Размещено на http: //www. allbest. ru/
Тверская государственная сельскохозяйственная академия, г. Тверь
Медийные коммуникативные практики как фактор формирования позитивного имиджа посткризисного региона
Media communicative practics as the factor of positive image-building of post-crisis era region
В.Х. Зайналабдиев
Основная часть
Предлагаемая работа посвящена описанию функциональных свойств воздействующих механизмов массмедийного дискурса на формирование репутационной составляющей или «репутационного капитала» в виде «образа», «имиджа» или «портрета» посткризисного региона, т.е. региона, в котором, начиная с 1994 года, произошел целый ряд взаимосвязанных кризисов, наложивших свой отпечаток не только на экономику региона, но и на массовое сознание местного населения и в обществе в целом.
Так как последствия кризисной ситуации в регионе находят отражение в виде медийных коммуникативных практик местных СМИ, то основная задача работы заключается в попытке ответить на вопросы о том, какую роль могут играть и играют в настоящее время региональные медийные практики в формировании позитивного имиджа пережившего кризис региона и каков вклад региональных медийных практик в формирование регионального массового сознания в процессе выхода из кризиса, в котором одновременно преломляются различные точки пересечения социальных, религиозных, этнических и политических проблем.
Репутационная составляющая как один из действенных инструментов организации эффективного управления территориальным пространством региона и даже страны опирается на формирование общественного мнения и реализацию его в рамках коммуникативного взаимодействия между индивидуальными и коллективными членами регионального сообщества, властями, журналистами и всеми теми, кто идентифицирует себя с регионом в плане этносоциальной и этнополитической принадлежности.
Такое понимание репутационной составляющей в качестве репутационного «капитала» региона направлено, главным образом, на согласование его внутреннего и внешнего образа или имиджа. Под образом (имиджем) региона или «территории» понимается «символически выраженное представление о своеобразии и специфике (возможно уникальности) региона, его репутации, сформировавшейся в общественном мнении» (Тульчинский, 2001: 28).
Из приведенного определения следует, что описание характерных свойств репутационной составляющей в виде «капитала» (т.е. совокупности, набора) конкретных репутационных проявлений как медийных коммуникативных практик (МКП) или медийных дискурсов (медийных коммуникатов) приобретает своё актуальное значение только при наличии существующей системы информационно - коммуникативных процессов, т.е. «совокупности скоординированных действий, формирующих отношение к стране или региону» (Большаков, 2013: 76).
В этом плане коммуникативно-символический интеракционизм координации медийных действий по формированию «репутационного капитала» обусловлен - смыкается и коррелирует - с системным подходом, которому присуще наличие как внешней, так и внутренней среды у любого целостного образования. Из теории систем известно, что любая социальная система нормально функционирует тогда и только тогда, если её взаимосвязи, в том числе и связи коммуникативно - символических интеракций, системно осуществляются с внешней и внутренней средой, образуют при помощи местных массмедиа информационно-коммуникативное пространство и удовлетворяют требованиям и запросам представленных в регионе социально-политических групп.
Создаваемое посредством массмедиа информационно-коммуникативное пространство регионального масштаба «соткано, по выражению И.С. Семененко, из образов и имиджей», влияние которых на формирование регионального политического сознания и мотивацию политического поведения поддается «максимально гибкому ситуативному расширению (или, наоборот, сужению), которое отнюдь не сводится к пресловутому «манипулированию». При этом отмечается, что «в условиях распространения на политическую сферу рыночных отношений и растущего отчуждения этой сферы от рядового гражданина образы и имиджи становятся все более значимыми участниками процесса конструирования идентичности» (Семененко, 2008 / http) и национального самосознания.
В этой связи особую актуальность приобретают попытки исследователей проанализировать такие механизмы, при помощи которых в региональных массмедиа репрезентируются новые реалии локального масштаба, порожденные не только особенностями перехода от индустриальной в постиндустриальной цивилизации и спецификой формирующегося постиндустриального информационного общества с появлением в нем новых технологий, но и новыми условиями общественно - политической, социально - экономической и национально - культурной сред, порождение которых обусловлено коренными изменениями в общественно-политической жизни посткризисного региона (ср. высказанную Никласом Луманом (2005а: 87) мысль о том, что «культура есть продукт системы массмедиа»).
