Образ Александра со всей очевидностью отсылает к персонажам скандинавской мифологии, олицетворяющим стихийные силы. Во-первых, к чудовищному волку Фенриру - порождению Локки, жуткому зверю из нордического бестиария, которого когда-то связали боги и посадили на волшебную цепь Глейпнир, но когда он вырвется, то проглотит солнце, и это ознаменует гибель богов. Во-вторых, аллюзией к оборотню Саше Серому становится пес Гарм - мифологический двойник Фенрира, в последней битве сразившийся с богом Тюром: «Гарм лает громко / у Гнипахеллира, / привязь не выдержит - / вырвется Жадный…» [10, с. 33]. При этом разрушительные силы мифологических волка и пса переплетаются с качествами Александра-оборотня и Александра-человека, в результате чего в романе появляется образ пса П…ца как сторожа России. Проводя параллель между Гармом и Фенриром как хтоническими чудовищами и псом П…цом, Пелевин подчеркивает, что по сути все они являются стражами (Гарм - подземного мира, П…ц - России), и с наступлением тяжелых времен принесут одинаковый исход. Однако, пса у Пелевина постигнет иная участь, нежели Гарма или Фенрира: если Фенрир будет сражен в последней битве богов и великанов («Сын тут приходит / Отца Побед, / Видар, для боя / со зверем трупным; / меч он вонзает, / мстя за отца, - / в сердце разит он / Хведрунга сына» [Там же, с. 36]), то пес П…ц «наступит» обижающим его страну, а потом вновь уснет в снегах, поскольку сверхоборотень бессмертен. Пес П…ц перенимает обязанности и Фенрира, и Гарма, обещая, что будет менять мир, пока не изменит окончательно или не погибнет сам. Александр упорно ищет истину, пытается понять недоступные для него вещи, но когда тайное знание готово открыться ему, герой оказывается верен иным ценностям: принципиальными для него становится верность «стае» и общественному долгу. Александр как демоническое создание служит добру, но прибегает к недостойным методам. В нем нет желания пожертвовать всем ради гармонии для себя и других, он не способен отличить любовь от эгоизма или испытать радость за другого, а потому не может войти в Радужный поток и обрести то высшее знание, которое оказывается доступным А Хули. В финале романа, таким образом, подчеркивается, что как у волков и лис, так и у Александра и А Хули разная судьба. Потому любовь между ними невозможна - она трагична и заведомо обречена. Однако именно любовь (христианский постулат «возлюби ближнего своего как себя самого» становится доминантным для «Священной книги», написанной героиней-оборотнем) помогает героям постичь их истинное «я».
Таким образом, в романе «Священная книга оборотня» переосмысление мифа посредством постмодернистских приемов приводит не только к игре со смыслами, но и абсолютно новому пониманию архетипических образов и мотивов. Посредством обыгрывания мотивов и образов китайской (мотив оборотничества, образы лисоборотней) и северогерманской мифологии (образы пса Гарма и волка Фенрира, иронически раздваивающихся в образах пса П…ца и главного героя Александра) Пелевин создает собственный авторский неомиф, позволяющий, во-первых, осмыслить философскую и культурную оппозицию Восток - Запад, «снять» различия между которой способна лишь сила любви; во-вторых, «вечные» проблемы добра, зла, любви, смерти, а в-третьих, вновь рассмотреть одну из ключевых тем своего творчества «взаимопереходности» между мирами.
Список источников
оборотень постмодернистский роман пелевин
1. Кэрролл Л. Алиса в Зазеркалье [Электронный ресурс]. URL: http://lib.ru/CARROLL/alisa2.txt (дата обращения: 01.07.2017).
2. Максимов Д.Е. Русские поэты начала века: очерки. Л.: Советский писатель, 1986. 408 с.
3. Минц З.Г. О некоторых «неомифологических» текстах в творчестве русских символистов // Блоковский сборник III. Творчество А.А. Блока и русская культура ХХ века. Ученые записки Тартуского государственного университетата. Тарту, 1979. Вып. 459. С. 76-120.
4. Мифы народов мира: энциклопедия: в 2-х т. / гл. ред. С.А. Токарев. М.: Советская энциклопедия, 1992. Т. 1. 671 с.; Т. 2. 719 с.
5. Неклюдов С.Ю. Оборотничество // Мифы народов мира: энциклопедия: в 2-х т. / гл. ред. С.А. Токарев. М.: Советская энциклопедия, 1992. Т. 2.
6. Осьмухина О.Ю. Мифопоэтическое пространство отечественного романа рубежа XX-XXI вв. (на материале прозы В. Пелевина и Д. Липскерова) // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2013. №4-2. С. 228-230.
7. Осьмухина О.Ю. Трансформация античного мотива тождества / превращения в русской прозе рубежа XX-XXI веков // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2012. №1-2. С. 186-189.
8. Пелевин В.О. Священная книга оборотня. М.: Эскимо, 2007. 384 с.
9. Солдаткина Я.В. Мифопоэтика русской эпической прозы 1930-1950-х годов: генезис и основные художественные тенденции. М.: Экон-Информ, 2009. 356 с.
10. Старшая Эдда: эпос / пер. с древнеисл. А. Корсуна. СПб.: Азбука-классика, 2001. 464 с.
11. Чепелевская Т.И. Творчество В. Пелевина в аспекте постмодернизма (мифологическая тема в романе Виктора Пелевина «Священная книга оборотня») // Культура сквозь призму идентичности. М.: Индрик, 2006. С. 227-245.
12. Шафранская Э.Ф. Мифопоэтика инокультурного текста в русской прозе XX-XXI вв.: дисс. … д. филол. н. М., 2008. 500 с.