Материальное обеспечение провинциальных и уездных воеводских служащих на территории Чувашии в 1727-1781 гг.
Басманцев Дмитрий Викторович
В статье, на основе данных провинциальных и уездных канцелярий, проанализировано материальное обеспечение местного воеводского чиновничества и показаны факторы, влиявшие на их социальное и имущественное положение.
Ключевые слова и фразы: воеводский аппарат управления; денежное жалованье; классные чины; Российская империя в XVIII в.
Эффективность работы государственных учреждений зависит как от профессиональной подготовленности служащих и их численности, так и от материального обеспечения чиновничьего аппарата. Эти и многие
другие проблемы истории российской бюрократии XVIII в. отражены в трудах видных отечественных историков Ю. В. Готье, Н. Ф. Демидовой, С. М. Троицкого, Л. Ф. Писарьковой [6; 7; 14; 19] и др. Однако в историографии государственного управления Чувашии они остаются малоизученными. Исходя из этого, в настоящей статье ставятся следующие задачи: на примере деятельности провинциальных и уездных воеводских служащих Чувашии изучить основные источники доходов региональной бюрократии в 1727-1781 гг.; выявить факторы, влиявшие на социально-материальное состояние местных чиновников; воссоздать общую картину имущественного положения государственных служащих.
На протяжении всего XVIII в. на территории Чувашии численность чиновничьего аппарата управления была относительно стабильной, всего чиновников насчитывалось около 300 человек [8, с. 46]. В их числе уездные и провинциальные служащие: воеводы, воеводские товарищи, секретари (подьячие с приписью), канцеляристы, подканцеляристы, копиисты, писчики, офицеры и солдаты из штатной команды (рассыльщики), сторожи. Численность и функциональные обязанности служащих, получение ими жалованья и чинов, порядок работы учреждений регламентировались законодательством, в частности, Генеральным регламентом
1720 г., Табелью о рангах 1722 г., Штатами 1763 г. [1, с. 52-78; 18, с. 141-160; 20, с. 59-73] и др. После проведения административной реформы 1726-1727 гг. условия службы провинциальных и уездных воевод нашли отражение в Наказе 1728 г. [9, с. 94-112]. В 1730 г. был введен порядок смены воевод через каждые два года, а с 1760 г. - через пять лет [3, д. 9. л. 62; 11, с. 549; 13, с. 259-260]. За время службы воеводы со своими семьями размещались в казенных домах с дворовыми постройкам или временно проживали «на монастырских городовых подворьях» [9, с. 112]. Из составленной в 1779 г. описи чебоксарского воеводского дома со строениями видно, что для воевод были созданы необходимые условия для несения государственной службы. Так, в жилом здании имелось семь покоев с девятнадцатью окошками, сени, чулан; во дворе находились баня с предбанником, два хлева, амбар для клади хлеба, конюшня и т.д. [3, д. 142, л. 89-90; 4, д. 53, л. 136-137].
Приказные служащие и другие должностные лица воеводских учреждений, в отличие от воевод, могли работать в канцеляриях неограниченное время: от нескольких лет вплоть до утраты трудоспособности или смерти. Царское правительство не предусматривало для них каких-либо казенных домов, поэтому в большинстве случаев канцелярские и другие низшие чины, в зависимости от того, в каком городе они служили, покупали землю с домом и дворовыми постройками, огородом и садом [3, д. 27, л. 95, д. 59, л. 85; 17, д. 18, л. 1 об. - 2]. Например, в 1739 г. алатырский рассыльщик Н. С. Ширяев продал «крепостной свой купленной двор» с огородом и различными строениями асессору И. Г. Веригину за 10 руб. [17, д. 2, л. 1 об. - 2]. В 1742 г. копиист Алатырской провинциальной канцелярии И. И. Тимофеев купил у жителя г. Алатыря А. С. Маслова дворовое место, граничившее с землями других служащих этой же канцелярии: писчика А. Н. Ширяева, копииста
И. П. Ожегова, секретаря А. И. Михайлова и рассыльщика П. А. Субочева [Там же, д. 15, л. 5 - 5 об.].
