Если присмотреться повнимательнее, его размышление о смерти - это размышление о жизни, и не только потому, что оно рождается в индивидуальном сознании живого человека, а потому, что влияет на саму суть жизни, придавая ей полноту, ценность и смысл, меняющиеся в зависимости от интенсивности и самобытности, с которыми индивидуальное существование посвящено мыслям о смерти. Унамуно рассматривает философию как жизненную необходимость человека, оправдывающего свое существование, стремящегося знать, чего придерживаться, что с ним будет. Однако ответить на мучивший его вопрос о бессмертии однозначно Унамуно не мог, ведь ни постигнуть бессмертие разумом, ни проверить его невозможно. Человеку остается лишь вечное сомнение, метания между верой и безверием, жаждой бессмертия и убийственной логикой, доказывающей невозможность бессмертия, между попыткой запечатлеть свою личность в мире и отчаянием от осознания неизбежности своей судьбы.
Макет реальности
Отвергнув чистый разум, философ пытается найти ответы на мучающие его вопросы с помощью воображения, единственного способа, который дает возможность постигнуть саму суть жизни. Как дети, познающие жизнь через игру, искусственно создавая и проживая жизненные ситуации, писатель пытается постичь действительность и найти ответы на вечные вопросы, играя с иллюзией и реальностью, создавая в своем сознании вымышленные миры, иногда столь же противоречивые и непостижимые, как и настоящий. Отчаявшись найти ответ в столь противоречивом и непостижимом, похожем на сон реальном мире, Унамуно создает свой собственный мир иллюзии. В отличие от лабиринта реального мира, мир вымысла, который он создает как макет действительности, менее запутан и необъясним. Человеку не дано окинуть мысленным взором все дороги и тропинки лабиринта реальности, постичь же структуру мира вымышленного гораздо легче. Однако иногда реальность и вымысел смешиваются или меняются местами, заставляя воспринимать действительность как художественный текст, а литературное произведение как реальность.
Стремясь познать природу отношений человека и его Творца, Унамуно создает свой мир, сам становясь на место создателя, видящего во сне своих персонажей. Его сон принимает форму литературного произведения, ведь, творить и видеть сны, на самом деле, не что иное как две стороны одной монеты. Наиболее ярким примером такого поиска аналогии стал его роман «Туман», опубликованный в 1914 г. Он вышел 2 года спустя после выхода философского эссе «О трагическом чувстве жизни у людей и народов», и, возможно, достигает не меньших глубин мысли, чем это научное произведение, не превзойденное Унамуно ни в одном эссе, и это доказывает, что наиболее «живым» жанром для Унамуно оставался роман, а истинным способом познания мира воображение. Ведь центральную роль в его философии играет не чистый разум и железная логика, а чувство и интуиция. Он пользуется романом как макетом реальности, создавая вымышленных персонажей, создания духа, в которых он может увидеть свое отражение со стороны и таким образом еще раз прожить человеческую историю, постичь ее истину, пережить смерть при жизни. С одной стороны, Унамуно чувствовал необходимость творить духовно в своем сознании другие жизни, и в то же время ему были необходимы существа, зависимые от него, жизнь и смерть которых находилась бы в его руках, как жизнь людей зависит от воли Бога.
Унамуно создает персонаж Аугусто не из любви к Аугусто, а из желания иметь власть над тем, кого он создал, стать творцом другого существа. Поставив себя на место бога этого «руманического» существа, Унамуно использует диалог Аугусто Переса и его автора как аллегорию, представляющую его собственные отношения с Богом. Как и Аугусто Перес, вымышленный персонаж, пытающийся доказать свое существование своему создателю романисту, он, вымышленный персонаж божественной книги, хочет доказать свою индивидуальность перед лицом Бога, извлекшего его из ничто. Роман становится для Унамуно попыткой прожить смерть в мире иллюзии, позволить ей прийти, войти в ее обжигающее холодом пространство и остаться в нем, чтобы увидеть ее уже с другой стороны, обернувшись назад. Он превращает самого себя в героя романа, персонаж, агонизирующий перед глазами читателей, своими собственными и Бога.
