Многие крестьяне поддержали террор махновцев в меннонитских селениях. Несмотря на интернационализм взглядов, Н. Махно, по оценкам Н.В. Венгер, проявлял особую жестокость в отношении меннонитов, которые были, по его мнению, не тружениками, а нем- цами-кулаками, которые к тому же были замечены в пособничестве оккупантам, с которыми боролись махновцы [5]. За весь период махновцами было расстреляно около 400 мен- нонитов, сиротами стали почти 800 детей [15]. Так, в одном только Хортицком районе, 4 мен- нонитских поселения было полностью разрушено отрядами Махно, мужское население было истреблено, остальные жители переселились в другие села [6, л. 54]. Обращает на себя внимание массовое убийство махновцами 1/з жителей поселка Дубовка (Эйхен- фельд) [4]. Это подтверждается и другими источниками. Как пишет в своих дневниках Генрих Эннс, житель соседней Хортицы, чья семья эмигрировала из России в 1924 г.: «Вечером 17 [октября 1919 г.] банда на лошадях вдруг окружила село в тщательно организованном, внезапном нападении. Они атаковали все усадьбы одновременно, так что жители не смогли предупредить друг друга. Они продолжали рубить в холодную кровь всех жителей поселка - более пятнадцати часов. Восемьдесят четыре человека потеряли свои жизни» (Отрывки из дневника Г. Эннса цит. по: [26, р. 43-44]). Всего было разорено порядка 15 поселений Николайпольской и Хор- тицкой волостей, 7 колоний были полностью сожжены. Молочанские колонии в меньшей степени пострадали от махновцев и даже организовали сбор пожертвований для Хортицы.
Осенью 1918 - весной 1920 г. в разгар военных действий для вооруженного отпора махновским бандам украинские меннониты создают отряды самообороны. Добровольческая армия Деникина вооружала, обучала и использовала эти отряды в своих интересах. Таким образом, события гражданской войны оказали серьезное влияние на трансформацию основополагающего принципа меннонитского вероисповедания - принципа ненасилия и отказа от воинской службы. На специально созванной религиозной конференции в колонии Лихтенау по этому вопросу было принято компромиссное решение - религиозная община по- прежнему придерживалась четких пацифистских убеждений, но каждый меннонит в отдельности сам мог принять решение о том, как ему защищаться [1, с. 115]. Идея вооруженной самообороны не отражала единого мнения среди меннонитского сообщества и не получила широкого распространения в тех регионах, где меннониты меньше пострадали от военных действий. Так, известный евангелический проповедник Яков Дик отрыто критиковал эти отряды и предостерегал менно- нитов от «этого безумия» [19, с. 42].
Именно на Украине фиксируются первые попытки групповой эмиграции среди меннони- тов, однако они не носили массовый характер. После отступления немецких оккупационных войск из Украины в ноябре 1918 г. около 70 семей меннонитов покинули страну. В составе остатков войск Врангеля из Крыма в Стамбул эмигрировало 200 меннонитов. Несмотря на тяжелейшие условия, в которых оказались украинские колонии, массовой эмиграции в годы войны среди них не было. Списки на организованный массовый выезд меннонитов за границу стали составляться на Украине только в 1922 году.
Меннонитские районы в европейской части РСФСР также переживали острый социально-экономический кризис, но масштаб военных действий был не таким сокрушительным, как на Украине. В Трудовой коммуне Области немцев Поволжья меннониты проживали в Кеппентальском районе Ровненского уезда (колония Тракт). Менннонитам удалось сохранить свои большие земельные участки, серьезного сокращения земельной площади у них не было. Численность населения менно- нитского района в 1918-1920 гг. росла за счет миграций с соседних мест. В эти годы менно- нитский район находился под властью большевиков, поэтому основной проблемой стали постоянные реквизиции и жесткая продовольственная диктатура. Созданный в апреле 1918 г. Поволжский комиссариат по немецким делам призвал немецкое население к участию в продовольственном, гужевом обеспечении Красной армии, к мобилизации мужчин. Как и в других регионах, это приводило к жестким мерам, насильственным конфискациям и наложениям контрибуций [8, с. 167-170]. В 1920 г. меннониты поставили в счет разверстки четверть своего урожая. Государственная ссуда на весенний посев 1921 г. составила лишь 2 тыс. пудов зерна, что, безусловно, было недостаточно для засеивания всей имеющейся земли [7]. Все это привело к тому, что меннониты Поволжья, также как и украинские единоверцы, взяли в руки оружие. Но, если украинские меннониты оружие использовали преимущественно против махновцев, не вступая в активную борьбу с большевиками, то часть поволжских меннонитов присоединилась к крестьянским восстаниям, охватившим весной 1921 г. все уезды немецкой автономии. Известно, что 11 меннонитов были расстреляны по приговорам военного трибунала за участие в восстании [24, р. 10]. Участие меннонитов в восстании свидетельствует о том, что не только грабежи махновских банд заставляли их браться за оружие, но и непосредственно социально-экономическая политика большевиков.
