Отрицая необходимость трудовой деятельности, криминальная субкультура противопоставляет труду риск. Во многом это связано с архаической природой криминальной идеологии в целом. Профессиональные преступники мыслят себя воинами, каждую секунду рискующими своей жизнью, что делает их, по собственному убеждению, выше обычных людей, которые отказались от риска и предпочли спокойную жизнь. Представители криминального мира убеждены, что предприниматели и рабочие «должны им по жизни». Данная логика интересна не только тем, что характерна для эксплуататорского класса рабовладельческого или феодального общества, но и тем, что содержит в себе явное противоречие: считая себя выше общества, криминальный мир является абсолютно несамостоятельным, он не может что-либо производить, а следовательно, способен лишь на паразитическое существование. Таким образом, криминальный образ жизни не является самодостаточным и эталонным для человека, как полагают профессиональные преступники.
Паразитизм криминальной субкультуры вступает в явное противоречие с идеей о независимом, самодостаточном «сильном человеке». На практике отказ от трудовой деятельности оказывается проявлением страха перед социальным миром, неумением добиться признания у членов общества, бегством от него в параллельную реальность и в конечном счете человеческой слабостью.
В личностном же плане данная установка приводит к полному разрушению духовно-нравственного сознания человека.
Правовой нигилизм традиционно признается одной из главных характеристик криминальной идеологии. Однако рациональная критика данной черты будет эффективной только при условии правильного понимания ее специфики, которая заключается в замене общепринятых норм права их девиантной формой. Вообще под правом понимаются строго регламентированные правила жизнедеятельности общества, подкрепленные угрозой применения насилия. Особенность нормальной формы права заключается в том, что оно осуществляет социальную регуляцию на основе гуманистических ценностей и интересов социума в целом, но при строгом соблюдении правил налагания и снятия санкций. В противоположность этому девиантная форма права, предлагаемая криминальной субкультурой, исходит из антигуманистических, по сути «животных», ценностей, действует в интересах узкой социальной группы, применяющей насилие.
Другими словами, криминальная идеология и субкультура предлагают собственную форму права, которую они противопоставляют, с одной стороны, государственному праву, а с другой - действующим преступникам-одиночкам и преступным группам, не подчиненным криминальной субкультуре. Таким образом, выступая с критикой правового нигилизма криминальной идеологии, следует опровергать не столько нарушения норм действующего законодательства, сколько саму идею превращения криминала в субъекта судопроизводства, поскольку представители криминальной субкультуры мыслят себя в качестве альтернативы государству.
Невозможность осуществления криминального проекта альтернативного права заключается не столько в том, что криминал не контролирует определенную территорию, на которой он мог бы гарантировать реализацию своих «законов» и организацию социальной жизни в соответствии с ними, а, скорее, в том, что предлагаемая им система социального регулирования не является подлинным правом, т. е. не учитывает интересы общества и личности, а потому не способна реализовать идею социальной справедливости. Отсюда следует, что различные криминальные «кодексы поведения» пытаются принять правовую форму, однако правом в полном смысле этого слова они не являются.