Кыргызский национальный университет им. Жусупа Баласагына
МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ
Салыбекова Т.С.
г. Бишкек
Аннотация
международный правовой уголовный ответственность
Рассмотрено содержание международных правовых документов регламентирующих имплементацию норм института уголовной ответственности юридических лиц в национальное законодательство стран участников, на примере уголовного законодательства Кыргызской Республики 2017 года. Представлены результаты тщательного анализа основных положений международных нормативных актов и теоретических концепций уголовной ответственности юридического лица, рассмотрены точки зрения ведущих ученых уголовного права и уголовно-процессуального права о существующих и перспективных направлениях развития института уголовной ответственности юридических лиц в Кыргызстане и других странах. В Кыргызской Республике с 1 декабря 2021 года действует новое уголовное законодательство, сменившее вошедшие в действие 2019 году кодексы, принятые в 2017 году в рамках уголовно-правовой реформы, вследствие того что у правоохранительных органов и судей стали возникать определенные трудности из-за коллизий и противоречий теории с практикой.
Ключевые слова: имплементация, уголовное законодательство, конфискация, ликвидация, санкции.
Abstract
INTERNATIONAL LEGAL BASES OF CRIMINAL LIABILITY OF LEGAL ENTITIES IN THE LEGISLATION OF THE KYRGYZ REPUBLIC
Salybekova T., Kyrgyz National University named after Zhusup Balasagyn, Bishkek, Kyrgyzstan
In this scientific article, the author reveals the content of international legal documents regulating the implementation of the norms of the institute of criminal liability of legal entities in the national legislation of the participating countries, using the example of the criminal legislation of the Kyrgyz Republic in 2017. The article presents the results of a thorough analysis of the main provisions of international normative acts and theoretical concepts of criminal liability of a legal entity, examines the points of view of leading scientists of criminal law and criminal procedure law on existing and promising areas of development of the institute of criminal liability of legal entities in Kyrgyzstan and other countries. Since December 1, 2021, new criminal legislation has been in force in the Kyrgyz Republic, replacing the codes that entered into force in 2019, adopted in 2017 as part of the criminal law reform, due to the fact that law enforcement agencies and judges began to experience certain difficulties due to collisions and contradictions between theory and practice.
Keywords: implementation, criminal law, confiscation, liquidation, sanctions.
Основная часть
В Кыргызской Республике с 1 декабря 2021 года действует новое уголовное законодательство, сменившее вошедшие в действие 2019 году кодексы, принятые в 2017 году в рамках уголовно-правовой реформы, вследствие того что у правоохранительных органов и судей стали возникать определенные трудности из-за коллизий и противоречий теории с практикой. Для того чтобы устранить пробелы за два года (2019-2020 ги) Жогорку Кенеш внес 285 изменений и дополнений в кодексы и принял 20 законов о поправках. Не смотря на это, количество жалоб населения при расследовании и несправедливые судебные решения, продолжало увеличиваться (1).
Следствием таких изменений стало также и то, что в новых Уголовном и Уголовно-процессуальном кодексах редакции 2021 года были исключены нормы регламентирующие уголовную ответственность юридических лиц в виде принудительных мер уголовно-правового воздействия, вошедшие редакцией 2017 года. Генеральная прокуратура Кыргызской Республики, инициировавшая новые проекты, объясняет это трудностью привлечения юридических лиц за преступления, совершенные их сотрудниками.
«К примеру, при выявлении нарушения правил охраны и использования недр на производственном предприятии, произошедшего из-за ненадлежащего исполнения своих обязанностей ответственными должностными лицами, наряду с конкретными физическим лицами, необходимо применять меры и в отношении юридических лиц, которые могут быть ликвидированы, а их имущество конфисковано. При этом, права владельцев или соучредителей предприятия, в том числе право на неприкосновенность частной собственности, не принимается во внимание» - отмечено в справке-обосновании (2).
Таким образом, в силу приведенных выше обстоятельств, перед научным юридическим сообществом Кыргызстана вновь встали вопросы, требующие научного анализа и осмысления по поводу института уголовной ответственности юридических лиц, введение которого в уголовное законодательство страны в 2017 г было воспринято как новелла, прогрессивное нововведение «ноу-хау» (3).
