Важно заметить, что в основе традиционных промысловых праздников северных народностей (ительменов, коряков) находятся представления о символическом значении ворона. Ворон по-ительменски зовётся Кутх (Кутху), а по-корякски - Куткын- няку (Куйкынняку). Куйк(ы)нняку значит "Большой Ворон". Кутх в ительменском мифе-сказке охотится на морских зверей, но отпускает их одного за другим, пока не является кит, которому он влетает в пасть, чтобы наесться жира. В корякском варианте Куйкынняку отсылает и кита и останавливается только на сыне морского хозяина, из которого вытягивает костный мозг. Это "отсылание" обратно морского "гостя" в надежде, что он пришлёт других, составляет основную символическую концепцию праздника кита, нерпы и других церемоний, аналогичных по своей идее медвежьему празднику у сибирских народов.
Ворон является наиболее поливалентным образом не только в мифологических повествованиях, но и в мифологической системе (пантеоне) северо-восточных палеоазиатов, от которого тянутся нити к большинству других мифологических существ, с которыми ворон входит в целый ряд противопоставлений и конфигураций. Здесь важно учитывать не только данные повествовательного фольклора, но и скромные сведения о культе Ворона. По данным В.И. Иохельсона и В.Г. Богораза, коряки апеллировали к Куйкынняку при зажжении нового огня в священном очаге, обращались к нему как к хранителю стада; у них Куйкынняку фигурировал в заклинаниях против злых духов и иногда изображался на лестнице в старых корякских землянках; в обрядовых играх у коряков употреблялись маски, изображающие детей Ворона. У чукчей Ворон (якобы живущий близ Полярной звезды) по зову шамана прилетал, чтобы съесть злых духов. Подражание крику ворона имело место во время китового праздника у ительменов. Любопытно, что эвенки подражают крику ворона во время охоты на медведя [1, с. 217-218].
Итак, можно предположить, что мифы о Вороне - культурном герое - первоначально разработаны представителями соответствующих фратрий и родов и что, подчёркиваем, эти фратрии и роды могли возникнуть ранее ныне существующего и тоже достаточно давнего этнолингвистического разделения. В дальнейшем родовые (фратиальные) первопредки могли превращаться в общеплеменных за счёт известной и широко распространённой асимметрии в отношениях между фратриями и родами.
Что касается Орла, то в качестве небесной солярной птицы он в мифологии различных народов то противопоставляется Ворону как копающемуся в грязи и земле, то конкурирует с последним, так как Ворон, несомненно, связан также с небом, луной, солнцем.
Культ Орла, как показал Л.Я. Штернберг в своей известной работе, был широко распространён не только у индоевропейских народов, но и у многих народов Сибири, главным образом урало-алтайских (финны, якуты, тунгусо-маньчжурские народности). Здесь Орёл иногда наделён чертами шамана и культурного героя. Особенно ярко культ Орла прослеживается у якутов, в мифологии которых, как мы знаем, известную роль играет и Ворон, но в качестве тёмной силы: с Вороном связываются чёрные шаманы, а с Орлом - белые, то есть служители светлых небесных богов. Тотемический, мифологический параллелизм (дополнительность) Орла и Ворона здесь асимметричен в пользу Орла. У палеоазиатов и аляскинских индейцев мы сталкиваемся с обратной ситуацией, ибо здесь Ворон является главным общеплеменным культурным героем, ассоциирующимся с небесными силами.
В мифологических воззрениях народов севера России образ Орла символизируется как: 1) Орёл - хозяин и повелитель солнца (по представлениям якутов, благодаря одному взгляду и крику Орла солнце появилось из тумана); 2) Орёл - хозяин огня; 3) Орёл - возродитель природы; 4) Орёл - творящий, творец; 5) Орёл - типичный тотем у якутов (род, считающий своим тотемом Орла, называется "произошедшим" от Орла; по представлениям якутов, Орёл-дух фактически участвует в деторождении; как возродитель природы, Орёл, естественно, и бог плодовитости).
