Статья: Миграция кумандинцев в города Горно-Алтайск и Бийск в XX – начале XXI в.

Как видно из приведенных данных, в наибольшей степени вовлеченными в миграционные процессы оказались красногорские кумандинцы, активно переселявшиеся в Горно-Алтайск и Бийск. Это обусловлено географической близостью и транспортной доступностью (по территории района проходит Чуйский тракт). Важным моментом является то, что в Красногорском районе, помимо райцентра, так и не сформировалось центров притяжения коренного населения, в то время как в Солтонском и Турочакском районах значительное количество кумандинцев осело не только в райцентре, но и других крупных селах (Нижняя Ненинка, Сузоп, Санькино и т.д.). Удаленность данных территорий привела к миграции, происходившей в два этапа: переезд из неперспективного села в крупное и лишь затем (часто в следующем поколении) - в город.

В настоящее время около половины кумандинцев являются городскими жителями (см. табл. 4). На протяжении второй половины ХХ в. численность городских кумандинцев интенсивно увеличивалась. К 2002 г. доля городского населения составила 54,7%, а к 2010 г. снизилась до 48,4 %. Отчасти это связано с переводом в статус сельских жителей части бийчан, в том числе 113 кумандинцев (3,9% от общей численности), в ходе муниципальной реформы 2006 г.

Интенсивные переселения кумандинцев и дисперсное расселение в городе привели к ускорению ассимиляции в условиях широкого распространения межэтнических браков, разрыва семейных, родственных и соседских связей. Это иллюстрируют и результаты опроса. Бийские кумандинцы в большей степени утратили связь с родственниками в деревне (табл. 9), чем горно-алтайские, проживающие в целом в более комфортной этнической среде. Кумандинцы проживают в разных районах городов, посещают разные учебные заведения, работают на разных предприятиях.

Ассимиляция бийских кумандинцев, видимо, началась в 1990-е гг. Если в 1989 г. в Бийске проживало 1 150 алтайцев, в 2002 г. - 732 кумандинца и около 300 алтайцев, то к 2010 г. их численность уменьшилась до 946 человек (643 кумандинца и 303 алтайца). Необходимо пояснить несколько моментов. Во-первых, опубликованные итоги Всероссийской переписи населения 2002 г. менее подробные, чем итоги переписи 2010 г. В частности, нет сведений о количестве алтайцев, тубаларов, челканцев и теленгитов, проживающих в Бийске. Можно оперировать лишь общими данными по региону (например, численность городских алтайцев в Алтайском крае). Во-вторых, цифра 643 бийских кумандинца в 2010 г. формируется из 530 человек, проживающих собственно в городе, и 113 человек, проживающих в селах, входящих в административно - территориальную единицу Бийский городской округ. В 2002 г. в ходе проведения переписи жители сел были учтены как городские жители. Вследствие муниципальной реформы 2006 г. они получили статус сельских жителей. Таким образом, де-юре 113 кумандинцев стали сельскими жителями в 2006 г., де-факто они все так же проживают рядом с городом и работают на городских предприятиях.

Учитывая, что с 2002 по 2010 г. численность горожан-алтайцев (с учетом теленгитов, тубаларов, челканцев) в Алтайском крае изменилась незначительно (численность увеличилась с 1 186 до 1 188 человек), можно предполагать, что численность кумандинцев в 1989 г. составляла около 850 человек. Таким образом, в течение 1990-2000-х гг. численность бийских ку- мандинцев сократилась примерно на четверть (с примерно 850 в 1989 г. до 643 в 2010 г.).

Таблица 9 Распределение ответов на вопрос: "Поддерживаете ли вы связь с родственниками в деревне?", %

Отмеченный тренд характерен не только для бийских кумандинцев. С 2002 по 2010 г. снизилась численность кумандинцев-горожан, проживающих в других городах России, например в городах Кемеровской области - с 246 до 185 человек (на 25%). Исключением является лишь Горно-Алтайск, где отмечается незначительное сокращение численности кумандинцев с 445 человек в 2002 г. до 440 в 2010 г. Сокращение численности городских кумандинцев происходит на фоне продолжающегося притока сельских жителей. По данным из похозяйственных книг муниципальных образований Красногорское и Солтонское (сельские поселения Алтайского края), Турочакского сельского поселения Республики Алтай, с 2002 по 2010 г. в города выбыли более 70 кумандинцев, из которых около половины в Бийск. Необходимо отметить, что фиксация сведений о выбытии жителя в книгах неполная, зачастую фрагментарная. По нашим сведениям, данные о части выбывших не указываются и при заведении следующей похозяйственной книги, мигрировавшие просто не учитываются. Кроме того, следует указать временно проживающих в городе - обучающихся в вузах, вахтовиков. Таким образом, с учетом временно проживающих и оказавшихся вне похозяйственного учета количество переехавших в город составляет более 100 человеек в межпереписной период.

Следует упомянуть, что переезд в Горно-Алтайск или Бийск для части кумандинцев стал возможностью к дальнейшей миграции в соседний Казахстан, на Север и Дальний Восток, а также в крупные города России. Численность кумандинцев, проживающих в городах за пределами Алтайского края, Республики Алтай и Кемеровской области, также сократилась со 182 человек в 2002 г. до 166 в 2010 г. В настоящее время часть кумандинской молодежи также ориентирована на учебу в крупных городах России.