Необходимо при этом отметить, что важными предпосылками введения института уголовной ответственности юридических лиц в законодательство 2017 года явились международные обязательства Кыргызской Республики по их имплементации в национальное внутреннее право. Указанное обстоятельство несомненно обуславливает в настоящее время актуальность исследования международно-правовых основ уголовной ответственности юридических лиц.
Изучение международно-правовых нормативных актов, регламентирующих положения, связанные с необходимостью привлечения к уголовной ответственности юридических лиц, проводятся учеными давно, в том числе и юристами Кыргызстана, среди которых можно выделить А. К. Кулбаева, Г. Р Маматкеримову, Н. Н Сулайманову, Л. Ч. Сыдыкову, К. М. Сманалиева, и многих других. Как отмечает профессор Сулайманова Н.Н., «если раньше международные акты ограничивались в основном общими призывами и рекомендациями, то в последние годы они все чаще закрепляют обязательства государств по установлению и применению уголовной ответственности за наиболее опасные преступления экологической, экономической и коррупционной направленности, а также за те деяния (например, терроризм, экстремизм, организованная преступность), которые угрожают безопасности не только отдельных государств, но и мирового сообщества в целом» [1].
Опыт применения института уголовной ответственности юридических лиц в зарубежных странах показал, что он необходим в тех преступлениях, в которых последствия общественно опасных деяний отдельных лиц являются не столь значительными в сравнении с тем вредом и уроном, которые наносит преступная деятельность юридического лица.
В Кыргызской Республике на протяжении многих лет проходили дискуссии по вопросам имплементации положений международных Конвенций об установлении уголовной ответственности юридических лиц за преступления. Таким образом, ко дню принятия Уголовного и Уголовно-процессуального Кодексов 2017 года, вопрос состоял уже не в том, нужна ли ответственность юридических лиц за преступления, указанные в ратифицированных Кыргызской Республикой Конвенциях, а в том каким образом это будет закреплено в нашем национальном законодательстве (1).
Результатом тщательного анализа международных правовых актов, регламентирующих уголовную ответственность юридических лиц, и решения теоретических вопросов по установлению такой ответственности в уголовном праве, явилось установление в принятом в 2017 году Уголовном кодексе Кыргызской Республики, главы 20, где такая ответственность представлена, как принудительные меры уголовно-правового воздействия.
Среди большого массива международных правовых актов по указанной теме можно выделить следующие: Конвенция ООН «Против транснациональной организованной преступности» от 15 ноября 2000 года, Конвенция ООН против коррупции от 31 октября 2003 года, Конвенция о борьбе с финансированием терроризма от 9 декабря 1999 года, Конвенция Шанхайской организации сотрудничества против терроризма, от 16 июня 2009 года, Конвенция о преступности в сфере компьютерной информации ETS №185, принятая в Будапешт, 23 ноября 2001 года и другие.
Как видим, институт уголовной ответственности юридических лиц, в настоящее время, является предметом регулирования многих международно-правовых актов. Рассмотрим последовательно их содержание. Так, Конвенция ООН «Против транснациональной организованной преступности» от 15 ноября 2000 года, ратифицированная Кыргызской Ресубликой Закон КР №74 от 15 апреля 2003 года (4), является одним из первых актов, где рассматривается ответственность юридических лиц. В ней установлен перечень общественно опасных деяний, подлежащих обязательной криминализации странами-участниками.
Следующим международным актом, регламентирующим уголовную ответственность юридических лиц, является Конвенция ООН против коррупции от 31 октября 2003 года, ратифицированная Кыргызской Республикой Законом КР №128 от 6 августа 2005 года (5). В ней определяется, что уголовная ответственность юридических лиц наступает за все преступления коррупционной направленности, предусмотренные Конвенцией, которые могут совершать юридические лица, кроме тех преступных деяний, где субъектами могут быть лишь только лица физические: незаконное обогащение, злоупотребление служебным положением, хищение в частном секторе.
Еще одним документом, ратифицированным Кыргызской Республикой Законом КР №79 от 15 апреля 2003 года (6), является Конвенция о борьбе с финансированием терроризма от 9 декабря 1999 года. В ст. 5 Конвенции предусмотрена обязанность государства-участника принять меры для того, чтобы можно было привлечь юридическое лицо, находящееся на его территории или учрежденное по его законам, к ответственности (уголовный, гражданский или административный) в случае совершения физическим лицом, ответственным за управление этим юридическим лицом, или контроль за ним, которое выступает в своем официальном качестве, преступления по финансированию терроризма (7).
