Еще 25 лет назад нам представлялось, что национальные и природные парки могут быть организованы в Дальневосточном регионе десятками. Однако реалии переходной экономики, масштабная сдача земель гослесфонда, прежде всего лесов, в долговременную аренду, ликвидация инфраструктуры охраны леса и ставшие типичными лесные пожары, ежегодно превышающие официально вырубаемые площади не менее чем в 10 раз заставляют с сомнением относиться к перспективам создания этих предприятий. В Приморье всё ещё имеет смысл создания природных парков:
1) на полуострове Гамова в Хасанском районе, где мелкоформенный рельеф, азалиевые боры из сосны густоцветковой с подлеском из рододендрона Шлиппенбаха, высокая декоративность пейзажей, галечные и валунные пляжи в глубоко врезанных бухтах создают неповторимый колорит и даже без купания в море привлекут гостей в любой сезон при условии создания баз отдыха, терренкуров, реализации проекта восстановления сосняков, занимающих сейчас считанные сотни гектаров и всё же страдающих от палов; микрозаповедник природный экосистема
2) к северу от мыса Поворотный в Партизанском районе, где песчаные пляжи побережья обрамлены дубовыми лесами с многочисленными куртинами корейской кедровой сосны, а в озёрах ещё уцелела субтропическая бразения Шребера;
3) в верховьях р. Илистая с рощами сосны могильной и интенсивно восстанавливающаяся на теневых склонах кедром, массивы которого вырублены ещё в 1930-х гг. (это как раз те урочища, через которые в начале XX в. прошли первые совместные маршруты В.К. Арсеньева и Дерсу Узала);
4) на высокой террасе западного берега оз. Ханка с сосняками и можжевельником твёрдым на уступах террасы, протяжёнными песчаными пляжами и возможностью строительства кемпингов в ближайшем с. Новокачалинск (нужна и программа возвращения сосны погребальной на обширные утраченные этим редким видом террасы и склоны).
Причём собственно уникальные («зеленокнижные») древостои здесь занимают теперь от долей процента лесопокрытых площадей до 10-12 %. А, следовательно, в каждом из этих парков необходимо вычленить 1-3 микрозаповедника, защищённых от пожаров по крайней мере системой ежегодно осенью подновляемых минерализованных полос. Такое же обустройство поможет восстановить хвойные посадками. И лесокультурные проекты бессмысленны без него.
Микрозаповедники и микрорезерваты - в каждом конкретном случае это целостные природные объекты, территориально более обширные, чем памятник природы - существуют как составляющая сбережения редких видов и экосистем [6] или эколого-географического каркаса территории (ЭКТ) уже по крайней мере 30 лет, но на Дальнем Востоке и в Сибири распространения не получили. Считаем, что в современной экономической ситуации, когда инфраструктура охраны лесов за пределами заповедников формализована, именно они наиболее важны для сохранения биологического разнообразия (БР) - как важнейшие звенья создающихся национальных природных парков (НПП), природных парков (ПП) и формально ещё существующих лесничеств, для которых микрозаповеданье станет возможностью вернуться к охране эталонных лесных экосистем и вчера ещё уникальных орехопромысловых массивов сосны кедровой корейской, сегодня расхищаемых арендаторами. Эти звенья - надеемся - обеспечат занятость населения отдалённых районов именно благодаря действенной охране БР, экологической учёбе и формам познавательного туризма, пропагандируемым через Интернет.
Микрозаповедники осуществляют охрану видов и экосистем на локальной территории, что соответствует размещению эталонных сообществ в условиях антропогенезированного ландшафта и полней сохранившихся экосистем отдельных гор, урочищ и островов. Вероятная площадь микрорезервата 50-100, микрозаповедника - до нескольких тыс. га. Возьмём, например, планируемый на юге Приморья Южноприморский природный парк. Ясно, что микрорезерватами в нём должны быть экосистемы с пихтой цельнолистной на южном склоне хр. Ливадийский и в водосборе р. Партизанская, микрозаповедниками - собственно среднегорье этого хребта (зона выше 700 м над ур. м. в целом) и леса его северного макросклона, а также древний рифт скальный массив хр. Лозового.