Подводя итоги проведённого исследования, можно заключить, что совокупность знаков-символов, выработанных в традиционных культурах северных народностей и связанных с образом птицы (гагары, ворона, орла) образует семиотическую систему, основная задача которой формировать единое понятийное поле и общее для этноса миропонимание, с тем чтобы обеспечить единообразие и идентификацию (упорядоченность космоса) ранее разрозненных (олицетворение хаоса) сведений о мире и образцов
опыта. Этого требовала логика выживания: несовпадение смыслов (семантики, плана содержания, тайного) одних и тех же символов, а значит, расхождение в миропонимании, вело к искажению восприятия явного, что на уровне взаимодействия этносов приводило к непреодолимому антагонизму. Таким образом, ранний этап развития традиционной культуры народов Севера завершается созданием семиотической системы - системы символов как своеобразного языка, при помощи которого обозначались и идентифицировались предметы и явления материального и духовного мира, что способствовало "приведению мира в Порядок" посредством формирования коллективного сознания (сегодня это - общественное сознание). Так как семиотическая система как компонент мифологии участвует в формировании исторически первого типа мировоззрения, то можно утверждать, что семиотика получает выраженные мировоззренческие основания в традиционных культурах северных народностей.
Примечания
1. Василевич Г.М. Эвенки. Историко-этнографические очерки (XVIII - начало ХХ века). Ленинград: Наука, 1969. 304 с.
2. Деррида Ж. О грамматологии / пер. с фр. и вст. ст. Наталии Автономовой. Москва: Ad Marginem, 2000. 512 с.
3. Лотман Ю.М. Несколько мыслей о типологии культур // Языки культуры и проблемы переводимости. Москва: Наука, 1987. С. 12.
4. Мелетинский Е.М. Исследования по фольклору и мифологии Востока. Палеоазиатский мифологический эпос. Цикл ворона. Москва: Наука, 1979. 233 с.
5. Прыткова Н.Ф. Одежда чукчей, коряков и ительменов // Материальная культура народов Сибири и Севера. Ленинград: Наука, 1976. 23 с.
6. Савинов А.И. Проблемы культурной идентификации долган: На материалах традиционного искусства. Новосибирск: Наука, 2005. 309 с.
7. ФранклДж. Археология ума / пер. с англ. А.Г. Вронской. Москва: АСТ: Астрель, 2007. 248 с.
8. Худяков И.А. Краткое описание Верхоянского округа. Ленинград: Наука, 1969. 439 с.
9. References
10. Vasilevich G. M. Evenki. Istoriko-etnograficheskie ocherki (XVIII - nachalo XX veka) [Evenki. Historical and ethnographic essays (XVIII - early XX century)]. Leningrad, Akademizdatcenter "Nauka" RAS, 1969. 304 p. (In Russian)
11. Derrida Zh. O grammatologii [Aboutgrammatology]. Moscow, Ad Marginem Press, 2000. 512 p. (In Russian)
12. Lotman Yu. M. Neskol'ko mysley o tipologii kul'tur [A few thoughts on the typology of cultures]. [A few thoughts on the typology of cultures]. Yazyki kul'tury i problemy perevodimosti [Languages of culture and problems of translatability]. Moscow, Akademizdatcenter "Nauka" RAS, 1987. P. 12. (In Russian)
13. Meletinsky E. M. Issledovaniya po fol'kloru i mifologii Vostoka. Paleoaziatskiy mifologicheskiy epos. Tsikl vorona. [Studies on folklore and mythology of the East. Paleo-Asian mythological epic. The Raven Cycle]. Moscow, Akademizdatcenter "Nauka" RAS, 1979. 233 p. (In Russian)
14. Prytkova N. F. Odezhda chukchey, koryakov i itel'menov [Clothing of the Chukchi, Koryak and Itelmen]. Material'naya kul'tura narodov Sibiri i Severa Material Culture of the Peoples of Siberia and the North]. Leningrad, Akademizdatcenter "Nauka" RAS, 1976. 23 p. (In Russian)
15. Savinov A. I. Problemy kul'turnoy identifikatsii dolgan : Na materialakh traditsionnogo iskusstva [Problems of cultural identification of the Dolgans: On the materials of traditional art]. Novosibirsk, Akademizdatcenter "Nauka" RAS, 2005. 309 p. (In Russian)
16. Frankl Dzh. Arkheologiya uma [Archeology of the mind]. Moscow, Ast Press Publishing House, 2007. 248 p. (In Russian)
17. Khudyakov I. A. Kratkoe opisanie Verkhoyanskogo okruga [Brief description of the Verkhoyansk district]. Leningrad, Akademizdatcenter "Nauka" RAS, 1969. 443 p. (In Russian)