2. Указаны как существующие, так и исчезнувшие географические объекты, последние - с обязательной ссылкой на источник.
3. Топонимы, образованные от географических терминов, сопровождены развернутыми текстами, в которых встречается соответствующий оним, со ссылкой на место записи.
4. Ономастические сведения представлены в особой части словарной статьи, отдельным абзацем, после специального обозначения. Цитаты из живой речи - в пределах этого же абзаца, но за особым знаком, с обязательным указанием места фиксации.
Приведем образец топонимической части словарной статьи (в квадратных скобках восстановлены принятые в словаре сокращения):
«Ля'ГА, ж. <...>
Топ[онимы]: бывш[ий] пос[елок] Верх-Ляги (Гайн[ский р-н Коми-Пермяцкого округа]) [СНПУО 5: 54]. * Слепой ляга - топкое место на левом берегу Истера (с. Архангельское, Юсьвинский р-н Коми-Пермяцкого округа]); Гнилые ляги (с. Кишерть)» [15. С. 206].
Использование данных ономастики позволило автору словаря решить ряд задач.
Во-первых, при описании современной нарицательной лексики Е.Н. Поляковой одновременно задан исторический подход, так как известно, что имена собственные образуются на базе слов активного словаря. Более того, по отнесенности топонима к определенному ономастическому разряду можно косвенно судить о степени исторической глубины существования того или иного географического термина. Так, фиксируемые микротопонимы (например, названия индивидуальных охотничьих или непостоянных в своих границах сенокосных угодий) обычно отличаются относительной «молодостью», в то время как гидронимы более стабильны и древни, а возникновение ойконимов даже способно поддаваться более или менее точной датировке на основе памятников письменности.
Во-вторых, фиксации в живой народной речи позволяют судить о специфике функционирования географических терминов, уточнять их языковые (грамматические, акцентологические и другие) характеристики.
В-третьих, топонимы отражают изменения (или, наоборот, стабильность) физико-географических характеристик местности, особенности использования угодий в хозяйственной деятельности человека (например, появление или исчезновение заболоченных участков, специфику применения в той или иной местности подсечно-огневого земледелия и т. п.).
В-четвертых, топонимия задает территориальные (и лингвогеографические) рамки функционирования соответствующего апеллятива - географического термина.
Имеющийся лексикографический опыт подтолкнул нас к мысли о том, что не меньшей значимостью для описания апеллятивной лексики обладают имена собственные и иных разрядов. В частности, не только топонимы, но и исследованные нами прозвища могут быть привлечены при создании проектируемого тематического словаря лексики тематического поля «Животный мир» коми-пермяцкого языка. Но это требует несколько иных подходов к принципам разработки словарных статей.
Нами предлагаются следующие принципы подачи прозвищ в тематическом словаре нарицательных слов.
1. При отборе прозвищ следует учитывать языковую принадлежность актуализированной в ониме лексики: так, в коми-пермяцко-русском словаре должны быть представлены, в первую очередь, коми-пермяцкие слова. Однако полностью отказываться от имен собственных, производных от русизмов, считаем нецелесообразным, так как необходимо учитывать значительную степень межъязыковой лексической диффузии, характерной для коми-пермяцкой и русской языковых систем на территориях их активного взаимодействия. Полагаем, неадаптированные коми-пермяцким языком номинации целесообразно привлекать в качестве сравнительного материала.
2. Отдельные лексемы коми-пермяцкого языка не всегда обладают формальными лексико-грамматическими показателями, позволяющими определять частеречную отнесенность слов, причем и в контексте, и вне его. Не случайно, что в наиболее авторитетном коми-пермяцко-русском словаре Р.М. Баталовой и А.С. Кривощековой-Гантман подобные формы не разводятся как омонимичные в разные словарные статьи (мос `корова || коровий', ном `комар || комариный' и т.п.). В связи с этим способ внесения ономастических данных должен будет зависеть от общих принципов, принятых составителями тематического словаря: онимы могут быть представлены общим списком без различения субстантивных и адъективных форм либо в отдельных словарных статьях, в которых различаются омонимичные формы разных частей речи. В нашем представлении, второе предпочтительнее, так как отражает общие тенденции в лексикографической практике.
3. Целесообразно выносить ономастические данные в особый абзац с использованием специального символьного обозначения.
4. По возможности прозвища должны сопровождаться цитатами живой народной речи либо выдержками из текстов письменного опроса, в которых эти прозвища употреблены. При использовании письменных цитат целесообразно сохранить авторскую орфографию и пунктуацию, в иллюстрациях из устной живой речи - максимально точно передать фонетические особенности текста.
5. Обязательно сопровождение ономастических данных указанием территории, на которой прозвища были зафиксированы.
6. По возможности прозвище должно сопровождаться толкованием, которое бы отражало мотивированность онима.
