 516 p.
REFERENCES
1. Al'meeva N. Yu. Pesennayakul'turatatar-kryashen: zhanrovayasistemaimnogogolosie. Diss. ... kand. isk. [Tatar Kryashen song culture: genre system and polyphony. Thesis of the candidate of art criticism]. L., 1986. 152 p. In Russian.
2. Al'meeva N. Yu. Ritmicheskieklisheimelodicheskayazamenyaemost' v pesnyahtatar-kryashen [Rhythmic cliches and melodic substitutability in Tatar-Kryashen songs]. Narodnayapesnya: istoriyaitipologiya [Folk song: history and typology]. L., 1989. Pp. 157-165. In Russian.
3. Al'meeva N. Yu. Pesnitatar-kryashen. Vyp. 1. «Pestrechinskaya (primyoshinskaya) gruppa» [Song of Tatar-Kryashens. Is. 1. «Pestrechinsky (primesense) group»]. St. Petersburg-Kazan, 2007. In Russian
4. Gerasimov O. M. K voprosu o structure narodnyhpesenelabuzhskihmari [On the structure of folk songs of Elabuga Mari]. Voprosymarijskogofol'kloraiiskusstva [Questions of Mari folklore and art]. Yoshkar-Ola, 1977. Pp. 91-123. In Russian.
5. Gerasimov O. M. MarijskiepesniizTatarii I Udmurtii. Seriya «Izkollekciifol'klorista» [Mari songs from Tatarstan and Udmurt Republic. Series «From the collection of folklorist»]. Moscow, Sov. Composer, 1978. 47 p. In Russian.
6. Gerasimov O. M. «Elnetkundemynpoyalnykshe» - «Muzykal'nyjfol'klorelabuzhskihmari» [“Folk Music of Yelabuga Mari”]. Yoshkar-Ola, 1997. 239 p. In Russian.
7. Gerasimov O. M. K postanovkevoprosaobehtnomuzykal'nyhsvyazyahelabuzhskihmariikryashen [To the question about ethnomusicology links Elabuga Mari and the Kryashens]. Finno-Ugric musical folklore and relationships with neighboring cultures [Finno-Ugric musical folklore and the relationship with Kryashens]. Tallinn, 1980. Pp. 267-274. In Russian.
8. Nigmedzyanov M. N. Tatarskienarodnyepesni [Tatar folk songs]. Moscow, 1970. 184 p. In Russian.
9. Nigmatjanov M. N. Tatar halykzhyrlary (Tatarskienarodnyepesni) [Tatar folk songs. Music collection]. Kazan, 1976. 215 p. In Tatar.
10. Vikar L., Bereczki G. Cheremis Folksongs. Budapest, AkademiaiKiado, 1971. 544 p. In English.
11. Vikar L., Bereczki G. Tatar Folksongs. Budapest, AkademiaiKiado, 1999. 516 p. In English.