Иная ситуация складывалась в Самарских поселениях меннонитов. Вплоть до середины 1920-х гг. Александертальские колонии (Старая Самара) сохранили свои большие земельные наделы, доходившие до 150 десятин на двор [18, л. 25]. Отношение местной власти к ним было лояльным, межэтнических конфликтов не было. Здесь меннониты, меньше пострадавшие от военных действий, проявляют готовность сотрудничать с большевиками в области сельского хозяйства. Острый дефицит кадров - специалистов по сельскому хозяйству, определил интерес земельных органов к религиозным группам, обладающим таким опытом. 29 октября 1920 г. Самарское ГЗУ просило НКЗ передать мобилизованных меннонитов в совхозы и мастерские по ремонту сельскохозяйственной техники в качестве работников. Меннониты Самарской губернии эту идею полностью поддержали [14, л. 1].
На Урале было сосредоточено 3 группы меннонитских поселений - Ново-Самарские, Оренбургские и Давлекановские колонии, общей численностью около 11,5 тыс. чел. к 1917 году. Линия фронта гражданской войны проходила через Белебей, поэтому Давлекановские мен- нонитские поселения стали прифронтовой территорией, часто переходили из рук в руки противоборствующих армий, подвергаясь постоянным реквизициям, артиллерийским обстрелам и грабежам. Меннонитские юноши были насильственно рекрутированы в армию Колчака, но порядка 30 человек из нее дезертировали, лишь под влиянием проповедников родители юношей смогли вернуть их в штаб белогвардейского корпуса. Этот случай был описан в воспоминаниях меннонитского учителя К.И. Фризена [11, с. 133].
Продовольственная диктатура большевиков 1919-1920 гг. и военные действия привели к упадку меннонитские хозяйства Урала. Продразверстка 1920 г. позволила засеять только 10 500 десятин, что составляло V4 часть от размера посевных площадей 1917 г., в 23 раза сократилось количество скота и лошадей [16]. Хозяйственная разруха была вызвана не только военными и экономическими факторами, но и административно-политическими преобразованиями, связанными с переходом мен- нонитских поселений в состав Ток-Чуранского кантона Башкирской республики, которая представляла собой отсталый регион с неразвитым хозяйством и промышленностью. С этого времени именно на меннонитов легла вся тяжесть фактического содержания всех государственных учреждений. Действия администрации сопровождались угрозами с применением оружия и организацией обысков. Меннониты страдали и от вражды к ним со стороны башкирского населения, которое в большинстве было бедным и активно участвовало в грабительских рейдах отряда братьев Габзелиловых в меннонитские поселения [20, с. 80-85].
На территории Северного Кавказа проживало 3 компактных группы меннонитов - в Терской, Кубанской областях и в Ставропольской губернии. Поселения на Тереке, находящиеся в окружение чеченцев и ногайцев, осенью 1917 г. подверглись набегам и разорениям со стороны горских народов. Именно здесь зарубежные исследователи фиксируют первые жертвы среди меннонитов в послеоктябрьский период. С октября 1917 по февраль 1918 г. от рук бандитов погибло 9 меннонитов [24, р. 10]. В результате все жители терских поселений покинули эти места и ушли на Кубань и на Украину. Положение Кубанских и Ставропольских колоний можно характеризовать как относительно стабильное.
В целом общее количество потерь среди меннонитов европейской части России и Украины в годы гражданской войны составило свыше 2 250 чел., то есть 2 % от общей численности колоний, что меньше уровня потерь среди всего населения бывшей Российской империи (порядка 13 %) [23, р. 38]. Большая часть человеческих жертв пришлась на Украину.
Результаты
Анализ практик выживания меннонитов в различных регионах страны в годы гражданской войны показал, что к ним мы можем отнести следующие формы - политический нейтралитет, организация отрядов самообороны, открытая активная поддержка противоборствующих политических сил, внутренняя миграция, эмиграция, попытки сохранения традиционного хозяйственного уклада, взаимопомощь. В годы гражданской войны эмиграция была вынужденной и не получила среди меннонитов широкого распространения, уезжали в основном те, кто активно поддержал оккупационные и Белые армии. Происходит поляризация политических настроений менно- нитов, однако в РСФСР большинство из них продолжали придерживаться позиции «политического нейтралитета». Особенностью ситуации на Украине стала более активная вовлеченность меннонитов в противостояние разных политических сил. Незначительная часть мен- нонитов, в основном молодежи, оторвавшейся от своей общины, осознанно перешла на сторону большевиков и участвовала в войне в составе Красной армии, махновских отрядов. Большинство украинских меннонитов активно поддержало германо-австрийскую и Белую армии. Идея вооруженной самообороны не отражала единого мнения среди меннонитского сообщества и не получила широкого распространения в тех регионах, где меннониты меньше пострадали от военных действий.
Список литературы
1. Безносов, А. И. К вопросу об участии немецких колонистов и меннонитов в гражданской войне на Юге Украины (1917-1918 гг.) / А. И. Безносов // Вопросы германской истории: Немцы в Украине : материалы Междунар. науч. конф. (Днепропетровск, 25-29 сент. 1995 г). - Днепропетровск : ДГУ 1996. - С. 112-125.