7. При необходимости эти данные могут сопровождаться комментариями составителя (например, за двумя знаками «слеш», т.е. //).
8. Для облегчения восприятия следует использовать различные графические средства (символы, полужирный шрифт, курсивное написание).
В итоге соответствующая часть словарной статьи может принять следующий вид (в квадратных скобках восстановим предполагаемые в словаре сокращения, курсивом выделим цитаты из источников прозвищ с сохранением авторских орфографических и пунктуационных особенностей):
«РУЧ. Лиса, лисица // лисий. <.. .>
> Пр[озвища]: Руч, Лисичка `пр[озвище] хитрого мужчины': Руч (Лисичка) - хитрый человек (Мижуево Кочев[ский р-н Коми- Пермяцкого округа]). Руч Ольош `пр. хитрого мужчины по имени Алеша (Алексей)': Руч Ольош (хитрый мужчина) (КПО [Коми- Пермяцкий округ]). Ср. также: Лиса `пр. женщины, внешностью и походкой напоминающей лису': Лиса - завуч, кот[орая] держит[ся] и красится как лиса, походка такая же (КПО). Рыжой Лиса: Рыжой Лиса (волосы у женщины рыжие, а сама она очень хитрая) (КПО). Фокс `пр. хитрого молодого человека': Фокс (хитрый, как лиса) (КПО). // Из англ. fox `лиса'».
«КОЧ. Заяц // заячий. <.>
> Пр[озвища]: Коч `пр. девушки с большими глазами': Коч (глаза большие) (Юксеево Кочев.). Коч `пр. девочки с большими ушами': Коч (уши у девочки очень большие) (КПО). Коч Иван `пр. мужчины по имени Иван, с крупными верхними центральными резцами': Коч Иван <заяц Иван> (передние зубы, как у зайца). Коч Иван <заяц Иван> (передние зубы большие) (КПО). Коч Пель `пр. мальчика с большими ушами': Коч пель <заячье ухо> (уши у мальчика большие и торчат) (КПО). Коч род `пр. представителей рода Зайца - человека по прозвищу Коч': Кэчрод - род зайца. Род зайцев до сих пор проживает в п. Жемчужный, д. Мысы (Мысы Гайн[ский р-н Коми-Пермяцкого округа]). Пиньтом Коч `пр. мальчика, у которого отсутствуют передние зубы': Пиньтом коч <беззубый заяц> (у мальчика нет передних зубов) (КПО). Ср. также: Зайчика `женское пр., происхождение неясно': Зайчика - зайчиха (Мижуево Кочев.). Зайчиха `пр. женщины, переехавшей из д. Зайцево': Зайчиха - из Зайцева (Мижуево Кочев.). Зайка `пр. девочки по фамилии Кочева': Фамилия у девочки в школе была Кочева, звали Зайка (Кудымкар)».
Использование прозвищного материала в тематическом словаре позволит:
1) расширить представления об особенностях функционирования апеллятивной лексики в процессе непосредственной коммуникации коми-пермяков. Ср., например, приведенные выше факты отсутствия корреляции между гендерной принадлежностью номинируемых лиц и лексико-семантическими, а также грамматическими характеристиками слов (Кошка, Мос в роли прозвищ молодых людей, Тушканчик в роли прозвища девушки), которые позволяют поставить вопрос о функциональности данного явления: оказывается ли это следствием отсутствия категории рода в коми-пермяцком языке или же специфики бытования прозвищ как квалитативных единиц, которые синтагматически сближаются с оценочными словами (ср. пейоративы типа шкура, шляпа, бревно и т.п.) и которым это свойственно и в русском языке (ср. Муха, Пантера, Гусеница и подобные как мужские прозвища, Страус, Медвежонок, Грызун и подобные как женские прозвища). Иными словами, это вопрос об указанных фактах как явлении грамматическом внутриязыковом, универсальном или же как результате межъязыкового взаимодействия. Итог таких процессов - потенциальное или уже состоявшееся изменение системно-языковых и функционально-прагматических возможностей апеллятивов, что необходимо учитывать при толковании слов;
2) отразить живые языковые процессы (в частности, развитие семантики, лексико-семантические сдвиги, установление новых парадигматических и синтагматических связей и др.). Ср., например: коза, коза `коза || козий', коза баран `козел' по данным словаря [14. С. 178] и прозвища Коза Рая `пр. учительницы, которая своим поведением на уроках напоминает козу', Коза Лид / Коза Лид `пр. навязчивой нахальной женщины', Коза Маня `пр. жизнерадостной бойкой упрямой женщины', Козёл Петь `пр. своенравного недоброжелательного мужчины с неприятным характером', а также переносное коза `о резвой, бойкой девочке, девушке' в русском языке [16. Т. 2. С. 68]. Отсюда потенциальное развитие переносных значений `о бойком, подвижном человеке', `о своенравном, упрямом человеке' в коми-пермяцком языке.