Миграция кумандинцев в городскую среду до середины ХХ в. имела исключительный характер. В сравнении с остальными коренными народами Алтая численность городских кумандинцев росла быстрыми темпами. Доля в общей численности алтайцев, теленгитов, тубаларов и челканцев, проживающих в городе, увеличилась: с 20,7, 4,8, 9,6, 18,1% в 2002 г. до 23,8, 8,1, 15,8, 20,8% в 2010 г. соответственно. Таким образом, для теленгитов и тубаларов характерен низкий уровень урбанизации, для алтайцев и челканцев - средний. Только кумандинцы достигали высокого уровня урбанизации по данным переписи 2002 г., но к 2010 г. вернулись на средний в результате ассимиляционных потерь. Нарастание миграционной волны из села в город пришлось на середину 1960-х гг., что было сопряжено с комплексом причин. Во-первых, достижение совершеннолетия относительно многочисленными поколениями, родившимися в послевоенный период, привело к "выплеску" молодежи в город. Во- вторых, строительство крупных промышленных предприятий в городах Бийске и Горно-Алтайске и, как следствие, потребность в рабочей силе. В-третьих, ликвидация неперспективных сел, в том числе большинства кумандинских. В последующем, с 1980-х гг., количество мигрантов снижается.

В сопоставлении с общероссийскими и региональными трендами урбанизации миграция кумандинцев в города имела несколько особенностей. Во-первых, сравнительно более позднее вовлечение кумандинцев в миграционный поток "село-город". Особенности статистического учета не позволяют оперировать точными цифрами, но можно оценить долю городских кумандинцев в общей численности примерно в 5% в 1959 г. Для сравнения, в это время доля горожан в общей численности населения в РСФСР составляла 52,8%, в Алтайском крае - 32,9%, в Горно-Алтайской автономной области - 18,9%. Во-вторых, перемещение в город коренного населения было интенсивным в короткий период времени: в 1960-1970-е гг. В-третьих, учитывая более позднее вовлечение кумандинцев в процесс урбанизации, можно утверждать, что индустриализация (или рабочая миграция, по материалам нашего соцопроса), ставшая основной причиной притока сельского населения в города страны, имела меньшее значение. Улучшение условий жизни и получение образования являлись важными мотивами при переезде в город кумандинцев во второй половине ХХ в.

В настоящее время численность городских кумандинцев сокращается, в первую очередь вследствие ассимиляционных процессов, дополняющихся учебной и рабочей миграцией наиболее активной части молодежи за пределы Алтайского края и в меньшей степени - Республики Алтай. Сохранение существующих трендов приведет к дальнейшему сокращению численности городских кумандинцев. Альтернативой приведенного выше негативного прогноза является деятельность общественных объединений, способствующая актуализации этнической идентичности и сплочению кумандинцев в городах. Вокруг подобных организаций, сделавших акцент на проведении разнообразных праздничных и спортивных мероприятий, в настоящее время происходит формирование городских общин кумандинцев.

Благодарности. Авторы благодарят жителей городов Бийск и Горно-Алтайск за содействие и участие в проведенном этносоциологическом исследовании.

ЛИТЕРАТУРА

1. Николаев В.В. Этнодемографическое развитие коренного населения предгорий Северного Алтая (XIX - начало XXI века). Новосибирск: ИАЭТ СО РАН, 2012. 312 с.

2. Блюм А., Филиппова Е. Перепись на Алтае // Этнография переписи - 2002. М. : Авиаиздат, 2003. С. 72-93.

3. Назаров И.И. Кумандинцы: традиционное хозяйство и материальная культура. Барнаул: Алтайский дом печати, 2013. 192 с.

4. Донской Ф.С., Попова А.Г., Романова Е.С. и др. Урбанизация и малочисленные народы Севера Республики Саха (Якутия). Якутск: ИПМНС СО РАН, 2001. 86 с.

5. Тишков В.А., Коломиец О.П., Мартынова Е.П., Новикова Н.И., Пивнева Е.А., Терехина А.Н. Российская Арктика: коренные народы и промышленное освоение. М. ; СПб. : Нестор-История, 2016. 272 с.

6. Исупов В.А. Городское население Сибири: от катастрофы к возрождению (конец 30-х - конец 50-х гг.). Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние,1991. 291 с.

7. Население Западной Сибири в ХХ веке. Новосибирск: Изд-во СО РАН, 1997. 170 с.

8. Горбачёв О.В. На пути к городу: сельская миграция в Центральной России (1946-1985 гг.) и советская модель урбанизации. М. : Изд-во МПГУ, 2002. 158 с.

9. Шлыкова О.В. Преобразование колхозов в совхозы в 1950-1960-е годы // Вестник Саратовского государственного социально экономического университета. 2008. № 3. С. 152-154.

10. Шлыкова О.В. Аграрная политика СССР в середине 1950-х - середине 1960-х гг.: краткая историография вопроса // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2016. № 5. С. 210-213.