Если рассматривать размещение экосистем разного генезиса в заповедниках, окажется, что в основном, исключая разве старую территорию Уссурийского заповедника в Приморье, а это Комаровское лесничество с его целостными массивами сосны кедровой корейской и пихты цельнолистной, практически рекомендованную к заповеданию ещё в начале XX в. акад. В.Л. Комаровым (Комаров, 1917; Харкевич, 1978; Заповедники Дальнего Востока СССР, 1985; и др.) и по его инициативе ставшую заповедником при Горнотаёжной станции в 1932 г., то типично следующее - в их пределах выражены не только субклимаксовые, но и вторичные ассоциации. Экосистемы с наивысшим БР типично приурочены к нескольким пунктам, в лучшем случае связанным так называемыми экологическими коридорами, что важно не столько для флоры, сколько для фауны. Необходимые для многих животных и растений вторичные экосистемы (это их основные стации), а тем более ценозы первых - сингенетических - этапов формирования в заповедниках существуют ограниченный срок и исчезнут: в заповедниках пожары теоретически исключены, а практически не выходят за пределы буферных зон и ограниченных площадей. В случае сбережения микрозаповедников и микрорезерватов БР мы имеем, во-первых, целостные субклимаксовые сообщества с системой охраны от пожаров и рубок, во-вторых, достаточно полный сукцессионный ряд ассоциаций соседних зон, где и проходят сингенетические смены пород.
Организация защитных земель НПП ДВ по принципу микрозаповедывания и микрорезервирования целесообразна уже потому, что обеспечит интенсивную противопожарную и иную охрану самых значимых для сохранения БР экосистем вне госзаповедников во время, когда практически не охраняются ни памятники природы, ни заказники любого ранга, ни леса первой группы гослесфонда, а ЭКТ региона остаётся на уровне предложений и пожеланий. Исключение - Камчатский край, где стараниями д.б.н. А.Н. Сметанина и других энтузиастов исключено из пользования 12 % земель.
В Приморском крае первоначально предложено организовать 3 НПП (Верхне- и Средне-Уссурийский, Кема-Амгунский) и 3 природных парка (ПП) - Морской, Хасанский, Южноприморский (Берсенев, 1997; Качур, Берсенев, 1997; и др.). Суммарная площадь, намеченная под НПП, 121 тыс. га, что в 6 раз меньше площади госзаповедников в крае. В то же время, считаем, тогда (1997 г.) к Хасанскому НПП следовало отнести: 1) находящиеся в пограничной полосе хвойно-широколиственные с тисом остроконечным, клёном Комарова, заманихой леса базальтовых плато (Синий Утёс, Олений Утёс, Борисовское плато), которые могли быть микрозаповедниками, защищающими исключительно богатые неморальные и подтаёжные леса, где к тому же обитают тигр, леопард, гималайский медведь, пятнистый олень, кабарга; 2) сосняки и их дериваты на мысе Гамова и 3) полидоминантные леса, сосняки и лианово-грабовые чернопихтарники на примыкающих территориях по верховья р. Пойма.
Теперь судьба НПП Приморья прояснилась - на севере края в основном в бассейне р. Бикин располагается «Удэгейская легенда», уже принимающая рекреантов, например, на базе национальной деревни Красный Яр; в средней части в районе горы Облачная, практически высочайшей в Южном Приморье (1855 м над ур. м.), где не только туристы-краеведы, но и выдающиеся географы, биогеографы и флористы считали за честь побывать, теперь создаётся НПП «Зов Тигра», а в Восточно-Маньчжурских горах на базе госзаповедника «Кедровая Падь», республиканского заказника «Барсовый», краевых заказников «Борисовское плато» и «Полтавский» в апреле 2012 г. учреждён НПП «Земля Леопарда» как последняя надежда этой эндемичной кошки, уже исчезнувшей в КНДР и КНР. Все перечисленные плато следует обустроить как микрозаповедники исходя из уцелевших массивов хвойных лесов + их охранные зоны. В то же время береговая зона, находящаяся к востоку и юго-востоку от «Земли Леопарда»: пос. Приморский, Перевозная, Безверхово до бухты Троицы остаётся бесхозной в плане охраны и восстановления фауны и флоры. А поэтому в системе Хасанского НПП могут и должны быть и очень значительные буферные земли, где хозяйственная деятельность должна уравновешиваться экологической.
Последняя будет доминирующей на п-ове Гамова, часть восточных бухт которого обрамляет охранная зона Дальневосточного государственного морского заповедника. Уже поэтому здесь необходимы проекты по восстановлению редких и исчезающих видов растений и животных, прежде всего пятнистого оленя вне зоны искусственного восстановления хвойных, сосны густоцветковой, рододендрона Шлиппенбаха, дуба зубчатого, берёзы Шмидта. Здесь надо ориентироваться не на многолюдье, а на достойный круглогодичный отдых + природовосстановительную деятельность аспирантов, магистрантов, учёных, энтузиастов-экологов АТР. Иное дело - источники финансирования, которые найдутся не вскоре. И поэтому администрации Хасанского района следует уберечь от перекупщиков и торговцев от военведа ландшафт полуострова на макроуровне.
