Вводя в русский перевод наименования испанских реалий, переводчик не устоял перед искушением использовать, наряду с доминирующей отчуждающей, и этнокультурную установку в основных текстах. Так, название испанской народной песни Средневековья и Возрождения вилъянсико (villancico) в русском переводе соседствует с лексемой колядка: Смолкает последняя колядка и город засыпает в январском холоде. Однако хотя вильянсико также исполняется в период рождества, эти песни совершенно не похожи на колядки, имеющие целью славление лица, которому их поют, выражение ему пожелания всяких благ (русские колядки обычно отличаются серьезностью и задушевностью, им чужда любовная тематика). Вильянсико же нередко повествуют о любви, тоске, католическом разрешении на брак, природе и даже о корриде.
Переводчик вводит в текст русское наименование бука, возможно, производное от татарского антропонима, взамен испанского coco. Для русских бука - страшилище, которым пугают детей, как и в Испании, однако русский бука - антропоморфное существо с огромным открытым ртом и предлинным языком, которым хватает детей и, бросив в глотку, пожирает их. Испанского буку (coco) Лорка изображает более конкретным существом, варьируемым в различных регионах Испании: «У нас больше любят пугать чем-то реальным. На юге грозят быком и мавританской царицей, в Кастилии - волчицей и цыганкой, а на севере, в Бургосе, буку фантастическим образом заместила зорька. Но страх - ненадежное оружие. И в Испании не так уж любят стращать. Есть иные ходы, окольные и нередко более жестокие».
Переключение перевода на этнокультурную установку позволяет переводчику применить для обозначения последнего всплеска фейерверка на карнавале Праздника тела господня в Гранаде древнерусское название рождественского поста и солнцеворота 12 декабря карачун. В Словаре В. И. Даля карачун также означает «смерть, конец, погибель, извод, мат», поэтому такое толкование финального аккорда грома фейерверка, на наш взгляд, неуместно и не соответствует стилистике произведения. Комментарии переводчика выполняют по отношению к основному тексту различные функции. Первая функция - объяснение подтекста, основанного на языковой игре в тексте оригинала. Так, перевод фамилии художника Хуана Гриса (gris - исп. серый) позволяет адресатам перевода понять намек Лорки о догматичности картин теолога и академика кубизма: верный своей фамилии Хуан Грис трудился над каждым холстом, ни на йоту не отступая от принятой догмы.
Языковая игра, создающая подтекст в тексте оригинала, основана также на онимизации лексемы петух, которой назван литературный журнал, задуманный и организованный Лоркой, его братом и группой молодых гранадских литераторов. Обыгрывание этой лексемы непонятно читателям перевода без соответствующих комментариев: Голос у меня скудный и горло не соловьиное. И не удивляйтесь, если я, как говорится, пущу петуха. Но вероломное пернатое, смею заверить, не будет той зловредной птицей, что вырывает глаза тенорам и потрошит их лавры, и, если вылетит, я сумею заколдовать его и серебряным петушком нежно посажу его на плечо девушки, самой грустной в этом зале. В данном фрагменте сталкиваются буквальное значение фраземы пустить петуха, т. е. «издавать пискливые звуки, сорвавшись на высокой ноте во время пения, речи», со стереотипом этой птицы для испанцев как агрессивного, вероломного пернатого (ср. петушиные бои). Тем самым Лорка рекламирует свой журнал как веселый, захватывающий, живой, азартный, связывая его не с петушиными боями или плохим пением, а с серебряным сказочным петухом, поющим ранним утром, возвещающим новый день и обещающим обновление.
Вторая функция мегатекстовых трансформаций - объяснение сравнений, символов, присущих испанцам и самому автору. К примеру, высказывание Жарко, как в Эсихе переводчик поясняет, прибегая к метафоре: Эсиха -- городок в Андалузии на берегу Хениля, самое жаркое место в Испании - «андалузская сковородка». Гранаду, представленную в национальном сознании как нечто вечное и возвышенное, прославленную своей «историей, поэзией, отзвуками незамутненной красоты», Лорка противопоставляет улице Гран Виа де Колон, как показывает комментарий, служившей олицетворением всего мещанского, буржуазного.