11. Щеглова Т.К. Деревня и крестьянство Алтайского края в ХХ веке. Устная история. Барнаул: БГПУ, 2008. 528 с.

12. Васильев М. Неперспективные села и преобразование колхозов в совхозы в 1950-х - начале 1960-х гг. (по материалам Тамбовской области) // Власть. 2012. № 2. С. 161-164.

13. Алтай в послевоенный период: историко-экономический очерк. Барнаул, 1974. 222 с.

14. Никитаева Е.Б. Политика ликвидации "неперспективных" сел и деревень в 1960-1970 гг. и ее последствия для Центральной России // Вестник Московского государственного областного университета. Сер. История и политические науки. 2012. № 5. С. 115-117.

REFERENCES

1. Nikolaev, V.V. (2012) Etnodemograficheskoe razvitie korennogo naseleniya predgoriy Severnogo Altaya (XIX - nachalo XXI veka) [Ethnodemographic

development of the indigenous population of the North Altai piedmont (the 19th - early 21st century)]. Novosibirsk: SB RAS.

2. Blyum, A. & Filippova, E. (2003) Perepis' na Altae [The Census in the Altai]. In: Filippova, E., Arela, D. & Gusef, C. (eds) Etnografiya perepisi--2002

[Ethnography of the Census-2002]. Moscow: Aviaizdat.

3. Nazarov, I.I. (2013) Kumandintsy: traditsionnoe khozyaystvo i material'naya kul'tura [The Kumandins: traditional economy and material culture].

Barnaul: Altayskiy dom pechati.

4. Donskoy, F.S., Popova, A.G., Romanova, E.S. et al. (2001) Urbanizatsiya i malochislennye narody Severa Respubliki Sakha (Yakutiya) [Urbanization

and the small northern peoples of the Republic of Sakha (Yakutia)]. Yakutsk: RAS.

5. Tishkov, V.A., Kolomiets, O.P., Martynova, E.P., Novikova, N.I., Pivneva, E.A. & Terekhina, A.N. (2016) Rossiyskaya Arktika: korennye narody i

promyshlennoe osvoenie [The Russian Arctic: Indigenous Peoples and Industrial Development]. Moscow; St. Petersburg: Nestor-Istoriya.

6. Isupov, V.A. (1991) Gorodskoe naselenie Sibiri: ot katastrofy k vozrozhdeniyu (konets 30-kh - konets 50-kh gg.) [Urban population of Siberia: From

the disaster to the revival (late 1930s - late 1950s)]. Novosibirsk: Nauka.

7. Gushchin, N. Ya. & Isupov, V.A. (eds) (1997) Naselenie Zapadnoy Sibiri v XX veke [The population of Western Siberia in the 20th century]. Novosi

birsk: SB RAS.

8. Gorbachev, O.V. (2002) Na puti k gorodu: sel'skaya migratsiya v Tsentral'noy Rossii (1946--1985 gg.) i sovetskaya model' urbanizatsii [On the way to

the city: rural migration in Central Russia (1946-1985) and the Soviet model of urbanization]. Moscow: Moscow State Pedagogical University.

9. Shlykova, O.V. (2008) Preobrazovanie kolkhozov v sovkhozy v 1950-1960-e gody [The transformation of collective farms into state farms in the

1950s - 1960s]. Vestnik Saratovskogo gosudarstvennogo sotsial'no-ekonomicheskogo universiteta. 3. pp. 152-154.

10. Shlykova, O.V. (2016) Agrarian policy of the USSR in the middle of the 1950s - the middle of the 1960s: brief historiography of the issue. Istoricheskie, filosofskie, politicheskie i yuridicheskie nauki, kul'turologiya i iskusstvovedenie. Voprosy teorii i praktiki - Historical, Philosophical, Political and Law Sciences, Culturology and Study ofArt. Issues of Theory and Practice. 5. pp. 210-213.

11. Shcheglova, T.K. (2008) Derevnya i krest'yanstvo Altayskogo kraya v XX veke. Ustnaya istoriya [The village and peasantry of the Altai territory in the 20th century. Oral history]. Barnaul: Barnaul State Pedagogical University.

12. Vasiliev, M. (2012) Neperspektivnye sela i preobrazovanie kolkhozov v sovkhozy v 1950-kh - nachale 1960-kh gg. (po materialam Tambovskoy oblasti) [Unpromising villages and the transformation of collective farms into state farms in the 1950s and early 1960s (based on the materials of the Tambov region)]. Vlast'. 2. pp. 161 -164.

13. Lizina, A.I. (ed.) (1974) Altay v poslevoennyy period : istoriko-ekonomicheskiy ocherk [Altai in the post-war period: A historical and economic essay]. Barnaul: [s.n.].

14. Nikitaeva, E.B. (2012) The 1960-70s politics of unpromising villages and settlements liquidation and its consequences for central Russia. Vestnik Moskovskogo gosudarstvennogo oblastnogo universiteta. Seriia: Istoriia i politicheskie nauki - Bulletin of the Moscow Region State University. Series: History and Political Sciences. 5. pp. 115-117. (In Russian).