Южноприморскому НПП, если он всё же состоится, также следует быть системой микрозаповедников в пределах особо сберегаемых горных вершин Ольховой и Лысой Беневской и нескольких низкогорных урочищ с убежищами краснокнижных лесных формаций (хр. Партизанский), можжевельника твёрдого, дуба зубчатого, абрикоса маньчжурского и остатками лианово-грабовых чернопихтово-кедровых лесов (хр. Лозовый и Ливадийский - экосистемы первого наиболее насыщены эндемиками).
Представляются необходимыми ПП в верховьях р. Илистая, защищающий сосну погребальную, можжевельник твёрдый и кедровники, в верховьях р. Комиссаровка (зональные восточноазиатские сосняки, островные кедровники, горные корейские ельники), на западном берегу оз. Ханка в зоне лучших в Приморье пляжей и остаточных можжевелово-сосново-широколиственных лесов, на хребтах Ливадийский и Лозовый в Шкотовском и Партизанском районах (микрозаповеданию подлежат выдающиеся вершины и скалы с эндемичной флорой), на островах залива Петра Великого (здесь удобны микрорезерваты) и у мыса Поворотного.
Таким образом, наиболее интересными НПП международного ранга могли бы стать п-ов Гамова с его землями военного ведомства, госземфонда (не используются после ликвидации оленесовхоза), 1000 га сосновых лесов и не менее чем 4 тыс. га дубняков, редколесий и лугов, где Pinus densiflora может быть относительно легко восстановлена; острова Аскольд, где разработка золота прекращена более 40 лет назад, но есть пляжи и крупный лесной массив с преобладанием дуба монгольского и крайне редкими особями тиса остроконечного, а в 1970-е гг. - сосны густоцветковой, которую придётся восстанавливать (Урусов и др., 2010/2011); несколько островов Курильской гряды с их уникальными ландшафтами и целебными термальными водами уникальных лечебных свойств, например, на о-вах Итуруп и Кунашир (Урусов, Чипизубова, 2000; Чипизубова, Урусов, 2003); ряд урочищ Камчатки. Не надо бояться кажущейся многочисленности НПП и ПП на ДВ - они одно из немногих перспективных на самоокупаемость направлений деятельности местных населения и администрации. Их небольшая будущая доходность не заинтересует рейдеров. К тому же в 1920-1940-х гг. такой опыт был у семьи Янковских в Корее.
Список литературы
1. Берсенев Ю.И. Особо охраняемые природные территории Приморского края. Владивосток: Госкомитет по охране окружающей среды, 1997. 41 с.
2. Заповедники Дальнего Востока. М.: Мысль, 1985. 320 с.
3. Качур А.Н., Берсенев Ю.И. Национальные и природные парки как основа дальнейшего развития системы особо охраняемых природных территорий Приморского края // III Дальневосточная конференция по заповедному делу. Тез. докл. Владивосток: Дальнаука, 1997. С. 49-50.
4. Комаров В.Л. Типы растительности Южно-Уссурийского края // Труды Почв.-бот. экспед. по исслед колониз. районов Азиатской России, ч. 2. Бот. исслед. 1913 г., вып. 2, Пгр. 1917. С. 1-60.
5. Урусов В.М., Варченко Л.И., Врищ Д.Л. и др. Владивосток - юг Приморья: вековая и современная динамика растительности. Владивосток: Дальнаука, 2010/2011. 420 с.
6. Урусов В.М., Киселёва А.Г., Кононова Н.Н., Сёмкин Б.И. Микрорезерваты как перспективная форма сохранения биологического разнообразия // V Дальневосточная конференция по заповедному делу. Владивосток: Дальнаука, 2001. С. 289-290.
7. Урусов В.М., Чипизубова М.Н. Растительность Курил: вопросы динамики и происхождения. Владивосток: ВГУЭС, 2000. 303 с.
8. Чипизубова М.Н., Урусов В.М. К возможности создания национального парка на Итурупе // Мониторинг охраняемых территорий российского Дальнего Востока. Владивосток: БСИ ДВО РАН, 2003. С. 239-244.
9. Харкевич С.С. (отв. Ред.). Флора и растительность Уссурийского заповедника. М.: Наука, 1978. 269 с.