Третья функция - уточнение и исправление авторского текста: Лорка ошибся -- в марте 1846 г. Глинка уже вернулся из Гранады в Мадрид. Далее еще одна неточность - целотонную гамму Глинка применил до поездки в Гранаду - в «Руслане и Людмиле». Как видим, переводчица H. Р. Малиновская является исследователем жизни и творчества Лорки и прекрасно осведомлена о культурном контексте Испании и России того времени, что идеально для художественного перевода. Подобных уточнений в мегатексте перевода немало. Так, высказыванию Лорки о том, что в 1918 году я водворился в Мадридской Студенческой резиденции соответствует комментарий: Неточность: впервые Лорка появился в Студенческой резиденции весной 1919 г. В лекции об испанском поэте Луисе де Гонгоре Лорка ошибается не раз, о чем свидетельствует соотношение основного текста и комментариев: В первом поистине неисчерпаемом «Уединении» он пишет о Суэцком перешейке - Лорка оговорился - Гонгора описывает Панамский перешеек;...или называет рыбака - У Гонгоры эти строки относятся не рыбаку, а к морю;...остров у него - Гонгора так называет не остров, а море. Иногда переводчица лишь предполагает какой-либо факт, указывая на это в комментариях. Так, к высказыванию А поскольку Пикассо умел писать и в манере, восхищавшей реалистов (взгляните хотя бы на его «Одноглазую старуху» или «Арагонскую красавицу») подается комментарий с вводным словом предположительности: Лорка, видимо, говорит о «Селестине» и «Девушке с Мальорки» П. Пикассо.
Осведомленность переводчицы позволяет расшифровывать для адресатов перевода не только культурные реалии, широко используемые в тексте, но и перифразы, указывающие на определенное лицо или ситуацию, а также устанавливать референт псевдонимов и прозвищ (четвертая функция). Например, перифраза великий лирик из Нишапура отождествляется переводчицей с Омаром Хайямом (Нишапур - город, где он родился), Теруэлъские любовники - с Исабелью де Сегура и Хуаном Диего Мартинесом, героями легенды середины XVI века, испанского варианта предания о Тристане и Изольде. Псевдонимы и прозвища в оригинале обычно индивидуально авторские, поэтому без мегатекста невозможно понять, о ком идет речь. Так, в письме А. М. Дали Лорка пишет: «И поцелуй медвежонка. Представь себе: тому три дня встречаю его здесь -- прохаживается с сигарой у памятника Колумбу». Переводчик комментирует слово медвежонок как прозвище Эдуардо Маркины, испанского драматурга, поэта-модерниста. В высказывании А еще нам напишет некий очаровательный младенец по прозванию Дон Луис Цыпленок псевдоним, как отмечает переводчик, отнесен к Л. П. Хименесу - испанскому журналисту, профессору философии Гранадского университета.
Пятая функция мегатекстовых трансформаций - указание на интертекст (цитаты, аллюзии, реминисценции) и шире - на интерсемиотические вкрапления в основной текст перевода. Так, высказывание Дуэнде Кеведо с мерцающими зелеными анемонами и дуэнде Сервантеса с гипсовым цветком Руидеры венчают испанский алтарь дуэнде предполагает комментарий с прямыми отсылками к страницам упоминаемых произведений литературы: Отсылка к «Снам» Кеведо. Анемон - цветок сна (см. Ф. Кеведо Избранное. Л., 1971, с. 266); О лагунах Руидеры и о легенде связанной с ними, рассказывает Дон Кихоту Монтесинос (см. Сервантес Дон Кихот. Academia 1934, т. 2, с. 265, 281).