При этом важно не упускать из виду и тот факт, что в новых условиях информационного общества сами массмедиа меняются кардинальным образом и находят новые формы взаимодействия, привнося определенные изменения в такую специфическую сферу своей деятельности, как «информационное поле действительности» (Луман, 2005; 2005а; см. также: Романов, Романова Л., Носкова, 2006; Смирнова, 2013; Тоффлер, 1999; Уэбстер, 2004).
Поэтому в новых условиях «информационного поля действительности» показательна фундаментальная роль информации в общественном развитии регионального пространства и формировании его положительного образа, что наиболее ярко и рельефно проявляется в социо-национальном и национально-культурном контекстах, в которых региональная журналистика - как и медиевистика в целом - призвана и должна выполнять свою особую национально-культурную и ценностно-ориентирующую миссию по экспонированию современного социо-культурного и экономического состояния посткризисного региона для осознания всей глубины проблем духовной культуры и сложности неравномерного распределения культурной продукции (или «окультуривание», в терминологии Герберта Шиллера) и социально - экономических достижений на пространстве российской и региональной действительности. В этой связи проблемы описания роли «интенсивной глубины слов», по Бальтасару Грасиану (1984), в формировании образа региональной действительности и выявление возможностей медиавоздействия на общественное региональное сознание остаются актуальными и в настоящее время.
С указанных позиций предпринятое исследование вписывается в контекст особенно востребованной сегодня общественно-политической дискуссии относительно путей выхода региона из кризисной ситуации вооруженного противостояния Центру в период распада СССР, коммуникативных технологий и коммуникативных практик формирования нового образа региона, прошедшего через тяжелые испытания, и испытывающего потребности в преодолении практики ограниченного и стереотипного знания о нем. Изучение особенностей формирования и репрезентации образа посткризисного региона в дискурсивном пространстве коммуникативных практик массмедиа и отражение в нем специфики национально-культурной «ценностной картины мира» представляется в условиях глобализирующегося мира чрезвычайно важным и актуальным.
В пределах обозначенного контекста важно учитывать, что современная политическая и экономическая ситуация как в стране, так и в пределах её региональных субъектов отражает их стремление на укрепление своего суверенитета, на защиту автономности своего культурного пространства и на обеспечение достойного своему статусу места в мировой цивилизации. Это стремление находит своё воплощение в переменах, оценках, переосмыслении и пересмотре роли массмедиа, стремящихся с позиций IT-технологий, сетевого общества с его расширением информационного пространства, идей постмодернизма и так называемой «третьей культуры» нивелировать грани между имиджем и реальностью, и грани между «барьерами, порожденными комплексом факторов, объединяемых понятием глобализации» (см.: Гуманитарное знание, 2013: 6; Кутырёв, 2013: 176 - 178; Меськов, Мамченко, 2010: 77; Романов, Романова Л., Носкова, 2006: 80 - 82; Романов, Романова Л., Малышева, 2013: 232 - 236; Руднев, 1996; Тоффлер, 1999; Уэбстер, 2004 и др.).
Результат таких перемен и такого нивелирования проявляется в повышенном внимании массмедиа к одним регионам и «практически полное «игнорирование» других в информационной политике федеральных СМИ» и в формировании новостных потока «не столько из-за наличия или отсутствия значимых региональных событий, сколько под влиянием других факторов: степени вовлеченности региона в общероссийские политические или экономические процессы, активности корреспондентов, тесноты связей с региональными информационными службами, предпочтениями руководства телеканалов и т.д.» (Большаков, 2013: 75; подробнее о современном статусе региональных массмедиа см.: Бережная, 2003; Варламова, 2013; Глазкова, 2012; Иванищева, 2011; Касютин, 2012; Олешко, 2012; Павлов, 2003; Пургин, 2012; Родионова, 2011; Chernov, 2012; Ershov, 2012 и др.).
Разнообразные исследования роли массмедийных коммуникативных практик в формировании позитивного имиджа или образа (ср. также понятия «портрета», «вербального портрета», «текстового» портрета, «коммуникативного портрета», «образа», «коммуникативного образа», «вербального портретирования», «массмедийного образа», «медийно-коммуникативного портретирования» в работах представителей Тверской научной школы «Динамическая модель регулятивной коммуникации» под руководством проф. А.А. Романова: Витлинская, 2001; Губенко, 2011; Морозова, 2005; Морозова, Царьков, 2013; Романов, 2002; 2002а; Романов, Романова, Воеводкин, 2000; Романов, Белоус, 2010; Романов, Малышева, 2013; Романов, Новоселова, 2013; 2013а; 2013б; Романов, Ходырев, 1998; Романов, Черепанова, Ходырев, 1997; Романова, Малышева, 2013; Уткин, 2011; Царьков, 2012) посткризисного региона доказывают тот факт, что в каждом конкретном случае на изменение поведения индивида направлен (воздействует) целый комплекс внешних и внутренних факторов, «однако бесспорным остается то, что поведение человека в любом случае детерминировано теми или иными источниками информационного воздействия» (Шевкунов, 2013: 51), к которым, с полным правом можно причислить различные коммуникативные практики, такие как газетные и журнальные публикации, телерепортажи, телеинтервью, ток-шоу, интернет-блоги и др.