В мире иллюзии существуют свои правила игры и смысл, заданные создавшим его автором. Даже если мы не всегда уверены, что автор имеет власть над миром, созданным его воображением, мы не сомневаемся в существовании этого автора. В то время как в существовании творца реального мира Унамуно не уверен, несмотря на свое страстное желание безоглядно верить в него.
Роман как модель мира предполагает присутствие автора, творца. Однако вместо того, чтобы найти в этой модели опору, поддерживающую реальность нашего существования, Унамуно делает шаг назад и провозглашает вымышленный характер и человеческой реальности. Обращение к Богу вместо того, чтобы послужить ему доказательством реальности существования человека, открыло ему его иллюзорность, и роман остается системой вопросов, ответы на которые зависят от восприятия и выбора самого читателя.
Роль читателя в этом романе очень важна, он не просто выполняет часть работы за «ленивый механизм» текста и воспринимает его, а становится соавтором, которого автор провоцирует на диалог, обмен, а иногда даже противостояние между читателем, автором и его произведением. Участвуя в процессе создания «Тумана», читатель видит свой сон, в туман которого он может поместить то, что лучше сочетается с его темпераментом и жизнью. Именно в этой полутьме тумана, в отсутствии логичного, единственно правильного заключения, наиболее ярко проявляется философия Унамуно, сотканная из противоречий, сомнений и столкновений идей. Однако в этом мире видимостей даже свобода читателя оказывается иллюзорной, потому что непреклонная воля псевдобога этого маленького мира, дона Мигеля де Унамуно, неизбежно подталкивает читателя к мыслям, являющимся на самом деле идеями самого писателя. Он делится своими понятиями и представлениями, практически навязывая их. Однако у читателя всегда остается возможность последовать примеру персонажей романа, и, попав внутрь его художественного пространства, вступить в спор с его автором.
Именно благодаря снам, существа, созданные воображением их творца, существуют, борются за свое существование. Как вера теряет силу без сомнения, а надежда становится бесплодной без отчаяния, сон рассеивается без возможности пробуждения и восстания против него. Зависимость между видящим сон и персонажем сна - это взаимозависимость, и даже когда персонаж сна находит сон в высшей степени угнетающим, он все же сознает, что в его силах повлиять на свою жизнь, проявив своеволие и повлияв на сны своего создателя. Таким образом, человек или литературный персонаж не полностью зависят от воли видящего сон, ведь они могут менять эти сны, восстав против своего творца.
Безусловно, все персонажи божественного сновидения являются порождением сна их создателя, но он зависит от своих творений так же, как и они от него. Тот, кто видит мир во сне, является в свою очередь, его сном; Дающий бессмертие сам обретает его, видя сны. Без человека и мира Бог не существовал бы. Но без Бога человек и мир оказались бы в кошмаре пустоты, единственным спасением из которого, по мнению Мигеля де Унамуно, является бесконечный сон, вечная память Создателя, видящего сны.
Еще своей книге «Житие Дон Кихота и Санчо», написанной почти за десять лет до «Тумана», испанский писатель ставит знак равенства между сном и жизнью: «Если жизнь есть сон, к чему упорно отрицать, что сны есть жизнь? А все, что есть жизнь, есть правда». Унамуно неоднократно обращается к метафоре сна. Рассматривая две знаменитые фразы: «Жизнь есть сон» Кальдерона и цитату из «Бури» Шекспира, он неоднократно отмечает разницу в их значении, не соглашаясь с мыслью Шекспира о том, что «Мы созданы из вещества того же, / Что наши сны. И сном окружена/ Вся наша маленькая жизнь». Он подчеркивает важность для него именно фразы Кальдерона: «Может быть, жизнь и есть сон, но я, тот, кто видит ее во сне, сам сном не являюсь, что бы там ни говорил Шекспир, утверждавший, будто мы сделаны из той же древесины, что и наши сны» [2, c. 251].