Кроме приобретенных земельных участков уездные и провинциальные служащие владели имениями, которые получали от правительства или по наследству от родителей [3, д. 106, л. 2, 20, д. 133, л. 2 об.; 4, д. 53, л. 368-369; 5, д. 221, л. 1 об. - 2]. До введения регулярной выплаты денежного жалованья в 1763 г. имения были основным вознаграждением за службу и одним из главных источников существования. Так, вотчинные земли чебоксарских служилых людей, несших гражданскую службу, были выделены за городом Чебоксары на речках Кувшине, Малой Кувшине [3, д. 106, л. 2, 20, д. 133, л. 2 об.]. Размеры пашенной земли с лесными и сенными угодьями, в зависимости от социального статуса и занимаемой должности чиновника, а также от полученного наследства, доходили до 200 четвертей [3, д. 77, л. 2 - 2 об., д. 145, л. 6, 22 об. - 23, 38 об. - 40 об.; 4, д. 53, л. 368-369].
К примеру, к числу известных чебоксарских приказных людей относилась семья Трушениковых. Их имение располагалось «за Волгою рекою ниже города Чебоксар на реке Кувшине». Здесь имелись жилые помещения, надворные постройки и мельница. В 1739 г. в хозяйстве держали следующий домашний скот: «корову, телец, быков четыре, молодых телят три, свинеи болших шесть, зимняков тож число, лошед». В 1740-1760-х годах, кроме крупного рогатого скота, стали разводить уток, русских кур, значительно увеличилось поголовье свиней [3, д. 106, л. 2, 11, 19 об. - 20]. По разным источникам, домашний скот и птица оценивались от 16 руб. 48 коп. до 50 руб. Основной доход Трушениковым приносила мельница на р. Кувшине. По свидетельству самого владельца, бывшего подканцеляриста Чебоксарской воеводской канцелярии Ф. Н. Трушеникова, в год на мельнице за помол зерна можно было получать 90 руб. (это, видимо, без учета выплаты годовых оброчных денег в размере 4 руб. 59Ѕ коп.). За отдачу сенных покосов в аренду можно было выручить около 16 руб. Всего за 1742-1751 гг. собранная сумма с мельницы и сенных угодий превысила 900 руб. [Там же, л. 2, 9 об.]. К тому же, Ф. Н. Трушеников владел крепостными, различными строениями, землями и мельницей в Чебоксарском уезде на р. Шатьме [Там же, л. 19 об.].
Также канцелярские служащие на арендных началах пользовались крестьянскими землями и мельницами. Были случаи, когда арендованные общинные земли захватывались местными чиновниками и становились их собственностью [8, с. 67-68, 70-78].
Для ведения хозяйства в имениях местной бюрократии, как правило, были крепостные крестьяне
[3, д. 59, л. 103 об.; 4, д. 41, л. 480 об.; 5, д. 195, л. 125 - 125 об.; 17, д. 19, л. 12]. Так, в 1779 г. за секретарем Чебоксарской воеводской канцелярии И. В. Апехтиным в Свияжском и Курмышском уездах числилось 35 душ мужского пола, а у его брата А. В. Апехтина, провинциального регистратора, было 4 крестьянина в Свияжском уезде и в г. Чебоксарах [4, д. 53, л. 368-369]. Следует добавить, что кроме крепостных крестьян у местных чиновников трудились временные работные люди. Например, в апреле 1741 г. житель д. Ядрино
Ядринского уезда чуваш Ю. Мелкеев отдал ядринскому из подьяческих детей А. А. Кудрявцову своего сына до 28 апреля 1745 г. за 4 руб. [17, д. 14, л. 21 об.].