Не менее интересными представляются наблюдения над способами орфографической передачи некоторых прозвищ носителями коми-пермяцкого языка. Так, наименования детенышей животных словарями подаются в виде двусловных словосочетаний, включающих название животного и лексему пиян (пияннэз) `детеныш (детеныши)'. Однако в анкетах встретилось и слитное написание, ср.: Крыса пиян - и Каньпияннэз, Порсьпиян, Порсьпияннэз (а также среди мотивированных не анималистической лексикой: Руд пиян - и Васькапиян, Ёсьпиян). На наш взгляд, это может свидетельствовать о лексических подвижках, а именно о тенденции к лексикализации наименований детенышей в живой коми-пермяцкой речи;
3) проиллюстрировать специфику диалектных различий. Ср., например, варианты вов и вол в прозвищах Вов Пинь и Вол Пинь, характерные для вэовых и безвэовых говоров соответственно; литературную лексему курог и северную диалектную лексему курича в прозвищах Кын Курог и Курича, Курича Баб;
4) отразить специфику взаимодействия коми-пермяцкого и русского языков. Ср., например: в прозвищах зафиксирована лексема козёл (Козёл Петь), отсутствующая в словарях коми-пермяцкого языка, в которых предлагаются иные номинации: коза (коза) баран [14. С. 178; 17. С. 263] - буквально `козий баран', аj / а]пбв / а]пбл коза [17.С263] - буквально `самец-коза'. Данный и подобные факты, по нашему мнению, свидетельствуют о том, что в живой речи продолжается активное заимствование русской лексики в коми-пермяцкий язык с последующей возможной утратой слов, исконных по происхождению. И это также нуждается во внимательном отношении лексикографов на протяжении всего процесса подготовки словаря: на этапе сбора материалов, составления тезауруса и описания апеллятивов;
5) отразить лингвокультурные особенности лексики. Ср., например, мотивационные связи между апеллятивами и прозвищами в приведенных выше примерах ономастической части тематического словаря:
а) Руч `лиса'. Известно, что в русской языковой картине мира для образа лисы концептуальны прежде всего хитрость и рыжий окрас (см. данные «Русского ассоциативного словаря» [18], а также [19]). Для сравнения: зафиксировано три аналогичных прозвища русских (Лис, Лисёнок, Лисичка). Происхождение первого из них неясно. Второе возникло благодаря графическому изображению («аватару») молодого человека, который использовал фотографию лисенка для привлечения внимания девушек и знакомства с ними в социальных сетях (усматриваем здесь множественную мотивацию - с актуализацией также признака «хитрость номинируемого лица»). Третье прозвище принадлежало девушке, которая отличалась хитростью и носила оранжевый пуховик. В коми-пермяцких прозвищах, помимо этого, манифестированы представления об особенностях строения мордочки животного, его моторики движений;
б) Коч `заяц'. В русской культуре заяц ассоциируется прежде всего с трусостью и быстротой бега, но также значимы особенности внешнего вида: длинные уши, крупные верхние резцы (см. данные [18], а также [20]). Для сравнения: среди русских у 9 из 10 носителей аналогичных прозвищ (Заяц, Зайка) данные антропонимы являются отфамильными, в одном случае это именование девочки с крупными длинными верхними резцами. В прозвищах коми-пермяков мотивационные связи шире: актуализированы представления о таких особенностях зайца, как длинные (торчащие) уши, крупные верхние резцы и (то, что не характерно для восприятия данного животного русскими) большие глаза. И в русских, и в коми-пермяцких прозвищах отсутствуют примеры мотивации по признаку «трусость», «быстрота (движений)».
Мы считаем, что все указанные факторы значимы в работе лексикографов, так как способствуют повышению ее качества, позволяют уточнять принципы подачи и описания словарного материала, отражать реальное (актуальное) состояние лексикона описываемого языка.
Выводы
Таким образом, можно заключить, что привлечение ономастики, прежде всего прозвищ, при лексикографическом описании тематических групп нарицательной лексики крайне перспективно. Во-первых, прозвища отражают актуальные процессы в языке (в настоящем случае - в языке коми-пермяцком), и, во-вторых, с учетом ономастических данных повышается качество работы лексикографов, точность и верифицируемость данных, обеспечивается многогранность сведений в лексикографическом продукте (словаре). В-третьих, это расширяет возможности традиционной лексикографии и позволяет найти пути ее развития в соответствии с современными тенденциями в лингвистике, которую характеризует антропоцентрическая парадигма мышления. Эти выводы ярко демонстрируются современными прозвищами коми-пермяков, мотивированными лексикой тематического поля «Животный мир» и обладающими значительной лингвистической информативностью.