Хотя Якобсон в 1957 году и вышел на пенсию, однако он продолжал активно работать приглашенным профессором в университетах США. Он вел свою деятельностью в крупнейших и знаменитых университетах: в Йельском в 1967 году, в Принстонском в 1968 году, Нью-Йоркском в 1973 году, а также в Токио и в Париже.
Помимо этого, Якобсон стал членом Британской и Финской академий. Получил пять наград и являлся членом многих научных обществ. Его работы отличались особенно широким диапазоном: от трудовых по теоретической лингвистике, до славянской и общей фонологии, сравнительного анализа грамматических категорий, детского языка, речевых повреждений и изучений поэтики с ее стиховедением, метрикой и языковыми традициями.
Новизна работ Якобсона как лингвиста-фонолога заключалась в исследовании звуков с точки зрения их функций. Идея двойного противопоставления в фонологии была высказана в 1938 году в докладе Пражскому лингвистическому кружку. Типологическая точка зрения в историческом языкознании представлена в сообщении Нью-Йоркскому лингвистическому кружку в 1949, в докладе на 7-м международном лингвистическом съезде в Осло. С именем Якобсона связан опыт перенесения структурных принципов в область морфологии.
В последние десятилетия жизни особенно важной областью исследования Якобсона стало изучение грамматических значение и как выражающие их формы используются в поэзии. Так он отметил несколько основных функций языка, опираясь при этом на общую модель акта коммуникации:
-коммуникативная функция, характеризующая ориентацию на текст;
-апеллятивная функция, которая призывает, побуждает к тем или иным действиям, используя формы повелительного наклонения и побудительные предложения;
-поэтическая функция определяет направленность на общение, сосредоточении особенного внимания на сообщении ради него самого. Она является основной определяющей функцией словесного искусства;
-экспрессивная сосредоточена на адресанте и имеет первостепенной целью прямое выражение отношения говорящего к тому, о чем именно он говорил. Эта функция связана с стремлением создать ощущение наличия основных эмоций, искренних или притворных.
- за счет обмена ритуальными формами или же диалогами, целью которых является поддержание коммуникации- осуществляется фактическая функция;
-метаязыковая функция, она же функция толкования.
Якобсон определил место поэтического языка. «Язык не сводим ни к одной из отдельно взятых его функций, среди которых эстетическая - одна из самых важных и неотъемлемых. Тем самым для сравнительного изучения славянских литератур наиболее естественно было бы сосредоточиться в первую очередь на тех элементах художественного творчества, которые наиболее тесно связаны с языком». Якобсон предложил новое понимание языковой поэзии (в работах о Хлебникове и Маяковском).
В конце 20-х вместе с П.Богатыревым Якобсон наметил общие черты, объединяющие лингвистику и фольклористику. С 30-х занимался восстановлением исходных форм славянского народного стиха на основании сопоставления архаичных южнославянских форм с северновеликорусскими. Он соединял лингвистические исследования с изучением мифологии славянских и др. индоевропейских народов. Был постоянным участником симпозиумов по семиотике (международный семиотический симпозиум в Варшаве, авг. 1965; летняя школа по семиотике (под Тарту), июль 1966). Якобсона интересовали контакты лингвистики с биологическими науками. Афазиологические труды Якобсона поднимают проблемы соотношения языка и мозга в целом. Исследуя проблемы, пограничные между лингвистикой и психиатрией, он опирался на поэтическое творчество Ф.Гельдерлина, который после заболевания шизофренией писал стихи, существенно отличавшиеся от предшествующих.
Центральной темой научного поиска Якобсона было установление взаимосвязи звука и значения в языке. Он читал об этом курс лекций, изданный в книге «Шесть лекций о звуке и значении», вокруг этой проблемы часто строил свой анализ поэтики литературных произведений. В отличие от классической фонетики, изучавшей звуки сами по себе, Якобсон исследовал их с точки зрения смыслоразличительных функций в языке. Структурный анализ, примененный Якобсоном, свел фонему к набору смыслоразличительных признаков, а сами признаки упорядочил в бинарные оппозиции («Фонологические исследования» 1962, 1971). Основанная им теория получила подтверждение в выводах электроакустических и нейрофизиологических исследований. Фонологические исследования Якобсона оказали значительное влияние на этнологию и этнолингвистику.