Полученные доходы с мельниц и земельных угодий канцелярские служащие иногда пускали в торговопромышленную деятельность или выдавали в долг [3, д. 155, л. 2 - 2 об.; 8, с. 133-134, 267, 293]. Денежные средства также тратились на приобретение земельных участков и крепостных, вкладывались в драгоценности и украшения. Из завещания вдовы канцеляриста М. С. Кокшайского К. Федоровой, составленного в 1778 г., видно, что в числе движимого имущества имелись иконы с серебреными окладами и ризами, с жемчугами, кокошник штофной с жемчугами весом 12 золотников, 10 жемчужных зерен весом 6Ѕ золотников, различная одежда с камешками и жемчугами, золотые и серебряные серьги с изумрудами, кольца, пуговицы, стаканы и чарки из серебра, утварь из меди и олова и пр. [3, д. 157, л. 22-23].
Материальное обеспечение писчиков, которые не были включены в штат воеводских канцелярий, по сравнению со штатными канцелярскими служащими было низким. Они кормились в основном акциденциями, то есть жили от добровольной дачи челобитчиков, «кто, что даст по своей воле» [6, с. 277; 12, с. 652-653]. Должность писчика была достаточно перспективной и давала ему возможность, в случае вакансии, на замещение копиистской должности в канцелярии. Например, писчик Г. Шестаков, принятый в 1753 г. в Чебоксарскую воеводскую канцелярию «для переписки всяких дел набело», уже в 1754 г. был переведен на должность копииста [3, д. 59, л. 45 об., 59 об.; 17, д. 181, л. 58-59.]. Однако не всегда приказным людям удавалось сохранить свою родовую профессию за своими детьми, устроить их писчиками. Ввиду различных стечений обстоятельств детям канцелярских чиновников приходилось доказывать властям, что они относятся к приказным людям и претендуют на определенные привилегии, например, не платить подушные сборы. Так, после смерти ядринского канцеляриста И. С. Коровина остались его малолетние дети, которые были «положены подушной оклад обще города Ядрина с салдатскими детми» [5, д. 114, л. 421-422]. Приказное происхождение служащего для самодержавного правительства еще не было основным фактором, определявшим предоставление чиновнику государственных льгот. Так, подьячий с приписью И. Поляков и его сын писчик Василий Чебоксарской воеводской канцелярии являлись пленными «поляками» и были положены в подушной оклад в д. Вторая Турунова Чебоксарского уезда [3, д. 59, л. 61, 100-100 об., д. 75, л. 2-4]. материальный обеспечение воеводский чиновничество
Низшее звено канцелярских служащих: сторожи, рассыльщики или офицеры и солдаты штатной команды - находилось в еще более худших условиях, нежели приказные люди. Это было связано как с родом деятельности отставных военных, так и с их социальным происхождением. Сторожи и рассыльщики воеводских канцелярий были в основном из отставных солдат. В качестве жалованья в одних случаях выделялись земли [10, л. 44], в других - выплачивалось денежное жалованье. Так, размер денежного жалованья для каждого рассыльщика Ядринской воеводской канцелярии в 1762-1763 гг. был установлен «по три копейки на день» [5, д. 114, л. 288, 357 - 358 об., 452].
До 1763 г. правительство осуществляло выплату денежного жалованья служащим периодически
[14, с. 316-323, 380-383]. Лишь с принятием Штата 1763 г. чиновники Российской империи стали регулярно, три раза в год, обеспечиваться денежными средствами. Для уездного воеводы годовое денежное жалованье было установлено в размере 375 руб., воеводский товарищ получал 250 руб., секретарь - 200 руб., канцеляристы, подканцеляристы и копиисты - по 60, 40 и 30 руб. соответственно, сторож - 18 руб., а служащие штатной команды, в зависимости от звания и занимаемой штатной должности - от 7 руб. 50 коп.
(рядовые солдаты) до 126 руб. (прапорщик) [2, д. 4, л. 57-58; 3, д. 6, л. 13-16, 26 об., д. 41, л. 298 - 298 об., д. 53, л. 222-224, д. 61, л. 219-222; 5, д. 199, л. 23 - 23 об., 30-31; 20, с. 69]. В аппарате управления провинциальных воевод жалованье было, естественно, несколько выше [16, д. 85 а, л. 297 - 297 об.; 20, с. 69].