Интерсемиотические вкрапления устанавливаются комментатором и касаются музыкальных произведений, образцов скульптуры и архитектуры, а также живописи и танца:... подобно юному герою Дюка -- комментарий (Имеется в виду симфоническое скерцо Дюка «Ученик чародея» (1987 г.)); Муза бестрепетна: туника в сборку и коровьи глаза, обращенные к Помпее, на носатом челе, которое учетверил ей добрый друг ее Пикассо (комментарий: Речь идет о картине Пикассо «Муза» или о «Женском портрете»). К числу интертекстовых комментариев относятся также ссылки на предания, мифы испанцев. Так, высказывания: Давайте и мы пройдемся вслепую. Оставим наши глаза на ледяном блюде, дабы впредь не кичилась Санта Лусия, - отсылают к комментарию: по преданию святая Лусия ослепила себя, чтобы не привлекать поклонников; обычно святую изображают с подносом, на котором лежат ее глаза. Автор оригинала тем самым говорит о необходимости вслушаться в песни Гранады, не полагаясь на глаза, а на слух, вкус и обоняние.
Мегатекстовые трансформации касаются также обычаев и ритуалов гранадских праздников (шестая функция). К примеру, обычай на Праздник тела господня устраивать процессии с участием четырехметровых фигур, символизирующих семь смертных грехов, Ирода, Нерона и мавританскую царицу, а также с чудовищем Тараской - сказочным драконом, обитавшем в городе Тарасконе (ер. основной текст: Гранада гранадцев - это щиты и великаны Праздника тела господня; Тянется Праздник тела господня с его великанами и карликами и чудовищем Тараской); или обычай мастерить к рождеству ясли с глиняными фигурками Богоматери, Иосифа, младенца, волхвов и животных (ер. основной текст: Уже глиняные барашки и шерстяные собачки взбегают по уступам игрушечного мха).
Седьмая функция мегатекстовых трансформаций - объяснение отсутствующих фрагментов креолизованных текстов, т. е. текстов, содержащих элементы иных семиотических систем. Так, многие письма Лорки снабжены его рисунками, наклеенными марками с особым смыслом, в письма нередко вложены программки спектаклей, рекламные проспекты, выставочные буклеты и даже обертки от шоколадок. Он тщательно выбирает для письма цветную бумагу, чернила в тон бумаге, делит письмо на три части, перемежая их пейзажами, волнами, гирляндами, а свою подпись украшает завитками голубого вьюна. Невозможность отобразить все элементы таких текстов в переводах требуют объяснения их упоминания в основном тексте. К примеру, эпиграф к письму Как хороши лимоны на груди сладкой женщины предполагает отсылку к сноске: рядом с эпиграфом рисунок -- четыре лимона. В другом письме, сетуя на то, что мир отвернулся от него, Лорка пишет: «Годы идут, идут, а принц все примеряет Золушке башмачок. А если перестанет -- рухнет мир». В комментарии отмечено, что на первый листок письма приклеена картинка - обертка от шоколада «Аматлер», где изображены Золушка и принц. Во многих письмах автор ссылается на рисунки или открытки, присланные как подарок, чтобы, по его словам, «оживить письмо».
Еще одна функция комментариев - демонстрация акцента или дефекта речи автора или кого-либо из его знакомых. К ней прибегает переводчик, объясняя искажение слова Ишкуштво отображением автором характерного выговора Анхеля Барриоса или далее зубной болью Лорки: У меня жуткая лихорадка и невралгия, а в довершение всего - жубы (воспаление надкостницы); Сегодня шреда или шуббота?
Выводы и перспективы дальнейших исследований
Мегатекстовые трансформации, дополняющие основной текст перевода в виде комментариев, примечаний и сносок, выполняют множество функций. Их полифункциональностъ обусловлена высокой квалификацией переводчика, владением им не только языковым кодом, но и знаниями культуры данного народа и цивилизации в целом, биографии автора и историко-литературного контекста его творчества. Дополняющий перевод текст служит источником декодирования основного текста, пополнения сферы знаний адресатов перевода сведениями о культуре и истории, специфике этносознания народа, к которому принадлежит автор оригинала. Перспективы исследования мегатекстовых трансформаций лежат в плоскости их особой знаковой природы в соотношении с основным текстом перевода.