Для Унамуно сон индивидуальный - это лишь иллюзия, в отличие от сна разделенного, равного реальности. Именно сон, благодаря своей эфемерности, нереальности в отношении вещей, является самым ярким и чистым примером того вида временной реальности романа или легенды, из которой и состоит наша жизнь. То, что мы считаем действительностью, на самом деле всего лишь иллюзия, но иллюзия, побуждающая нас к действию, созиданию. И в этом смысле реальность и вымысел, человек и литературный персонаж равны друг другу. Мы видим сны наяву, являясь одновременно объектом во снах, в которых мы лишь персонажи, и субъектом в тех из них, в которых обретает жизнь иллюзия, мир литературного вымысла.
Человеческая жизнь - лишь содержание божественного сна, но сон этот - постоянная борьба между видящим сон и его персонажем. Унамуно задается вопросом, не реальнее ли Гамлет и Дон Кихот, прочно занявшие свои места в воображении людей, чем их создатели Шекспир и Сервантес. Именно в Дон Кихоте он находит наивысшее выражение «агонизма». Восхищаясь Рыцарем, он предстает как «кихотист», считающий, что Сервантес был всего лишь простым орудием, благодаря которому испанский народ сотворил Дон Кихота.
Стремясь познать природу отношений человека и его Творца, Унамуно прибегает к воображению, как к последнему средству познания. Он пользуется романом как макетом реальности, создавая вымышленных персонажей, в которых он может увидеть свое отражение со стороны и таким образом еще раз прожить человеческую историю, постичь ее истину и пережить смерть при жизни.
Библиография
1. Тертерян И .А. Мигель де Унамуно// Испытание историей: очерки испанской литературы XX века. М.: Наука, 1973. C.75-130.
2. Унамуно М. де Житие Дон Кихота и Санчо по Мигелю де Сервантесу Сааведре, объясненное и комментированное Мигелем де Унамуно. СПб: Наука, 2002. 394с.
3. Унамуно М. де Избранное: в 2-х т. Т. 1. СПб: Художественная литература, 1981. 517c.
4. Унамуно М. де О трагическом чувстве жизни. К.: Символ, 1996. 416с.
5. Antologнa de la poesнa espaсola e hispanoamericana. Barcelona:Anthropos Editorial, 1988. 533pp.
6. Ayala F. La novela: Galdьs y Unamuno. Barcelona: Seix Barral, 1974. 164pp.
7. ClaverЯa Arza C. Temas de Unamuno. Madrid: Gredos, 1970. 166pp.
8. Edery M. El sentimiento filosуfico de Unamuno. Madrid: Fundaciуn Universitaria Espaсola, 1977. 93pp.
9. Ferrater Mora J. Unamuno. A philosophy of tragedy. Berkeley - Los Angeles: Univ. of California press, 1962. 136pp.
10. GarcЯa Blanco M. En torno a Unamuno. Madrid: Taurus, 1965. 627pp.
11. Regalado GarcЯa A. El siervo y el seсor. La dialйctica agьnica de Miguel de Unamuno. Madrid: Gredos, 1968. 219pp.
12. Unamuno M. de Diario нntimo. Madrid: Alianza Editorial, 2006. 191pp.
13. Unamuno M. de Epistolario americano. Salamanca: Universidad de Salamanca, 1996. 579pp.
14. Unamuno M. de Niebla. Madrid: Editorial Castalia, 1995. 319pp.
15. Unamuno M. de Poesнa completa. Madrid: Alianza, 1987. 437pp.
16. Unamuno M. de San Manuel Bueno, mбrtir. Madrid: Biblioteca Didбctica Anaya, 2000. 136pp.