2. Белимов, А. Ф. Кто такие меннониты? / А. Ф. Белимов. - Фрунзе : Кыргызстан, 1967. - 60 с.
3. Бобылева, С. И. К вопросу о причинах трагических событий в меннонитских колониях юга Украины в годы гражданской войны / С. И. Бобылева // Вопросы германской истории : сб. науч. тр. - Днепропетровск : РИО ДНУ, 2005. - С. 96-114.
4. Браун Г.Дж. (Нью-Гальбштадт) - Миллеру А. Дж. (Американский Красный Крест, г. Симферополь), 28 июля 1920 г. // Архивное собрание Меннонитского центрального комитета (MCC Archives Collection). - IX-1-1. - B2-F10. - Pt. 1.
5. Венгер, Н. «Малорусский бунт» Нестора Махно и «немецкий вопрос» в России: социальнопсихологический анализ эскалации конфликта / Н. Венгер // Науковий вісник Миколаївського національного університету імені В.О. Сухомлинсь- кого. Вип. 3.30. Історичні науки : збірник наукових праць. - Миколаїв : [б. и.], 2011. - С. 199-218.
6. Доклад комиссии ВУЦИК по обследованию положения меннонитов и немцев-колонистов в Ека- теринославской и Донецкой губерниях, 12 июля 1924 г. // Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). - Ф. 17. - Оп. 84. - Д. 794. - 60 л.
7. Доклад представителей меннонитов об условиях в немецких поселениях близ Саратова, 28 июля 1921 г. // MCC Archives Collection. - IX-1-1. - B2-F10. - Pt. 2.
8. Евсеев, Н. О. Меннониты в Саратовском Заволжье (1854-1941 гг.) : дис. ... канд. ист. наук / Евсеев Николай Олегович. - Саратов, 2016. - 312 с.
9. Ерохина, О. В. Лесные команды - альтернативная служба меннонитов в Российской империи до 1914 года / О. В. Ерохина // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Регионоведение. Международные отношения. - 2019. - Т. 24, №> 3. - С. 68-78. - DOI: https:/ /doi.org/10.15688/jvolsu4.2019.3.6
10. Живи и помни... История меннонитских колоний Екатеринославщины / под ред. С. И. Бобылевой. - Днепропетровск : ТОВ ВКФ «Оксамит-Текс», 2006. - 380 с.
11. Ипатов, А. Н. Меннониты. Вопросы формирования и эволюции этноконфессиональной общности / А. Н. Ипатов. - М. : Мысль, 1978. - 213 с.
12. Нейфельд, Е. Я. Меннонитские поселения на Урале / Е. Я. Нейфельд // Немцы на Урале и в Сибири (XVI-XX вв.) : материалы науч. конф. «Германия - Россия: исторический опыт межрегионального взаимодействия XVI-XX вв.» (сент. 1999 г.). - Екатеринбург : Волот, 2001. - C. 142-163.
13. Осташева, Н. В. На переломе эпох... Менонитское сообщество Украины в 1914-1931 гг. / Н. В. Осташева. - М. : Готика, 2000. - 252 с.
14. Переписка НКЗ с СНК РСФСР // Российский государственный архив экономики. - Ф. 478. - Оп. 1. - Д. 575. - 98 л.
15. Письмо Т. Блока в Американский Красный Крест (Симферопольский Союз), июль 1920 г. // MCC Archives Collection. - IX-1-1. - B1-F1.
16. Письмо А. Фаста, И. Дика (Оренбург) зарубежным единоверцам в США, 5 декабря 1921 г. // MCC Archives Collection. - IX-1-1. - B3-F2.
17. Плохотнюк, Т. Н. Российские немцы на Северном Кавказе / Т. Н. Плохотнюк. - М. : Обществ. акад. наук рос. немцев, 2001. - 238 с.
18. Проект доклада о меннонитах, 1925 г. // РГАСПИ. - Ф. 17. - Оп. 112. - Д. 776. - Л. 19-35.
19. Раймер, Й. Евангелизация перед лицом смерти: Яков Дик и Русская палаточная миссия / Й. Рай- мер. - Харзевинкель ; СПб. : Bild&Medien GmbH, 2002.- 175 с.
20. Тюлюлюкин, Е. Ф. Российские немцы в истории Оренбуржья (конец XIX - XX в.) / Е. Ф. Тюлюлюкин. - Оренбург : Пресса, 2006. - 194 с.
21. Циркуляр Екатеринославскому, Донецкому, Одесскому и Волынскому губкомам КП(б)У, 1923 г. // РГАСПИ. - Ф. 17. - Оп. 60. - Д. 661. - Л. 188-195.
22. Altester Isaak Dyck, 1847-1929, Servant of God / comp. by Delbert F. Plett // Preservings. - 2002. - № 21. - P 7-22.
23. Epp, F. H. Mennonite Exodus: The Rescue and Resettlement of the Russian Mennonites Since the Communist Revolution / F. H. Epp. - Altona : Canadian Mennonite Relief and Immigration Council, 1962. - 571 p.