С установлением годового денежного жалованья в соответствии с занимаемой должностью и классным чином у чиновников возрос интерес к продвижению по служебной лестнице. Это стало престижно как в плане укрепления своего материального положения, так и повышения социального статуса. Например, в 1772 г. секретарь Свияжской провинциальной канцелярии Ф. Горемыкин просил администрацию ходатайствовать перед губернскими властями о повышении его в чине. По мнению Ф. Горемыкина, из тех, кто вместе с ним работал в разных должностях, «многие получили себе чины штап афицерские», а другие служащие, имевшие чины титулярных советников, были пожалованы в коллежские асессоры. Таким образом, дворянин и титулярный советник Ф. Горемыким перед ними остался «безавантажен» [16, д. 85 а, л. 287 - 287 об.].
За добросовестную службу различные чины получали воеводы, воеводские товарищи, а также выходцы из приказных чиновников. Для примера, воеводы Чебоксарской канцелярии П. Матюшкин, Цивильской канцелярии П. Копиев, Ядринской канцелярии Ф. Кудрявцов имели классные чины коллежского асессора, а чебоксарские воеводы Ф. Шахмаметев, А. Всеволожский и А. Копылов были надворными советниками
[2, д. 3, л. 69; 3, д. 39, л. 214 - 214 об., д. 133, л. 20; 4, д. 13, л. 24; 5, д. 135, л. 2]. В 1776 г. И. Г. Ильин, секретарь Ядринской воеводской канцелярии, был пожалован в чин титулярного советника [15, д. 604, л. 89-105.]. В октябре 1776 г. И. А. Набрежнов, начавший свою канцеляристскую карьеру в 1756 г. в Чебоксарской воеводской канцелярии копиистом, ходатайствовал перед Герольдмейстерской конторой о предоставлении чина коллежского регистратора, и его просьба была удовлетворена [Там же, л. 228 - 231 об.]. Классные чины коллежского регистратора были, к примеру, и у секретаря Ядринской воеводской канцелярии А. Кудрявцова, отставного чебоксарского канцелярского служащего А. Ф. Кокшайского [3, д. 149, л. 2-3; 5, д. 114, л. 31 об., д. 135, л. 142] и др.
Низшие воеводские служащие, видя положение канцелярских людей, стремились попасть в эту более высокую по статусу прослойку и в последующем оставить за своими детьми право работать при воеводских канцеляриях в качестве приказных. Так, в середине XVIII в. в Цивильской воеводской канцелярии несли службу 3 приказных служащих из однодворческих детей, 1 - из рассыльщиковых; в Чебоксарской воеводской канцелярии - 1 из поповских и 2 из солдатских детей [16, д. 181, л. 20 - 20 об., 22, 34 об., 58 об.].
Итак, в двухуровневой системе воеводского управления материальное обеспечение чиновника зависело от социального происхождения, занимаемой должности, чина, а также от статуса административного органа управления - уездного или провинциального. Каждое звено местной бюрократии стремилось подняться на высокую ступень социальной иерархии чиновничества, что мотивировалось, в первую очередь, желанием укрепить имущественное положение. Высшие и средние чины воеводских канцелярий Чувашии стали вкладывать средства в свои имения, делая основной акцент на сельское хозяйство. Здесь произошла мобилизация как денежных, так и людских ресурсов, что стало залогом стабильности в имущественном положении местных чиновников в послепетровский период. Лишь в 60-х годах XVIII столетия, когда материальное обеспечение местной бюрократии начало осуществляться регулярно в соответствии с нормами закона, возрос престиж должностей и классных чинов в бюрократической среде. Это послужило для низших служащих одним из стимулирующих факторов для проникновения в подьяческую корпорацию и улучшения своего социально-материального положения.
Список литературы
1. Генеральный регламент или Устав № 3534, 28 февраля 1720 г. // Полное собрание законов Российской Империи (ПСЗРИ). СПб.: Тип. II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1830. Собрание I. Т. VI.