В 1952 году состоялся совместный конгресс лингвистов и этнологов, результаты которого подытоживали Якобсон и К.Леви-Строс. В дальнейшем ученый применил дихотомические противопоставления в исследованиях грамматики и типологии языков. Якобсон настаивал на использовании в лингвистике выработанных в математике способов описания структур. Такой подход он применил к анализу грамматических категорий глагола, что позволило ему создать первоначальный вариант порождающей грамматики, впоследствии подробно разработанной Н. Хомским. Статьи о грамматических взглядах Ф. Боаса, а также о русском спряжении и о системе русских падежей, опубликованные во втором томе «Избранных сочинений» Якобсона, демонстрируют эффективность метода бинарных оппозиций в языкознании и дают основы типологической классификации языков. Внимание лингвиста к историческому развитию языка отличало его от близких ему по взглядам структуралистов Ф. де Соссюра и Н. Хомского. Он воспринимал диахронию не как изолированные изменения, а как системные сдвиги. Типологическое языкознание стало заниматься сходством между географически близкими языками независимо от их генеалогических отношений. К этой области относится целый ряд работ Якобсона о языковых союзах, в частности, статья «Звуковые особенности, связывающие идиш с его славянским окружением».
Наряду с собственно лингвистическими исследованиями Якобсон занимался проблемами, пограничными для ряда дисциплин (языкознание и психиатрия, языкознание и философия), применяя методы и достижения точных наук. К этой области относится его книга «Исследования детского языка и афазии», в ней он пользовался термином «код», заимствованным из теории информации, и затрагивал проблему соотношения языка и мозга. К этой теме он возвращался и в последних своих работах, посвященных особенностям языка при шизофрении (например, «Гельдерлин, Клее, Брехт», 1976).
Общесемиотический подход характеризует его исследования поэтики, фольклора, а также сравнительной мифологии. Занимаясь поэтикой отдельных авторов (У. Шекспира, Ш. Бодлера, А. Блока) или раннеславянской поэзией, ученый анализировал поэтические структуры с точки зрения функционирования в них грамматических форм. Сравнительное изучение славянской и других индоевропейских мифологий Якобсон обогатил методами лингвистики и структурной антропологии.[2]
Главным центром в исследовательских работах Якобсона являлось двуединство звука и его значения в речи и языке. Он внес весомый вклад в развитие фонологии, когда предложил рассматривать в качестве ее предмета не фонемы, а различные признаки, которые усилили роль диахронии в фонологии- это позволило ему углубить теорию эволюции языка. Р.О. Якобсон нашел ответ на объяснение происходящих в языке сдвигов и изменений, используя типологический подход. В отличие от своего коллеги Соссюра Якобсон не считал связь между означающим звук и означаемым смысл произвольной и ничем не мотивированной. Также значительный вклад Якобсон привнес в другие области лингвистики. Его многочисленные исследования общей системы значений глагола помогли в развитии современной семантики, а его оригинальный труд о евразийском языковом единстве существенно обогатил общую лингвистику.
Многое сделал Якобсон и для определения места лингвистики среди многочисленных наук, ее сближение с математикой, теорией коммуникации способствовало обновлению ее понятийного аппарата. Он был первым, кто применил лингвистические методы в сравнительной мифологии, этнологии и антропологии, что также нашло многочисленных последователей и привело к возникновению новых научных направлений.
Изучение языка Якобсон органически сочетал с исследованиями в области литературоведения, создав новую концепцию поэтики, в основе которой лежит лингвистический взгляд на словесное творчество - литературу, поэзию и фольклор. В межвоенные годы его мысль движется преимущественно в русле идей формальной школы и русского авангарда - с их радикализмом, крайностями, пренебрежением к эстетическому аспекту искусства, поиском «заумного» или беспредметного языка и т. д. Якобсон выдвигает ставшее знаменитым понятие «литературность», имея в виду под ним главным образом лингвистический, грамматический аспект литературы и определяя его в качестве действительного предмета литературоведения. Он также провозглашает технический, формальный прием «единственным героем» науки о литературе.[3]
Позднее взгляды Якобсона становятся все более уравновешенными, хотя проблема единства лингвистики и литературы, грамматики и поэзии остается для него центральной. В своей теории речевого общения он вычленяет шесть основных функций, особо выделяя среди них поэтическую, которая присуща всем языковым формам, однако в поэзии становится доминирующей. Отсюда поэзия есть «язык в его эстетической функции», а поэтика-это «лингвистическое исследование поэтической функции вербальных сообщений в целом и поэзии в частности». Якобсон подчеркивает, что изучение особенностей языка в поэзии позволяет полнее объяснить как его функционирование, так и его историческую эволюцию, поскольку она является не отклонением от обычного языка, но реализацией его скрытых возможностей. Соответственно поэтика и лингвистика помогают друг другу в познании как обычного, так и поэтического языка. В отличие от традиционного литературоведения, где в центре внимания находятся образность слов, их скрытый смысл и вызываемые ими ассоциации мыслей и чувств, Якобсон исследует место и роль грамматических фигур в совокупной символике произведений, что нашло отражение в названии одной из его работ - «Поэзия грамматики и грамматика поэзии». Якобсон создал поэтику фольклора, в особенности пословиц и поговорок, интерес к которым возник у него уже в гимназические годы. Он стал одним из зачинателей лингвистики текста, предметом которой выступает не фраза или высказывание, как это было раньше, но именно сам текст. Сравнительное изучение древних структур славянского и индоевропейского стиха способствовало углублению наших представлений об индоевропейской культуре. Теория в работах Якобсона неразрывно соединена с практикой.