Список использованной литературы
1. Селіванова О. О. Сучасна лінгвістика: напрями та проблеми: Підручник / О. О. Селіванова. Полтава: Довкілля-К, 2008. 712 с.
2. Коломієць Л. В. Віршовий переклад як метапоетичне письмо: проблема творчого методу перекладача / Л. В. Коломієць // Мовні і концептуальні картини світу. К., 2002. № 7. С. 245-254.
3. Nida Е. A. Semantic Components in Translation Theory / E. Nida // Application of Linguistics / Ed. by G. E. Perren. Cambridge: CUP, 1979. P. 341-348.
4. Nida E., Taber Ch. R. Theory and Practice of Translating / E. Nida, Ch. R. Taber. Leiden: Brill, 1964. 340 p.
5. Комиссаров В. H. Общая теория перевода: Учебное пособие / В. Н. Комиссаров. М.: «ЧеРо», совместно с «Юрайт», 2000. 136 с.
6. Клакхон К. К. Зеркало для человека. Введение в антропологию / К. К. Клакхон. СПб.: Евразия, 1998. 352 с.
7. Колегаева И. М. Текст как единица научной и художественной коммуникации / И. М. Колегаева. Одесса: Редакционно-издательский отдел областного управления по печати, 1991. 120 с.
8. Селіванова О. О. Нова типологія перекладацьких трансформацій (на матеріалі українсько-російського перекладу) / О. О. Селіванова // Вісник Черкаського університету. Сер. Філологічні науки. Черкаси, 2012. Вин. 220. № 7. С. 3-12.
i. Селіванова О. О. Світ свідомості в мові. Мир сознания в языке. Монографічне видання / О. О. Селіванова. Черкаси: Ю. Чабаненко, 2012. 488 с.
9. Лорка Ф. Г. Самая печальная радость... Художественная публицистика. Пер. с исп. / Составитель, автор предисловия и комментариев Н. Р. Малиновская / Ф. Г. Лорка. М.: Прогресс, 1987. 512 с., ил.
10. Lorca F. G. Federico у su mundo / F. G. Lorca. Madrid: Alianza Editorial, 1980. 534 p.
11. Швейцер А. Д. Перевод и лингвистика / А. Д. Швейцер. М.: Воениздат, 1973. 280 с.
References
1. Selivanova, О.О. (2008) Modem linguistics: schools and problems. Textbook. Poltava: Environment-K (in Ukr.)
2. Kolomijetz, L. V. (2002) Written in verse translation as methapoetic script: a problem of creative method of translator. Movni і kontseptualni kartyny svitu. (Language and conceptual world-images). 7,245-254 (in Ukr.)
3. Nida, E. A. (1979) Semantic Components in Translation Theory. Application of Linguistics. Cambridge: CUP, 341-348.
4. Nida, E. & Taber Ch. R. (1964) Theory and Practice of Translating. Leiden: Brill.
5. Comissarov, V. N. (2000) General Theory of translation. Textbook. - M.: «CheRo», joint with «Yuwrite» (in Russ.)
6. Kluckhohn, С. C. (1988) Mirror for man. The relation of anthropology to modem life. SPb: Eurasia (in Russ.)
7. Kolegaeva, I. M. (1991) Text as unit of scientific and fiction communication. Odesa: Editorial department of regional management on the press (in Russ.)
8. Selivanova, O. O. (2012) A new classification of translating transformations (on Ukrainian-Russian translation). Visnyk Cherkaskoho universytetu. Ser. Filolohichni пайку (Herald of the University of Cherkasy. Ser. Philological sciences). 7, 3-12 (in Ukr.)
9. Selivanova, O. O. (2012) World of consciousness in language. Monographic edition. Cherkasy: Ju. Chabanenko (in Ukr.)