Несмотря на различные определения понятия «коммуникативная практика» важно учесть, что коммуникативная практика в своей основе представляет собой коммуникативное действие или дискурсивный коммуникат, которому всегда присущи «определенный взгляд на мир» и оперативная фиксация изменяющейся «картины» окружающего мира. Такая фиксация меняющегося мира находит своё проявление в определенных медийных продуктах, отражая тем самым конкретную реакцию общественности региона и определяя в ней социальный характер таких медийных дискурсий (ср.: Fiehler, 2004: 99; Habermas, 1981; Romanov, Belous, 2012; 2013).
имидж коммуникативный медийный посткризисный
Выводы
Очевидно, что различные коммуникативные практики в медийном пространстве могут представлять собой и представляют определенным образом сформировавшиеся в конкретном региональном социуме образцы или, в терминологии Р. Харре (1995; см. также: Романова, 2010: 31), «шаблоны» как универсальные для данной «локальной этнографии структурные лекала» коммуникативной деятельности, при помощи которых в региональном сообществе реализуются коммуникативные намерения, устремления и цели национально-политической элиты. Причем, как отмечают исследователи, в каждом региональном сообществе существует свой набор подобных коммуникативных практик (см.: Fiehler, 2004: 99-100; Habermas, 1981), способных наиболее полно отражать картину общественной действительности. А поскольку общественная жизнь не мыслится без идеологической надстройки, ибо «её отсутствие ведет к утрате координат, позволяющих человеку ориентироваться в обществе» (Рыбаков, 1998: 92), то и региональные коммуникативные практики, отражающие региональное общественное сознание, не могут быть свободными от идеологических установок. Поэтому в каждой из своей разновидности они несут на себе отпечаток этой идеологии.
Литература
1. Большаков С.Н. Массмедиа в управлении репутационным капиталом региона // Журналист: социальные коммуникации. - 2013, № 2. - С. 76 - 81.
2. Витлинская Т.Д. Роль инзистивов в формировании «текстового портрета» политика // «Политический дискурс в России - 5». Материалы постоянно действующего семинара. - М.: МГУ, 2001. - С. 30 - 33.
3. Грасиан Бальтасар. Карманный оракул или наука благоразумия. - М.: Наука, 1984. - С. 5 - 66.
4. Губенко Е.И. Регулятивная специфика медийного дискурса журналистского расследования. Автореф. дисс. … канд. филол. наук (10.01.10). - Тверь: Тверской гос. ун-т, 2011. - 24 с.
5. Гуманитарное знание и социальные технологии (материалы «конференции-круглого стола») // Вопросы философии. - 2013, № 9. - С. 3 - 30.
6. Кутырёв В.А. Читать Деррида…. Забыть Дерриду! // Вопросы философии. - 2013, № 9. - С. 175 - 184.
7. Луман Н. Медиа коммуникации. Пер. с нем. - М.: Логос, 2005. - 280 с.
8. Луман Н. Реальность массмедиа. Пер. с нем. А. Антоновского. - М.: Праксис, 2005. - 254 с.
9. Меськов В.С., Мамченко А.А. Цикл трансформации когнитивного субъекта. Субъект, среда, контент // Вопросы философии. - 2010, № 10. - С. 67 - 80.
10. Морозова О.Н. Дискурс согласия в диалогическом пространстве. - М.: ИЯ РАН, 2005. - 220 с.
11. Морозова О.Н., Царьков П.Б. Правые и кадеты: Дискурсивное противостояние в Государственной Думе [Электронный ресурс] // Средства массовой информации в современном мире. Петербургские чтения. - Электрон. данные. - 2013. - Режим доступа: http://rus.jf.spbu.ru/conference/3090 /3107.html, свободный. - Загл. с экрана. - Яз. рус., 11.09.13.