Для наглядного примера, рассмотрим знаменитую статью Р.О.Якобсона «О лингвистических аспектах перевода», которая широко известна и опубликована во многих хрестоматиях, сборниках и пособиях по теории перевода. Эта работа стала своего рада манифестом лингвистической теории перевода и сохраняет свою научно-теоретическую значимостьи в настоящее время.
«…нам придется признать, что понять значение слова cheese (сыр) можно, лишь обладая лингвистическим знанием того значения, которое приписывается этому слову в английском лексиконе.»
Почему так, во-первых представитель другой культуры, кулинария которой не знает «сыра», сможет понять английское слово chees (сыр) только в случае, если он знает, что на данном языке это слово несет значение «продукта питания, сделанного из свернувшегося молока», во-вторых, должно быть выполнено хотя бы условие лингвистического знакомства с понятием «свернувшегося молока».
Например, «…мы никогда не пробовали амброзии, или нектара и знаем только лингвистику слова «амброзия» и «нектар», а также слово «боги»- это название мифических потребителей этих продуктов, однако мы понимаем эти слова и знаем в каком контексте они обычно употребляются….»
Данный отрывок имеет важное значение, потому что на самом деле, понимание человеком определенной лексики связано с тем, имеет ли он хоть малейшее представление о предмете или явлении, о составляющих значения того или иного слова. Все это необходимо учитывать при переводе. Таким образом, выполняя перевод с одного языка на другой, переводчик должен полностью убедиться, что в культуре языка, на который совершается перевод есть правильная трактовка явления, а если ее нет, тогда необходимо подобрать другой эквивалент, который с одной стороны был бы идентичен, а с другой понятен представителям другой культуры.
Несмотря на это, автор упоминает также явления, которые человек не может попробовать и которые не встречал, в частности «нектар», «амброзия», «боги», но в данном случае важно, что мы понимаем суть и знаем, где употребляются эти слова.
«…Для нас, лингвистов и просто носителей языка, значением любого лингвистического знака является его перевод в другой знак. Мы различаем три способа интерпретации вербального знака: он может быть переведен в другие знаки того же языка, на другой язык, или же в другую, невербальную систему символов. Этим трем видам перевода можно дать следующие названия:
1) Внутриязыковой перевод, или переименование - интерпретация вербальных знаков с помощью других знаков того же языка.
2) Межъязыковой перевод, или собственно перевод, - интерпретация вербальных знаков посредством какого-либо другого языка.
3) Межсемиотический перевод, или трансмутация, - интерпретация вербальных знаков посредством невербальных знаковых систем…»[6]
Здесь Якобсон даёт характеристику видам перевода. Главная идея в том, что значением любого знака является его эквивалент в другом знаке и интерпретировать любой вербальный знак можно тремя способами:
-при помощи переименования, то есть замены знаков другими знаками, но одного и того же языка (синонимы)
-при помощи передачи знаков средствами другого языка
-при помощи передачи вербальных знаков невербальными (например жесты, мимика).
Но не стоит забывать, что во всех трёх случаях обычно не достигается полной эквивалентности, в частности в межъязыковом переводе используется скорее адекватная интерпретация или замена одного сообщения другим. Вопрос об эквивалентности один из самых обсуждаемых и до сих пор до конца не решённых. Автор обращает внимание на то, что это одна из главных проблем современной лингвистики. Нельзя не брать в расчёт взаимную переводимость языков, возможность интерпретации и сохранения относительного равенства передаваемой информации.