Международно-правовым актом, регламентирующим ответственность юридических лиц, является также Конвенция Шанхайской организации сотрудничества против терроризма, от 16 июня 2009 года. В ней отмечается, что преступления, охватываемые настоящей Конвенцией, ни при каких обстоятельствах не могут быть оправданы, а физические и юридические лица, виновные в совершении таких деяний и (или) причастные к их совершению, должны быть привлечены к ответственности, которая может быть может быть уголовной, гражданско-правовой или административной. Каждая Сторона принимает такие меры, какие могут потребоваться для установления ответственности юридических лиц за случаи их причастности хотя бы к одному из преступлений, охватываемых настоящей Конвенцией. Данная Конвенция была ратифицирована Кыргызской Республикой Законом КР от 11 июля 2011 года №90 (8).
При этом необходимо отметить, что Шанхайская Конвенция определяет также, что в отношении юридических лиц, привлекаемых к ответственности за причастность к преступлениям, указанным в данном документе, применяются, в частности, такие меры, как предупреждение; штраф; конфискация имущества юридического лица; приостановление деятельности юридического лица; запрет на отдельные виды деятельности юридического лица; ликвидация юридического лица (9). Данная рекомендация была воплощена в нормативных положениях ст. 124-128 гл. 20 Уголовного кодекса КР 2017 года, под названием «Принудительные меры уголовно-правового воздействия в отношении юридических лиц».
Таким образом, вышеизложенное исследование содержания указанных выше международно-правовых документов позволяет нам прийти к выводу, что уголовная ответственность юридических лиц получила широкую поддержку и закрепление на мировом уровне. Международными договорами определяются также виды преступлений, по которым юридическим лицам установлена уголовная ответственность, число которых достаточно велико. Эти преступления сгруппированы по сферам, которые регулируются соответствующими международными договорами:
- коррупционные преступления (ст. 8 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности; ст. 15-22 Конвенции ООН против коррупции, ст. 18 Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию; ст. 2 Конвенции по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок);
- отмывание доходов от преступлений (ст. 6 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности, ст. 23 и ст. 24 Конвенции ООН против коррупции; ст. 18 Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию; ст. 9 и 10 Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности и о финансировании терроризма; ст. 16-18 Конвенции Совета Европы против манипулирования спортивными соревнованиями);
- воспрепятствование осуществлению правосудия (ст. 23 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности; ст. 25 Конвенции ООН против коррупции);
- участие в организованной преступной группе (ст. 5 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности);
- террористические преступления, включая террористический акт; публичное подстрекательство к совершению террористического преступления, (публичные призывы к терроризму или публичное оправдание терроризма);
- вербовка террористов; подготовка террористов; участие в террористической организации; финансирование терроризма (ст. 5 Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма; ст. 5-7, 9, 10 Конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма; ст. 9 и 10 Конвенции ШОС против терроризма);
- разработка, производство, накопление, приобретение или сбыт химического оружия (ст. VII Конвенции о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении);
экологические преступления, в том числе незаконные слив, выброс или выпуск веществ, представляющих угрозу окружающей среде, или ионизирующего излучения в воздух, почву или воду; незаконные вывоз, обращение, хранение, транспортировка, экспорт или импорт опасных отходов, способных привести к смерти или серьезному вреду здоровья человека или способных оказать вредное воздействие на атмосферный воздух, почву, воду, нанести серьезный вред жизни или здоровью животных или растений; незаконная деятельность производства, способного оказать вредное воздействие на атмосферный воздух, почву, воду, нанести серьезный вред жизни или здоровью человека, животных или растений; незаконные производство, обращение, хранение, транспортировка, экспорт или импорт ядерных веществ или других вредных радиоактивных веществ, могущие нанести серьезный вред здоровью человека или качеству воздуха, почвы, воды, животных или растений (ст. 2, 3 и 9 Конвенции о защите окружающей среды посредством уголовного законодательства); компьютерные преступления (преступления в сфере информационной безопасности),